Глава 3 — Как дура… (Юля)

Глава 3 — Как дура… (Юля)

Сжав в руках сумку, я сижу на приеме у детского психолога вместе с мужем. Нас срочно вызвали.

И едва ли слышу о чем речь. Потому что сумка мне кажется горячей как руки Чадова. И я уже который день с трудом выпускаю ее из своих рук.

Я вся осталась там, в том мгновении…

Зачем он так со мной?

Сожалею ли я о своем выборе? Как можно сожалеть о том, чего не было.

Да. "Все ограничения только в нашей голове". Легко говорить об этом другим людям, пока не завязнешь в реальных обстоятельствах так, что не шевельнуться! Как в зыбучих песках. А его — такого сильного и решительного — нет рядом, когда он так нужен. Тогда ты готов подать руку кому угодно, только чтобы не утонуть в этой вязкой ужасающей пучине.

И рядом был Роб…

И после того, как он поддержал меня и вытащил повторно — это просто черная неблагодарность опять смотреть в сторону Чадова.

Наверное, нельзя получить сразу все. Я получила сына. И очень счастлива.

Но это не значит, что мне не больно.

— Наш детский сад не может взять на себя такую ответственность. Нам очень жаль. Но ребенку нужна серьезная помощь специалистов.

— И нам очень жаль, — поднимается Роберт. — Извините за ситуацию.

Стёпа — бегун. Из тех детей, что испытывают патологическую тягу к убеганию — из дома, сада, просто от взрослого.

Единственное лечение, что мне предложили — психотропы.

Психотропы шестилетке!

Я только порыдать могу от такого предложения.

Роберт, увы, не видит в этом лечении ничего критичного.

Иногда мне кажется, что сын подсознательно все время воплощает мою мечту — сбежать!

В соседнем кабинете забираю Степу.

Присаживаюсь перед ним, помогая одеться.

— Степ… Ну зачем ты убежал, а? Я же тебя очень просила так не делать.

— То неведомо… — разводит он руками.

Взял же откуда-то словечко. Мне кажется, он даже разговаривает также как его настоящий отец. А они ведь даже не знакомы.

— Ну скажи мне, разве тебе не нравится в этом саду?

Он ходит в частный, очень хороший садик. Это не первый и не второй наш садик…

— Нормально…

— Ну зачем тогда?

— Погулять.

— Нельзя детям гулять одним. Это опасно!

— Почему?..

Этот разговор у нас был много раз.

— Тебя может кто-то украсть и обидеть! Я же говорила.

— А я ему как дам! У меня вот… — вытаскивает из кармана огромный гнутый и ржавый гвоздь.

Острый!!

— Боже!

Хватая его за запястье, забираю гвоздь.

— Ты не поцарапался им? — осматриваю ладонь.

Может быть, я слишком щепетильная мама-параноик. Но у меня только один ребенок и тот благодаря чуду. Других не будет. И профилактическая прививка от столбняка нам заказана. У Стёпы аллергия на прививочные консерванты.

Выкидываю чертов гвоздь, протираю его руки антисептической салфеткой.

Держа его за руку, веду к нашей машине.

Роберт выходит, чтобы открыть нам дверь. Сажусь с ребенком на заднее сиденье.

— Мам… — жмется он ко мне от звенящей тишины в салоне.

Роберт ругает меня за то, что я постоянно пытаюсь смягчить любое наказание для Стёпы. Но я не могу… И вздохнув, опускаю взгляд. Прижимаю сына к себе.

— Он больше так не будет, правда, Стёп?

— Мы оба знаем, что будет. У меня есть решение. Вот…

Он протягивает мне буклет: "Чипирование собак".

— Обезболят и пистолетом вживят под кожу чип.

— Я не хочу пистолетом… — шепчет испуганно Стёпа.

— Ну это же для собак, Роб.

— Они стреляют в собак?! — разглядывает Стёпа, выпавший из моей руки буклет.

— Нет-нет-нет! — отбираю я.

— Врёте! — сердится Стёпа.

— Уж лучше пройти процедуру для собак, чем его выловят в следующий раз в реке, — давит мне на больное Роберт. — А сколько мы его искали зимой? А если бы он обморозил руки, ноги? Степан, ты слышишь меня? Я тебе говорил, что…

— Хватит! Мы не будем его чипировать. Мы купим ему подвеску с чипом. И повесим рядом с крестиком.

