17.4
Порция очередных откровений взболтала в голове Павла необычный коктейль эмоций…
Пока он пребывал в твёрдой уверенности, что держит свою семью под контролем и защитой, его родная дочь, совсем ещё ребёнок, увлеклась каким-то горным козлом. Этот же хер на восемь лет её старше! Ну хоть ума хватило не пускать слюни на малолетку… И всё же этот чёрт мог быть поделикатнее, отфутболивая девчонку.
На кой хрен его дочери сдался этот примороженный верхолаз? Сука, ты можешь наизнанку вывернуться, выпотрошить душу и кошелёк, пройти путь от киллера до монаха, но так и не постичь, чего же на самом деле хочет женщина… Или кого?!
Задумчивый и мрачный, Павел перебирал Айкины длинные чёрные пряди волос и спрашивал себя, почему он проморгал этот период в её жизни? Вроде и на виду была…
— Так чем этот альпинист заслужил твою любовь? — спросил он недовольно.
— Да какая любовь?! При чём здесь?!. — вспыхнула Айка… — Я просто хотела, чтобы моим первым мужчиной был именно он! И не собиралась подставлять его, потому и ждала, когда мне шестнадцать стукнет… Но я не подумала, что он откажется… мужчинам ведь всё равно, с кем… ну, ты понимаешь…
У Павла свело и заело челюсть и задёргался глаз от такой искренней и наивной непосредственности.
— Нет, я не понимаю! — рявкнул он. — Ай, ты сейчас серьёзно? Зачем тебе нужен был… э-э… мужчина в шестнадцать? И с чего ты взяла, что нам всё равно?!
— А разве это не так? Я и сама результат восстания плоти от скуки, но лишний раз не стану тебе об этом напоминать, — ядовито напомнила Айка. — И без того примеров достаточно. Взять хотя бы Вадьку…
— Он щенок ещё безмозглый, — проворчал Павел в защиту сына, но подумал, что устами его дочери глаголет истина. — Но тебе-то… зачем…
Он запнулся и неожиданно для себя смутился. Как-то не готовился Павел освещать для невинной девочки плюсы и минусы интимной жизни. Чёрт, да какой ей секс — дитё же совсем!
— Что — зачем? Зачем мне секс? — озвучила его мысли Айка. — Да мне он сто лет не нужен. Просто я хотела, чтобы мой первый раз был с настоящим мужчиной. Таких-то придурков, как Вадик, хоть жопой ешь, а вот с героями, сам знаешь, в стране напряжёнка. Этого упущу и когда ещё встречу? Но теперь-то чего…
Ах…ренеть!
— И что же в нём такого героического?
— Поступки! — не задумываясь, ответила Айка.
По мнению самого Павла, единственным поступком, заслуживающим внимания, было то, что этот хрен не полез на малолетку…
— Это было почти четыре года назад, — Айка пустилась в воспоминания. — Тогда я была ещё маленькой…
А сейчас очень большая!
— У меня ещё не было моего «Зверя», а у Кирилла Андреевича — собственного скалодрома…
Кирилл Андреевич! Какое почтение щенку! Стоп! Свой скалодром? Кирилл? Ланевский?
— Знаешь этот огромный спорткомплекс под Восточным мостом? Вот там тоже есть небольшой скалодром, а Кирилл Андреевич был у них тогда инструктором. Я его и не знала почти, посетила только пару тренировок. А в тот день я забыла у Бабани денег взять и пришлось идти через мост пешком. А уже был конец октября — темнело рано… И такая была жуткая холодрыга!..
— А занять три копейки на маршрутку ты не могла? — не выдержав, перебил Павел, уже представляя одинокую худенькую фигурку на продуваемом ледяным ветром мосту… Тёмным вечером!
— У кого? — искренне удивилась дочь и, не дожидаясь вариантов ответа, продолжила: — Короче, я уже почти полмоста прошла… Смотрю — впереди куча машин и народу-у… тьма! Думала, что авария… А там какая-то чокнутая перелезла через ограждение и на воду таращится.
Павел заледенел и обратился в слух.
— Ну, её все уговаривают, отговаривают, шумят… А она: «Не приближайтесь, иначе прыгну!» Вот дура! Ну, если хотела сигануть по-тихому, чего она на дамбу ночью не пошла? Решила шоу устроить, прославиться напоследок? Собрала вокруг себя целую демонстрацию! Надо было дать ей пинка для ускорения!
