35

— Хочу тебя…

Ну вот кто бы сомневался, что Тигр меня исключительно для поговорить вез к себе?

Я лично не сомневалась.

Себе, понятное дело, не признавалась, потому что как-то это все же неправильно… И я его еще не простила…

И вообще…

— Киса-а-а… Ты ведь простила? Да?

— Вообще не-е-ет…

Он прижал меня грудью к стене в прихожей, сразу, как только мы переступили порог дома, жадно куснул в шею и зарычал так низко и призывно, что у меня коленки дрогнули.

И вместо качественного «нет» получилось призывное «не-е-ет»…

Я хотела, что меня поняли правильно и отпустили.

Тигр меня понял правильно.

И сжал еще крепче.

— Я ни с кем… — рычание его сделалось еще ниже, а скольжение ладоней по дурной мне — еще наглей, — ни с кем… Веришь? Я в тебе пропал… Ведьма… Как увидел… С ринга тогда… Для тебя все было… Веришь?

— Не-е-е…

Боже, да что же он такой? Да что же я такая дура? Ой…

— Я не умею говорить…

— Это точно… Ой… Нет-нет-нет…

— М-м-м… Течешь ведь.

— Это… Это просто я… Слабая…

— Ты? — он усмехнулся мне в шею, не прекращая своего разрушительного влияния на мой и без того основательно расшатанный опытными действиями там, где не надо, организм, — ты — как лед. И огонь. И бетоноукладчик. Проехалась по мне… Растоптала…

— Это ты… Ты… — я задыхалась, умирая уже от потребности, чтоб он продолжал. Его пальцы в моих трусиках — это… Это запрещенный прием. Он — гад и читер!

— А я никак в себя не мог прийти, — Тигран продолжал шептать мне свои горячие признания, отправляя прямиком в сладкий ад глупое, безвольное тело.

Я ведь уже поверила ему, черт!

Я поверила до того, как подошла эта супер-блонди, до того, как его друзья решили, что им такая жуткая боеголовка со сбитым прицелом в качестве приятеля нафиг не нужна рядом.

До!

Наверно, когда нани благословила. Наверно, когда увидела его, спокойно-напряженного, за столом со своей бабушкой. Совсем другим увидела. Не безжалостным постельным террористом. Не зверем, реально жутким тигром на ринге. Не мрачным гадом, холодно тискающим на моих глазах других самок.

Это все маски.

Они могут быть близки к реальности, или нет.

Но настоящий он был там, на кухне, рядом с женщиной, воспитавшей его. У такой женщины просто не могло не получиться воспитать достойного человека.

А то, что он сделал…

Ошибки может совершить каждый.

И заблуждаться может каждый.

Мне ли не знать?

— Я забыл про нее, веришь? Я просто тупо забыл про нее… — Тигр убрал от меня пальцы и развернул к себе, и я застонала возмущенно: как он посмел! Мне всего ничего оставалось до кайфа!

Я подняла на него злой взгляд и утонула в яростной черноте зрачков.

Мой Тигр выглядел решительным, напряженным и чуть-чуть дурным.

К подвигу явно готовился.

— Я правда забыл! — он шептал теперь мне в губы, и я изнемогала от этой близости, так хотелось, чтоб прекратил уже болтать и поцеловал! А я бы кончила! Прямо от поцелуя одного! Но Тигран, судя по всему, поймав волну, теперь не мог тормознуть и пер до победного. Жестокий, жестокий человек! — Она всегда была в моей жизни где-то там… На периферии… Понимаешь? Уже восемнадцать лет! Ну сама подумай, тебе внушают с пяти лет, что ты женишься, что это когда-то случится… Это как… Небо, солнце, воздух! Этого просто не видно даже! Это где-то там! Я тебя встретил и провалился просто! Понимаешь? Понимаешь?

Он шептал свое «понимаешь» мне в губы, горел так яростно, что я просто отключалась уже от напряжения.

И молчала.

Ему это надо было больше, чем мне.

Осознать, самого себя понять.

Мужчины — порывисты. И действуют в моменте, я это уже почувствовала. А вот анализировать свои поступки… Это сложно. Особенно такому огненному парню, как Тигран.

— А потом, когда ты меня вот так спросила… Я растерялся. Я говорил тебе это. Я не врал. Я правда растерялся. И не смог нормально ответить… Ты же… — он провел пальцами по скуле, сжал лицо так, чтоб губы чуть чуть вытянулись уточкой, задышал еще жарче, — ты же моя… Я так был уверен, что ты моя. Я так пропал, что даже не думал ни о чем. Моментом жил… Охуенно сладким моментом…

О-о-о…

Боже…

Если бы он мне это раньше…

Если бы он, еще в самом начале, вместо показательной казни нашей любви, вот такие слова… Я бы… Ох, я слабая.

Я бы простила.

— Мара… Ты — морок мой… Ты сказала тогда… Я… Я не поверил, что ты… Реально… ты же говорила, говорила, что любишь. Я думал, что, если любишь, то… А ты… Ушла… Я не понял. Разозлился. Дым башку задурил. Хотел больно сделать. Прости-и-и… — он шептал мне это в губы, такой отчаянно откровенный, беззащитный сейчас.

Открытый.

Бей, куда хочешь.

Не сможет уже защититься.

И это… Сводило с ума.

Я не стала ничего отвечать, хотя он ждал, наверно, впервые вот так открывшись противнику. Впервые доверившись.

Сильным парням сложно доверять.

Сложно показывать свою уязвимость.

Я потянулась к нему. Сама.

И прижалась к пересохшим от волнения, горячим до безумия губам.

