Глава 43. Трагикомедия.
Агния
Вместо белого платья надеваю чёрное. Волосы собираю в низкий пучок, прихватываю невидимками. Туфли – лодочки. Всё скромно, неброско.
Решаю добавить в этот образ немного яркости. Меняю серьги-кольца на серебряные висючки с камушками. Камни не драгоценные, но красивые.
Немного румян на скулы... Очки – обратно на переносицу. Ну вот и всё. Я готова.
И не готова.
Беру сумочку, выхожу из квартиры.
– Давай поговорим, а?
Голос Ромы застаёт врасплох, и я вздрагиваю всем телом.
– Ты что здесь делаешь? – шиплю на него, прикладывая ладонь к сердцу. – У тебя невеста в машине сидит. Зачем за мной пошёл?
– Я тебя сейчас трахну, ей богу! – рычит он тихо, оттесняя в угол. – Какая невеста? Сколько можно уже!
– Молодая и очень красивая, – горько выдыхаю в ответ, отбиваясь от его наглых рук.
Всё, не надо меня трогать!
Но тело хочет, чтобы его трогали. Чёрт!
А невесту ему привезли, и правда, очень красивую. Такую... колоритную. Но скромную, покладистую. Головы лишний раз не поднимет, когда говорит кто-то из мужчин, например, отец. Но когда в столовую вошёл Роман, глаз она больше не опускала. И смотрела на него с таким восхищением, что мне стало дурно. А Рома пытался поймать мою руку под столом и всячески обратить на себя внимание.
С театром, конечно, глупо вышло. Рома вдруг объявил во всеуслышание, что его вечер занят мною. Что мы идём в театр, начало – в восемь. А до этого они с отцом грозно переглядывались, общаясь без слов. Атмосфера была так накалена, что я выдала, не подумав:
– Мэйли ведь пойдёт с нами в театр?
Чёрт! Отгрызть бы себе язык за это!
Внутренний голос передразнивает ядовито: «Мэйли пойдёт? Мэйли пойдёт?»
Нужно было просто отказаться и вообще уступить Мэйли. Но уступать Романа мне совсем не хочется. В итоге мы идём в театр втроём. По моей инициативе, чёрт возьми!
– Мэйли заждалась. Пошли.
Пытаюсь его оттолкнуть. Не выходит. Рома больно стискивает мою кисть, потом подносит к своим губам и нежно целует в ладонь.
Вот такие у него грани. Больно и нежно. Это очень интригует...
Заглядывая мне в глаза, произносит:
– Она мне не невеста. Но мне приходится быть вежливым. Отец попросил.
Говорит это так, словно жуёт что-то кислое. У меня на лице тоже невольно появляется кислая мина, когда я вспоминаю, как Рома сказал этой Мэйли, что она очень хорошо выглядит. Для театра.
Ложусь на стену спиной, устало смотрю парню в глаза. Не знаю, что говорить и что делать. Я явно проигрываю этой девушке. А он зачем-то продолжает цепляться за меня, когда есть вот такие Мэйли, смотрящие на него с обожанием.
– Зачем она нам? – спрашивает Рома. – Зачем ты её позвала?
– Затем, что она – твоя невеста, – повторяю я уже по инерции.
Обида душит.
– Так твоя мама сказала.
Он глухо матерится. Потом хлопает рукой ко лбу и растерянно проводит по волосам.
– Я не просил никаких невест, Агния.
– Но она уже здесь. Так что...
Обхожу его, иду к лестнице. Догоняет и разворачивает, схватив за локоть.
– Подожди. Ты не хотела афишировать, но придётся.
Как-то поздно он спохватился. Зачем вообще про театр заговорил, а?
– Не надо ничего афишировать!
Раздражённо вырвав локоть, спускаюсь по лестнице. Рома идёт за мной и произносит с угрозой:
– Придётся, Агния, придётся.
В машине сажусь назад, так как Мэйли устроилась спереди. Едем в тишине. Я смотрю в окно, хотя знаю, что Рома пытается поймать мой взгляд в зеркале заднего вида. Внезапно вижу, как Мэйли дотрагивается до его плеча и подаётся к парню ближе.
– У тебя тут соринка, – гладит пальчиками его бицепс, обтянутый рукавом стильной чёрной рубашки.
Господи...
Вот именно в этот момент мне хочется отчаянно завопить: «Да какого чёрта я связалась с тобой, Днепров?!» Но я молчу, стиснув челюсти.
Рома убирает руку Мэйли с себя, даже не удостоив девушку взглядом. Лишь бросает мрачно:
– Пристегнись.
Она садится прямо, пристёгивается. Атмосфера в машине такая, что мухи дохнут.
Прибываем на место. Театр «Зеркальный занавес» встречает нас претенциозной вывеской и толпой курящих у входа актёров.
