13

— Не-вес-та, не-вес-та-та-та-та-та…

Это слово долбило мне по мозгам все то время, что бежала, задыхаясь слезами и соплями, от дома Тигра до общаги.

Бежать было неблизко, он жил в элитной новостройке, а общага находилась — в старом центре, но мне нужно было это время и эти километры, чтоб хоть чуть-чуть прийти в себя.

Телефон я отключила, потому что Тигр звонил раз десять, наверно, пока не заблокировала. И потом с другого номера начал звонить… Услышала знакомый голос и тут же вырубила связь полностью.

Не могла с ним сейчас. Разговаривать, слышать и уж тем более видеть.

Слезы в глазах мешали дышать, на морозе стыли, голова была холодная, потому что шарф и шапку я забыла в его квартире.

Выскочила, едва успев натянуть джинсы и пуховик, схватила сумку и понеслась, как дурная овца, в пропасть мерзлого зимнего утра.

Тигр что-то кричал мне вслед, пока, матерясь, натягивал на мокрое тело джинсы, но я была быстрее.

И сообразительней, потому что спряталась за углом, подождала, пока мой бывший парень вылетит из подъезда, осмотрится, словно волк, рыщущий по следу, и прыгнет в тачку.

Наверно, он подумал, что я в общагу уехала уже, поймала машину…

И кинулся догонять.

Зачем?

Что еще он собирался мне сказать?

Уже все сказал…

Невеста это его. Лалик. Красивое восточное имя. Красивая восточная девушка. Из правильной семьи.

Это — для родителей.

— А я? — задала я дурной нелепый вопрос, — я для чего?

— А ты… — Тигр наклонился ко мне, навис, давя всеми своими ста килограммами железных мышц, — ты… для жизни.

Вот в этот момент я его и пнула. В пах прямо.

Получилось неожиданно и удачно.

Тигр, чуть выпучив глаза, отступил, согнувшись, а я, по-спринтерски одеваясь на ходу, выскочила из его дома, словно ведьма на метле.

И вот теперь неслась, не разбирая дороги, вся в слезах и соплях. И мерзкое слово «невеста» билось в моих размягчившихся от глупости мозгах.

Я не соображала ничего в этот момент, не думала о том, куда иду, что со мной дальше будет, что сделает Тигр, когда найдет меня.

А он же непременно найдет, я же не побегу обратно в родной ПГТ, забыв про учебу и планы на будущее.

А, значит, мы встретимся вскоре. И мне придется ответить за свои действия. Так же, как и ему за свои.

Хотя, судя по тому, что он был совершенно спокоен и явно не ждал от меня ничего подобного, Тигр не считал свое поведение чем-то странным или неприемлемым.

И, наверно, он был по-своему прав.

В конце концов, мы даже не разговаривали ни разу про будущее. Мы ни о чем не разговаривали. Только трахались. Ходили вместе в клуб, танцевали, обжимаясь неистово и уплывая в общем ритме, и потом ехали к нему и трахались. Сидели в рестике, болтали о всяких глупостях, причем, я болтала, а он молчал и пожирал меня бешеным обещающим взглядом… А потом снова ехали к нему домой и трахались…

Блин…

Я затормозила на полном ходу, осознав простую истину: за все это время я помнила каждую секундочку каждой нашей ночи. Каждый взгляд его. Каждое собственническое касание, от которого мороз по коже продирал. Но вообще, абсолютно, не помнила, что и как мы друг другу говорили! Это казалось неважным!

Весь мир наш состоял из тактильности, живых эмоций, огня. Но не из слов!

И вот теперь я за это расплачивалась по полной программе.

Сама, дура, виновата.

Полезла к нему, накинулась, ноги раздвинула… Доступная девка. Чего бы не взять? Чего бы не трахать?

Ну не жениться же на мне, в самом деле!

По пути попалась какая-то пиццерия, и я, внезапно ощутив лютый холод, зашла туда и плюхнулась за свободный столик.

Денег на еду не имелось, но тут, слава богу, было самообслуживание, потому меня никто не дергал с заказом.

Я сидела, смотрела в окно, на спешащих по делам людей, на жизнь, проходящую мимо меня…

И ни о чем не думала.

Вообще.

Словно я не только снаружи заморозилась, но и внутри.

И все никак не получалось оттаять.

Наверно, для этого мне нужно было добраться туда, где действительно тепло? А где это место? Где?

Я думала, рядом с Тигром. А оказалось…

Так ни до чего и не додумавшись, ничего не решив, я встала и пошла дальше.

