Глава 24

Оля

Прошло два года с тех пор, как Руслан вошёл в мою жизнь. Сначала просто рядом, потом — с каждым днём всё ближе, глубже, нужнее. Год назад мы поженились. Без пышной свадьбы — но как-то очень по-настоящему. Были мы, Кирюша, Лена, пара близких людей. Я помню, как он держал меня за руку, когда мы говорили клятвы, и как мне казалось, что это — и есть мой новый дом.

Петя... Петя исчез. Совсем. Не звонил, не появлялся. Будто растворился. И, честно? Я не вспоминала о нём. У меня была другая жизнь. Настоящая.

Кирюша уже совсем взрослый. В этом году идёт в первый класс. Маленький мужчина в рубашке, который каждое утро делает вид, что ему «всё равно», но я-то вижу, как горят его глаза. Он стал спокойнее. Увереннее. Потому что рядом был Руслан. Не биологический отец — но настоящий. Настоящий во всём.

Мы много путешествовали. Я начала дышать. Смеяться чаще. Стала мягче. Мы были как команда. До недавнего времени.

Последние недели Руслан был каким-то... другим. Постоянно напряжённый. Уставший. Резкий. Он стал владельцем компании — выкупил контрольный пакет, теперь всё на нём. Я понимаю, это огромная ответственность, но... Я же рядом. Мы же вместе, нет?

А сегодня я узнала, что я беременна. Десять недель. Мы с Русланом пытались давно. Были анализы, слёзы, надежды. Всё впустую. И тут — вдруг получилось. Врач держал снимок УЗИ, а у меня тряслись руки. Маленькое сердечко, которое уже билось во мне. Наша жизнь, наше продолжение. Я не могла ждать вечера. Мне нужно было сказать сейчас . Услышать его голос. Его радость. Обнять.

Я приехала в офис. Поднялась на этаж.Секретаря на месте не было. Я глубоко вдохнула и постучала.

— Руслан? Можно? Я не помешаю?..

Он сидел за столом. Сильно нахмуренный, напряжённый. Без улыбки. Без «привет, любимая».

— Оля, ты сейчас мешаешь . У меня встреча через пять минут, совсем не время. Вечером поговорим.

Мешаешь .

Это слово врезалось в грудь, как лезвие. Я кивнула, выдавила что-то вроде «понятно» и вышла.

Не попрощалась. Не объяснила. Не сказала ни слова. В лифте я начала плакать. Сначала тихо, потом уже в голос. Потому что это было слишком похоже на то, как когда-то со мной разговаривал Петя.

Как будто всё, что я есть — это неудобство. Вовремя и не вовремя. Помеха.

Когда я вышла из здания, мир плыл. Всё закружилось. Я остановилась. Сделала пару шагов. И тут…

Я увидела кровь. На асфальте. Сначала пару капель. Потом больше. Моё сердце остановилось.

Я дрожащими пальцами набрала скорую:

— Пожалуйста, мне нужна помощь. Я беременна. У меня идёт кровь… Пожалуйста…

Потом позвонила Вере. Слёзы текли сами, голос дрожал:

— Забери, пожалуйста, Кирилла из сада… Я еду в больницу… Я потом объясню.

Она даже не задала лишних вопросов. Только «держись, я всё сделаю».

Я звонила Руслану. Один. Два. Три. Четыре раза. Ноль. Никакого «что случилось?» Никакого «я уже еду». Только гудки.

Скорая приехала быстро. Я уже не соображала, как села. Боль внизу живота стала резкой, невыносимой. Всё в животе кричало. Я прижимала руки к нему, будто могла защитить. Удержать. В больнице я отключилась. Очнулась уже в палате. Белый потолок. Тихие звуки. Монотонные шаги. Дверь приоткрылась. Вошёл врач: молодой, вежливый и с глазами полными сочувствия.

Я уже знала.

— К сожалению вашего ребенка не удалось спасти. Мне очень жаль.— начал он.

— Не говорите. Не надо. — Я закрыла уши. — Не говорите мне это.

Он замолчал. Но я уже всё услышала. Я заорала. Кричала, как раненый зверь.

— НЕНАВИЖУ ЕГО! НЕНАВИЖУ! Он разрушил всё… одним словом… ОДНИМ!

Медсестра подбежала. Что-то вкололи. Всё поплыло. Меня укутало тёплым, но мёртвым молчанием.

Когда я снова открыла глаза, рядом сидела Лена. Молча. Без лишних слов. Просто взяла мою руку и прижала к своей щеке.

Я плакала тихо. Слёзы шли по щекам, как будто сами.

— Врач мне все рассказал. Мне очень жаль, малышка. — сказала она.

— Он сказал, что я мешаю , — прошептала я. — Я пришла, чтобы рассказать, что мы... что у нас получилось… А он даже не посмотрел. И не ответил, когда я звонила. Я не хочу его больше видеть. Всё, что было, умерло вместе с этим ребёнком.

Лена не спорила. Не пыталась утешить. Просто обняла меня. Так, как обнимают, когда у человека только что оторвали половину сердца. А самое страшное было то, что я не чувствовала пустоты. Я чувствовала ярость холодную и обжигающую одновременно. И внутри себя знала: я больше не позволю ни одному мужчине разрушить меня. Ни словом. Ни молчанием.