Глава 22

Глава 22

Прошёл день после визита Пети. Руслан был рядом, как камень, на который я могла опереться. Я чувствовала его любовь и защиту, но... внутри что-то не отпускало.

Я ненавидела Петра, но вместе с этим мне было больно. Пять лет назад я любила его. Верила в него. Носила под сердцем нашего сына. И тогда он бросил нас, когда я была самой уязвимой.

Сейчас он не может требовать ничего. Закон на моей стороне. Но чувство тревоги всё равно подтачивало изнутри. Ведь даже мёртвые тени прошлого умеют ползти по коже и шептать: «А вдруг он вернётся снова? А вдруг решит мстить?»

Вечером мы с Русланом сидели на кухне . Он приготовил ягодный чай, а я пыталась насладиться моментом, в котором обо мне заботятся.

— Я вижу, ты в себе, — сказал Руслан тихо, когда мы сели пить чай.

— Прости… Просто внутри столько всего. Грусть, злость, страх… Я боюсь, что он не отстанет. Я не верю ему. Он может снова исчезнуть. Или начать гадить исподтишка.

Руслан поставил кружку и крепко взял меня за руки:

— Послушай. Даже если он вернётся с оркестром, цирком и адвокатом, он никто. Понимаешь? Ты — мать. Ты тянула всё одна. И теперь у Кирюши есть я. Не временно. Я здесь, чтобы остаться. Не просто как мужчина. Я хочу быть отцом. Настоящим. Если ты мне позволишь — мы оформим это официально.

Я вскинула на него глаза. В груди будто раздался гром. Он говорил спокойно, но с такой силой, что меня прорвало — я расплакалась.

— Ты правда хочешь быть его папой?.. — всхлипывая, я смотрела на него, как девочка, которая боится снова поверить.

— Я уже им стал, Оль. Просто пока не на бумаге. Всё, что нам нужно — это время. Мы справимся. Вместе.

На следующее утро я проснулась и увидела, как Руслан кормит Кирюшу кашей. Они болтали, что-то рисовали на салфетке.

Кирюша рассмеялся, обнял его и сказал:

— Ты крутой, Руслан! Можно ты будешь моим папой?

— Спасибо, малой. Если ты этого хочешь, то, конечно.

— Давай скажем маме, когда проснется? Она будет рада

Руслан улыбнулся.

Я стояла в дверях и думала:

Пусть прошлое скребётся в двери… Но в этом доме оно больше не живёт.