Туда, где меня пусть и не ждали, но хотя бы были рады видеть.

Возле общаги дорогу мне перегородила массивная фигура Тигра. Поджидал тут, оказывается, в тачке.

А я и не подумала об этом.

Тигр оттеснил меня к стене рядом с общажной дверью, наклонился…

Но в этому моменту я до такой степени вымерзла внутри, что даже толком не среагировала на его действия. И слова.

Он ведь что-то говорил, я слышала. Но дальше ушей слова его не проходили.

Я смотрела на его шевелящиеся губы. На яростно и настойчиво сверкающие глаза. На жесткие смуглые пальцы на своем локте.

И ничего не отвечала. Ничего.

— Ну, чего ты молчишь, Мара? — от волнения в его голосе прорезался легкий акцент. Раньше меня это заводило. А сейчас…

Тигр наклонился еще, приподнял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ты слышала, что я сказал?

— Да, — ответила я.

— И что скажешь?

— Ничего.

— Это как? Ты не пори херню! — злобно прорычал он, — я больше предлагать не буду! Особенно, после того, что ты сделала!

— Поняла.

— Что ты поняла? Что поняла?

— Поняла, что больше не будешь предлагать.

— И чего? Согласна? Мара, — его голос снова поменял интонации, став чуть ли не упрашивающим, — ну тебе отвечаю, это просто семейные дела! Они вообще тебя никак не коснутся! Просто если разорву все сейчас, то с родителями поссорюсь, понимаешь?

— Понимаю.

— У нас в семье так принято. Лалик с рождения просватана. Если я не женюсь на ней, она опозорена будет. И моя семья тоже.

— А дети?

— Что дети? — моргнул он чуть удивленно.

— Ну… Если у вас будут дети…

— Ну хорошо, — пожал он плечами, явно не видя в этом ничего особенного, — но это вообще нескоро.

— А если у нас будут дети?

— Блядь… Мара, о чем ты думаешь? Будут — хорошо!

— А я тогда кем буду?

— Женщиной моей!

— А она?

— Женой.

— А ты не считаешь, что ты охренительно устроился, Тигр?

— Мара… — он потянулся ко мне, желая обнять, но я отступила назад, и Тигр, шагнув следом, упер руку в стену общаги, не позволяя мне убежать, снова наклонился и забормотал убедительно, — ну а чем тебе плохо? Я с тобой буду, что еще надо? Ну у нас же все хорошо, Мара? Так охуенно у меня ни с кем еще не было… Я все от тебя хочу, Мара. Жизнь, детей, семью.

— А от нее?

— Да что ты заладила! — с досадой ударил он по стене ладонью, — ну не могу я ее кинуть! Меня родители проклянут!

— А если ты меня кинешь, никто тебя не проклянет, да? Удобно же…

— Да не собираюсь я с тобой так… Ты мне нужна, слышишь?

— Слышу.

— Мара…

— Мне так не нужно, Тигр. Прощай.

— Какой «прощай»? — он рывком прижал меня к стене, не пропуская и настойчиво глядя в глаза, — не выдумывай, а… Поехали… Обратно… Все будет так, как хочешь, слышишь?

— Слышу. Никак не хочу.

— Никак? — прорычал он, — уверена?

— Да.

— Ну смотри… Не пожалей.

— Не пожалею.

Он еще пару секунд смотрел на меня, в глаза, явно выискивая в них признаки слабости и той самой сладкой дурости, которая всегда топила меня, стоило ему оказаться в моей орбите.

Но я была мерзлая.

И ничего он там не увидел. Один лед.

Тигр еще раз выругался, ударил по стене рукой так, что штукатурка посыпалась, а затем развернулся, прыгнул в тачку и уехал.

А я…

Я пошла в комнату.

По пути прихватила очередную корзинку для Васи, стоящую у двери, открыла дверь, увидела сонно сидящую у стола соседку…

И вдруг заплакала.

Прямо у двери, выронив корзину, подломив колени.

Упала бы, но Васька, встрепенувшись, кинулась ко мне и подхватила.

Она раздевала меня, безвольную, превратившуюся из льда в талый снег, укладывала на кровать, поила чаем, что-то говорила, гладила…

А я плакала и таяла…

Ощущая, что еще чуть-чуть — и ничего от меня не останется. Что кончилась та боевая веселая Маринка, безумно влюбленная, счастливая этим до свечения. И так жалко мне ее было, дурочку эту. Так обидно за нее…