— Хорошо… — вздыхает Роберт. — Сейчас-то что будем делать? У меня важная встреча.

— Я его с собой возьму.

— А завтра?

— И завтра возьму, — прижимаю Степу сильнее.

— И послезавтра возьмешь? Юленька… — терпеливо. — Я предлагаю тебе уйти в отпуск без содержания.

— Нет! — выпаливаю я.

Работа — это хотя бы иллюзия независимости. Если я все таки когда-нибудь сбегу… У меня должна быть работа! А какой я врач без практики? И так пять лет в декрете!

— Ради сына.

— Нет… Я найду способ совместить.

— Неужели работа важнее Степана? Я же тебя полностью содержу.

— Я же сказала, найду способ! — нервно и затравленно огрызаюсь я.

У нас в семье таким тоном не разговаривают.

И Роберт, бросая взгляд на меня через зеркало заднего вида, вопросительно, с акцентом дёргает бровью.

— Какой пример ты подаёшь сыну?

Это он из-за Чадова, уверена. Из-за моей сумочки. Я ни слова ни сказала о том, что случилось в лифте.

— Извини, пожалуйста… Я просто расстроена.

Дальше мы едем молча до самой больницы.

Тормозим на стоянке.

— Хм… Хасанов опять машину сменил, — недовольно комментирует Роберт. — Хорошо у нас зарабатывают нейрохирурги.

— Девочки говорят, ему эту машину пациент подарил.

— Или — он ее попросил за помощь.

— Да нет… Не похоже на Руслана. Если кто-то "просит", то об этом вся больница знает… — прикусываю язык.

Слышала несколько нелестных сплетен о Роберте. Но я в это не лезу. Мы не обсуждаем его доходы и деньги.

Смотрю, не мигая, на эту машину. Хасанов друг Чадова… И ниточки в моей душе тянутся, отыскивая дорогу туда, куда она стремится.

Господи, я взрослая самодостаточная женщина, почему я опять трепещу и болею как малолетняя дура от его поцелуя?! Ну за что?… Я почти что научилась жить так, как я живу. И почти приняла это.

— Тебе понравилась машина? — с прохладным любопытством. — Мы купим лучше.

Отмахиваюсь, отводя взгляд.

— Это всего лишь машина. У нас хорошая машина.

— А будет самая хорошая.

Роберт немного повернут на престиже.

Открываю дверь.

— Ты ничего не забыла?.. — мягко.

Нет, я не забыла! Я просто… не хочу!

Я очень благодарна Робу за отношение ко мне и Степе. Но по физике и химии у меня всегда с ним была троечка. А после Чадова вообще неудовлетворительно.

— Ах, да… — наклоняюсь вперёд, чтобы поцеловать его в гладко выбритую щеку.

— Не целуй! — виснет у меня на шее Стёпа. — Меня целуй!

Ревниво фырча, подставляет мне свое лицо.

Чмокаю его в нос. Мой спаситель. Почти каждую ночь он прибегает к нам в кровать спать.

Роберт злится…

— Я побегу.

У меня, наверное, самая комфортная должность во всей больнице. Роберт выбил мне личный маленький кабинетик, недалеко от себя.

Я консультирую и сопровождаю пациентов, кому нужны поправки на лечение в связи с аллергией. Меня не часто вызывают. Врачи, как правило, в элементарных случаях сами способны сделать такого рода поправки. В некоторые отделения, где врачи очень опытные универсалы не вызывают и вовсе. Например, к Хасанову в нейрохирургию. У него очень опытный анестезиолог. Чадов. Такой опытный что на утро от стыда сгореть можно. Боги, ну о чем я опять?!

Стёпа скучает. Он непоседа. Извертелся…

Рабочее время заканчивается.

— Кушать… — просит он.

— Потерпи.

Смотрю в окно. У своей машины — Чадов. Что-то достает из багажника. Выскочил в одном халате. Ткань натягивается на его массивных бицепсах…

Выпав из реальности, провожаю его взглядом.

Когда оборачиваюсь, Стёпы нет!