Рома паркуется. Выходит из машины и открывает сначала дверь для Мэйли, потом мою. Вежливый до тошноты...
В фойе пахнет резкими духами и попкорном. Неуместное сочетание. Так же, как мы втроём.
– «Шутки судьбы», – читает Мэйли афишу. – О, трагикомедия! Обожаю этот жанр.
Конечно, обожает. Она вообще обожает всё, что связано с Романом. Даже меня пытается обожать, улыбаясь так приторно, что зубы сводит.
Рома купил только два билета, но легко находится и третий для Мэйли. Оказывается, спектакль «Части света» отменили, и многие зрители не пришли на неизвестное представление под названием «Шутки судьбы».
Я тоже не знаю, о чём спектакль. Пытаюсь читать буклет, но буквы расплываются.
У нас третий ряд, места 13, 14, 15.
– Агния, ты посередине, – говорит Рома, и в его голосе слышится вызов.
Мэйли хмурится едва заметно. Сажусь между ними, ощущая себя буферной зоной в военном конфликте.
Свет гаснет. На сцену выходит женщина лет тридцати пяти и начинает читать письмо. Актриса хорошая, но текст...
– Мне тридцать два, тебе двадцать четыре. Я старею, пока ты взрослеешь. Это несправедливая гонка со временем...
Мне кажется, Рома вздрагивает едва заметно. А я просто в шоке... Это что, шутка?
Рома берёт мою руку. Прямо на виду у Мэйли. Она замечает, конечно. Её ресницы трепещут, как крылья раненой бабочки.
На сцене героиня отвергает молодого возлюбленного ради его же блага. Он уходит к ровеснице – милой, покладистой, обожающей. Прямо как...
– Какая глупая женщина, – шепчет Мэйли достаточно громко. – Сама виновата.
Рома сжимает мою руку сильнее. Выдёргиваю её и делаю вид, что поправляю очки.
– Да это просто сюр какой-то, – выдыхает Рома.
Сюр – моё поведение? Или его поведение? Или спектакль, на котором мы очутились?
В антракте иду в туалет. Мэйли семенит за мной на своих тоненьких шпильках в обтягивающем узком платье.
– Агния, можно вопрос?
Она встаёт рядом со мной у зеркала, достаёт помаду из сумочки.
– Можно.
– Вы с Ромой... Вы вместе?
Смотрю на своё отражение. Серьги покачиваются, когда качаю головой.
– Мы – друзья.
– Друзья не держатся за руки в театре, – её голос становится жёстче.
– А невесты не появляются из ниоткуда, – парирую в ответ.
Она улыбается. Хищно, уже не скрывая клыков.
– Я здесь по приглашению его родителей. Официально. А Вы?
Молчу. Что тут скажешь?
Возвращаемся в зал. Второй акт бьёт ещё больнее. Героиня остаётся одна, молодой герой женится. Все несчастны, но делают вид, что это комедия. Жизнь, блин...
После спектакля выходим молча. Мэйли вдруг говорит:
– Рома, можно с тобой поговорить? Агния, Вы не против подождать?
Он смотрит на меня. Я пожимаю плечами – мол, конечно, невеста же просит.
Они отходят в сторону. Мэйли что-то говорит, касается его руки. Он отстраняется, но вежливо. Всё вежливо, чёрт возьми.
Достаю телефон, делаю вид, что читаю сообщения. На самом деле считаю секунды.
Наконец возвращаются, и мы втроём идём к машине. Рома помогает Мэйли сесть на заднее сиденье, а потом обнимает меня, не давая забраться в салон.
– Ром, перестань... – начинаю было.
Но он перебивает и шепчет мне прямо в губы:
– Я же сказал, что буду афишировать.
И, не позволяя даже сделать вдох, жадно целует. На глазах у Мэйли, на глазах у прохожих... Потом резко отстраняется.
– Я – не герой этой пьесы, Агния. Я – эгоист. И я не отпущу тебя.
Смотрю на него – взъерошенный, злой, упрямый. Двадцать восемь лет чистого эгоизма.
– Завтра я поговорю с отцом, – говорит он в мои губы. – Никаких больше Мэйли. Пусть валит обратно в Гонконг.
– Завтра твои родители устроят скандал.
– Пусть.
– Мэйли никуда не денется.
– Денется.
– Рома...
– Заткнись, Агния. Просто заткнись и поцелуй меня ещё раз.
Целую. Потому что я тоже не героиня трагикомедии. Я – просто женщина, которая хочет этого упрямого мальчишку больше, чем собственное спокойствие.
В конце концов, в трагикомедиях не бывает счастливых финалов. Но и несчастных тоже. Бывает только жизнь – нелепая, сложная... Настоящая.