Глава 16. Не мальчик, а мужчина.

Агния

Уже глубоким вечером меня аж простреливает от понимания: я не ответила Днепрову-старшему.

Блин!

На часах почти десять. Совершенно невоспитанно писать в такое время. И я ничего не пишу.

“Причина вашего отказа не кроется в моём сыне?” – спросил он меня.

А я, выходит, промолчала.

Теперь Андрей Васильевич думает, что я отказалась от репетиторства из-за его сына, что так и есть. Но Днепрову-старшему об этом знать было совсем не обязательно.

Меня начинают съедать противоречия.

Может, зря я так всё отрезала? Не с Романом, со Златой. Ребёнок тут ни при чём.

Наливаю себе ванну с пеной. Пространство наполняется ароматом лаванды и ванили.

В моей маленькой квартирке именно ванная, а не душ, как было на этапе покупки. После развода, после всех судебных тяжб, после того как смогла оставить студию себе, с незначительной выплатой мужу, я сразу наняла мастера, который поменял кабину на ванную. Потому что полежать в мягкой пене – это мой способ расслабления. Единственный на данный момент, потому что я мало где бываю, ни с кем не встречаюсь, да и вообще погрязла в работе и дополнительных уроках. Из дома ухожу рано утром, возвращаюсь поздно вечером. У меня даже домашнего питомца нет, например, кошечки. Которую можно гладить перед телевизором и тоже в какой-то степени расслабляться от тактильного контакта.

В общем, свой нервный комок я распутываю, лёжа в тёпленькой водичке. Иногда с бокалом вина.

Сегодня тоже с вином.

Раздеваюсь, забираюсь в воду. По глоточкам пью сухое красное вино, откинувшись затылком на прохладную стенку с кафелем. Мягкая пена приятно обволакивает кожу, как в нежные объятия.

Пытаюсь ни о чём больше не думать, но...

Довольно сложно не думать о Роме и той ночи.

* * *

Всё происходит слишком стремительно. Грудью лежу на столе, и упираюсь в него лбом. Мычу от удовольствия и желания получить больше.

И получаю. Нежный шлёпок по попке – уже второй.

Слышу шорох его одежды, как расстёгивается молния на джинсах. Моё платье задрано до поясницы, обнажённая кожа горит, особенно в местах, где Роман приложился пятернёй.

Он совсем не мальчик, нет. Он мужчина, берущий то, что хочет с потрясающим нахрапом.

Вжимается в меня сзади. Чувствую его твёрдый член, горячую головку, скользящую к промежности.

Выгибаюсь, поднимая попку ещё выше. Между ног у меня влажно и горячо. Головка легко скользит внутрь, вышибая из груди глухой вой.

Боже, боже, боже... Это слишком. Его очень много. Он большой, твёрдый и слишком напористый.

Меня распирают, растягивают, наполняют... Встаю на носочки, интуитивно подаюсь вперёд, чтобы уменьшить эти невыносимо-потрясающие ощущения.

Сейчас в обморок упаду.

Роман хватает меня за бёдра и рывком насаживает на себя до упора.

– Ааа! – взвизгиваю я.

– Шшш... – скользит губами по моему плечу. И успокаивающе шепчет: – Сейчас хорошо будет... Расслабляйся. У тебя такое красивое имя. Агния.

И покрывая поцелуями мою спину, повторяет: «Агния, Агния, Агния...»

Это очень нежно и обезоруживающе звучит.

Как может этот парень сочетать в себе и силу, и напор, и ласку?

Реально расслабляюсь, и он толкается в меня ещё импульсивнее. Я не могу и не хочу сдерживать крики, стоны и мольбу.

А молю я, чтобы он остановился, и тут же чтобы дал мне ещё.

Его пальцы в моих волосах: стискивают, дёргают, поднимают мою голову, разворачивают. Роман почти ложится на меня, ловит мои губы своими и нежно целует.

Вновь нежно и грубо. Ласково и жёстко. Это такой горючий коктейль, что даже не верю в происходящее.

Нет, он не мальчик, как его обозвала Вера. Он — умелый партнёр.

Происходящее даже пугает немного, потому что со мной такого никогда-никогда не было.

Скачущие в лихорадке мысли не дают уцепиться за пик удовольствия. Или я просто отказываюсь кончать, желая продлить сам процесс.

А Роман вдруг внезапно кончает. Успевает выйти из меня.

Я только чувствую, как ягодицы обжигает его горячее семя, и как оно скользит по коже.

– Фак! – бросает Рома.

Он тяжело дышит, уткнувшись лицом в моё плечо.

Оба влажные от пота. А я ещё и в его сперме.

Ну что, Агния Денисовна, тебя сейчас выдрали как шлюшку прямо на столе. И сделал это мало известный тебе человек.

Вроде бы эти гаденькие мысли начинают заполнять мою голову, но тут же выветриваются. Потому что Рома берёт меня на руки и шепчет прямо напротив моих губ:

– Теперь всё только для тебя, Агния.

Несёт меня куда-то. Может быть, в душ? Я вся липкая от пота, в сперме...

Но нет, мы оказываемся в тёмном пространстве его спальни. Меня опускают на огромную (огромную!) кровать.

Та часть меня, которая считает себя педантичной чистюлей, пытается подскочить с этих серых простыней, чтобы ничего не запачкать. Но Рома не даёт мне двигаться, ложась сверху.

Мы встречаемся губами.

Я так давно не целовалась, что сейчас буквально захлёбываюсь в удовольствии.

Он спускает к моей шее. И ещё ниже — груди. Смещается всем телом, освобождает меня от платья. На нём тоже нет одежды, и я пытаюсь незаметно изучить его фигуру.

Но и когда он был в одежде, было понятно, что этот парень сногсшибателен. Ни одного изъяна на теле. Потрясающее спортивное тело. Рельефы, мышцы...

Кусая губы, откидываюсь головой на подушку, когда Рома целует мой живот и ведёт языком до самой промежности.

Ой... Вау!

Дыхание моё замирает.

Пик, до которого я не могла дотянуться, теперь настолько близко, что я... Что меня сейчас...

– О-о-о, Бо-о-оже! – выдыхаю я, дрожа всем телом.

Роман ритмично бьёт языком по всем точкам моего удовольствия.

Мои бёдра дёргаются вверх, но их тут же припечатывают к кровати горячими ладонями.

Это снова слишком... Крышесносная пытка.

Всё...

Я больше не могу.

А Роман продолжает вылизывать меня, правда, сбавляя немного напор. И достаёт из моего тела незнакомые до этой ночи рефлексы и гортанные стоны.

Обессилев, обмякаю и закрываю глаза. Меня внезапно поднимают на руки, куда-то несут. Не особо осознаю, что мы в ванной. Не участвую в процессе мытья моего тела под тёплыми струями воды, зависнув в каком-то странном удовлетворённом, даже умиротворённом релаксе.

Меня вытирают полотенцем, посадив голой попкой на стиральную машину.

Мы не говорим, кажется... Лишь пожираем друг друга глазами.

Рома относит меня обратно в кровать. Переворачиваюсь на живот, утопаю щекой в мягкой подушке и мгновенно выключаюсь.

А включаюсь — от нежного массажа плеч и поясницы. И от наглого проникновения горячей головки в моё лоно. От обескураживающего рывка бёдрами. Опять.

И шёпота в ушко:

– Прости, не смог удержаться.