В этом Павел был отчасти согласен с дочерью и всё же спросил осторожно:
— Может, у неё трагедия?..
Айка замолчала, задумавшись на несколько секунд, а потом решительно заявила:
— Не бывает такой трагедии, — и даже головой замотала, разметав волосы по его коленям, — это у её родителей была бы трагедия.
— Но ведь ты тоже не думаешь о родителях, когда гоняешь без прав и удираешь от гайцов на бешеной скорости?
— О чьих родителях? — усмехнулась Айка. — Да они только вздохнут с облегчением, случись со мной что. А ты у меня только что появился… Не-эт, трагедию не выносят на публику, я считаю, это вся дурь от безделья. Ну, слушай!.. Короче, какой-то мужик не выдержал и рванул к этой дуре, а она… — Айка повернула голову и посмотрела на Павла круглыми чернющими глазами, — а она прыгнула, пап… Нормальная?
— Нет, — коротко ответил Павел, уносясь мыслями в ту осень…
Лика никогда не была нормальной…
Он даже не сразу осознал, что Айка назвала его папой, и некстати улыбнулся онемевшими губами. А Айка продолжила своё повествование:
— Честно говоря, я думала — всё — трындец этой ныряльщице! Вода чёрная, ледяная… Смотришь с моста вниз — словно в пропасть! Люди все сразу разорались, тётки развизжались, а мой Кирилл выскочил из машины, скинул куртку с кроссовками и сиганул следом… Пап, у него не было времени на подумать, понимаешь?.. Он просто сделал это!
Её Кирилл Андреевич… И её Пал Ильич… Прямо сказание о героях и антигероях.
— Я понятия не имею, как он её нашёл в этом ледяном кошмаре, но вытащил живую! Представляешь?
— Представляю, — бесстрастно отозвался Павел.
Он вспоминал страдальческую улыбку Лики и её пылкое обещание повторить попытку. И свой ответ — чтобы в следующий раз среди свидетелей её безумства не нашлось таких же доблестных идиотов, как этот… Айкин герой, мать его!
— О Кирилле Андреевиче потом по всем каналам говорили, а имя не назвали, потому он попросил. А я его понимаю! Я бы тоже не хотела, чтобы обо мне из каждого утюга трещали. Но я бы и не прыгнула за самоубийцей. Она будет в догонялки со смертью играть, а хорошие люди из-за неё жизнью рисковать! Вот ты бы прыгнул за чужой тёткой?
— Я не знаю, — честно признался Павел и подумал, что за Ликой он точно не стал бы прыгать.
Так вот кто твой герой, малышка?! Кирилл Ланевский, спасший жизнь дурной взбалмошной бабе и пожелавший остаться неизвестным. Но это только для широких масс, не для него. Охереть! Это ж полуторамиллионный город, а не дорога от сельпо до хаты… Как в нём может быть настолько тесно?
— И что, потом ты влюбилась в героя? — поинтересовался он у Айки.
— Нет, я же сказала, — она дёрнула плечиками, — просто Кирилл… он не такой, как другие. Я думала, что с ним мне не будет противно провести ночь… Но он оказался героем не моего романа.
Впитывая откровения Айки, Павел с удивлением и грустью осознавал, как же мало он знает о своей дочери и сколько ещё неожиданных открытий принесёт ему эта девочка. Его дикая, прекрасная и непостижимая. Отвергающая обыденное, презирающая уныние и слабость, жаждущая свободы… Как же много в ней от него самого!.. И всё же, чем больше он узнаёт свою дочь, тем стремительнее теряет в цене его жёсткая и непоколебимая философия…
Он наклонился и поцеловал девочку в макушку.
— Поверь мне, маленькая, тебе не нужен герой на одну ночь… Твой настоящий герой тот, с которым ты захочешь провести всю жизнь.
— Знаешь, пап, — Айка подтянула его ладонь и прижала к своей щеке, — да ну их всех на хрен! Теперь ведь у меня есть ты…
— А у меня ты, — от волнения Павел перешёл на шёпот.
— Тогда давай мы просто будем друг у друга… А герои… Да пошли они к дикобразам!