Я не знала, что сказать. Да и не хотела говорить. На сегодня разговоров было достаточно.

Тигр, на полсекунды помешкав, словно в изумлении, затем набросился на меня, радостно кусая и вылизывая, словно зверь свою самку.

Так остро, так жарко, так… О-о-о…

Я все же кончила. Судорога кайфа пронеслась по моему измученному организму коротким ярким импульсом, ослепив на мгновение.

Тигр, поймав губами мой невольный сладкий стон, застыл, осознавая положение вещей… А затем, сорвавшись, зарычал так яростно, что я бы испугалась… Если бы уже не была основательно не в себе.

И любое проявление его страсти, одержимости мной, воспринимала с радостью.

И то, как кусал в шею, помечая опять собой. И как рвал одежду, жестко, в клочья.

Как подбросил, легко, словно куклу, заставив вскрикнуть и схватиться за напряженные мощные плечи.

Как, жестко глядя в глаза, подавляя, медленно насадил на себя. И меня словно огнем прожгло внизу живота! Выгнулась, прижавшись сильнее к каменному животу, вцепилась до боли в плечи. И каждый сантиметр ощущала, словно в первый раз! Вообще в первый! Словно не было у меня секса никогда и ни с кем! Даже с ним!

Словно… Словно я — девственница. И он — мой первый парень.

А ведь, по сути, так оно и было!

То, что по пьяни после выпускного… Это будто в тумане теперь все. Казалось, что и не было такого никогда!

А было — вот это! Вот то, что сейчас происходило!

Тигр, мой Тигр, светло горящий…

Он горел так, что я вся плавилась, текла, покоренная его жаром и жаждой.

— Не отпущу больше… — прошептал он, словно клятву принося, — не отпущу… Чуть не сдох. Без тебя. Чуть не сдох ведь…

С этими словами он прижал меня сильнее к стене и жестко двинулся, окончательно нанизывая меня на себя одним мощным толчком.

Я вскрикнула, зажмурилась, снова и снова сокращаясь на нем.

Это было что-то чудовищное. Чудовищно прекрасное.

Я не могла себя контролировать!

И Тигр не мог.

Он рычал, лихорадочно целуя меня везде, где доставал, сжимал, не позволяя вообще двинуться, спеленал своим огненным телом. И двигался так, что я от каждого толчка кричала, ловя обжигающие протуберанцы, сладкие импульсы кайфа. Словно растянутый во времени оргазм, все усиливающийся по мере того, как амплитуда движений становилась короче и мощнее.

— Я… Я не могу больше… Мар-р-ра-а-а… — застонал внезапно Тигр и вышел, кончая мне на живот. Прислонился лбом к стене рядом со мной и крупно содрогался от наслаждения.

А я смотрела в пространство за его спиной пустым безумным взглядом. Все еще не в себе. Все еще в сладком мареве удовольствия. Такого оглушительно яркого, что даже непонятно было, реально ли то, что случилось? Или, может, я сплю вообще?

От мысли, что все, что сейчас произошло, могло быть сном, меня пробило ознобом.

Я посмотрела на Тигра, все еще склонившегося ко мне, все еще сжимавшего, не желающего отпускать, выныривать из моря кайфа… Его плечо было совсем рядом, смуглое, покатое… Когда успел стащить с себя футболку? Но успел.

И теперь прижимал меня к своей голой груди. И плечо, мускулистое, татуированное, упругое… Я не удержалась и впилась зубами в эту каменную плоть.

И чуть слюной не захлебнулась!

Невероятно!

Моё!

Моё это!

Тигр, вздрогнув, посмотрел на меня, сощурился…

— Кусачая какая… Зубастая… Надо наказать…

О-о-о…

— Но сначала… Сначала скажи, что замуж пойдешь за меня.

— Подумаю, — ответила я с нескрываемым наслаждением.

— Вот как? В моей сперме вся… — он провел ладонью по моему животу, с удовольствием помечая еще и таким, древним, как мир, способом, — а еще и думать собираешься?

— Да, — кивнула я. И потерлась о него, ощущая, как он в ответ напрягается, снова становясь твердым.

— Пойдешь, — Тигр широко усмехнулся, — пойдешь.

— Подумаю.

— Ну… думай.

Он, поправив меня на себе, пошел в комнату.

— А-а-а… — я чуть удивленно поерзала еще.

— А там кровать. Или тебе удобней на столе думать? А, может, еще у стены хочешь поразмышлять?

— Эм-м-м…

— Ну вот и я думаю… Надо в кровать. Но, если что, есть еще балкон. И подоконник. И пол.

— Я вообще-то не это…

— А я — это. Тебе надо обеспечить условия для размышлений. Я это сделаю.

— Ты слишком уж… Я еще не…

— Не слишком. Уже да. Но… — тут он легко опрокинул меня на кровать и скользнул вперед мягким кошачьим движением, навис надо мной, серьезно глядя в глаза. И я поняла, что он вообще не шутил. Ни одной секундочки. — Но я уважаю твое право на собственное мнение. И оставляю за собой право на него… воздействовать…

И, пока я размышляла, откуда он столько умных слов разом выскреб из мозга, Тигр наклонился и снова поцеловал меня.

Мягко, нежно, настолько сладко, что все мысли лишние из головы выветрились.

Ну что же…

Тигр, оказывается, как и любой представитель семейства кошачьих, умел быть гибким. И использовать разные способы достижения нужных ему целей. И разные аргументы…

Очень. Очень разные… Разнообразные… м-м-м… аргументы…

Пожалуй, я потяну время. Надо же понять, насколько запас аргументов исчерпаем?