Глава 33

Утро выдалось душным, не по-весеннему жарким. Воздух был густой, как сладкий сироп, пахло липой и свежескошенной травой. Во дворе детского сада с самого утра кипела жизнь: мамы бегали с утюжками для костюмов, папы таскали букеты и шарики, бабушки суетились и давали советы воспитательницам.

Для Кирюши это был особенный день — выпускной . Вчера он ещё был «детсадиковским мальчиком», а сегодня уже собирался в школу. Он гордо крутился перед зеркалом в белой рубашке с бабочкой и брюках «как у папы».

— Мам, смотри, я настоящий мужчина! — он выпятил грудь и задрал подбородок.

Оля поправила ему воротничок, улыбнулась, но глаза её оставались уставшими, будто за ночь она совсем не отдыхала.

— Настоящий, — кивнула она, и поцеловала сына в макушку. — Только не забудь стихи, ладно?

Кирюша фыркнул:

— Да я их и во сне расскажу!

Оля сдержанно рассмеялась. Но сердце её щемило — всё происходило слишком быстро. Казалось, только вчера она впервые привела его сюда в группу а теперь он уже прощается с садиком.

У ворот сада стояли родители Руслана — бабушка с дедом. Оля поздоровалась с ними вежливо и тепло. И в этот момент рядом показался и он — Руслан. В белой рубашке, в тёмных брюках, с букетом для воспитательницы и огромной мягкой игрушкой под мышкой.

Кирюша взвизгнул от радости:

— Папа!

И тут же повис у него на шее. Руслан крепко обнял сына, поцеловал его в щёку, и на мгновение лицо его озарилось той самой светлой улыбкой, которую Оля когда-то любила.

— Ну что, выпускник, готов? — спросил он.

— Готов! Я сегодня главный артист! — важно сказал Кирюша.

Оля стояла рядом, и сердце её билось чаще, чем обычно. Она старалась выглядеть холодной, спокойной, но встреча с Русланом всегда вызывала бурю внутри. Её пальцы сжимали ремешок сумки так, что побелели костяшки.

Руслан украдкой посмотрел на неё. Она была красива в своём простом светлом платье, волосы собраны в хвост, глаза усталые, но всё такие же родные. И от этого у него сжалось горло.

— Привет, Оля, — сказал он тихо.

— Здравствуй, — её голос был сдержан, почти равнодушен.

Они зашли в актовый зал. Стулья стояли рядами, украшенные ленточками, на стенах висели плакаты: «До свидания, детский сад!» и «Вперёд, в страну знаний!». В углу стояли букеты сирени и разноцветные шары, пахло духотой, цветами и детской карамелью.

Когда дети вышли в зал — нарядные, взволнованные, с красными щёчками — взрослые дружно ахнули. Кирюша шёл в первой паре, гордый, серьёзный, как маленький солдат. Руслан достал телефон и начал снимать, не сводя глаз с сына.

— Смотри, как держится, — прошептал он, наклоняясь ближе к Оле. — Это же ты в нём воспитала такую уверенность.

Оля чуть вздрогнула, но ничего не ответила. Она смотрела на Кирюшу и понимала: этот день — праздник для сына, и только ради него она готова стоять рядом с Русланом, как будто всё в порядке.

Дети пели песни, танцевали. Кирюша рассказывал стихи — громко, чётко, отчеканивая каждое слово. Бабушка всплакнула, дедушка хлопал так, что аж ладони покраснели. Руслан сиял, снимал и при каждом удачном моменте шептал: «Молодец, Кирюша! Это мой парень!»

А когда дети подарили мамам цветы и сказали: «Спасибо, что вы у нас есть» , Оля едва удержалась, чтобы не расплакаться прямо на сцене. Кирюша подбежал к ней, вручил пышный букет ромашек и обнял за шею.

— Мамочка, я тебя люблю! — сказал он звонко, на весь зал.

И тогда Руслан, снимая на телефон, не выдержал и провёл рукой по глазам. Никто не заметил — кроме Оли.

После представления воспитатели пригласили всех в группу на чай и сладкий стол. Дети радостно набросились на пирожные и соки, а взрослые перемигивались, обсуждая школу, будущее, новые заботы.

Кирюша, переполненный впечатлениями, вдруг заявил:

— А давайте все вместе пойдём есть мороженое! Все-все! И папа, и мама, и бабушка, и дедушка!

Зал оживился от смеха, а Оля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что ребёнку трудно объяснить их отношения, и потому молча кивнула.

— Ну что ж, выпускнику можно, — сказал Руслан, улыбаясь. — Пошли?

И вот они уже сидели в кафе напротив сада: за столиком с разноцветными вазочками, перед каждым — по огромной порции мороженого с фруктами. Кирюша визжал от счастья, бабушка с дедушкой смеялись, а Руслан и Оля сидели друг напротив друга.

Он пытался поймать её взгляд, но она упрямо смотрела в тарелку или на сына.

— Оля, — начал он, тихо, так чтобы слышала только она. — Я знаю, тебе тяжело рядом со мной. Но спасибо, что сегодня… что дала нам всем быть вместе. Для Кирюши это счастье.

Она отложила ложку, посмотрела на него долгим взглядом — усталым, колючим.

— Руслан, давай без разговоров. Сегодня праздник сына. О нём и думай.

И всё. Снова стена.

Зато Кирюша сиял, ел мороженое и болтал без умолку. Для него этот день действительно был самым счастливым. Он держал за руки и маму, и папу — и казалось, что это и есть семья. Пусть ненадолго. Пусть только на сегодня.

Руслан украдкой сфотографировал этот момент: Кирюша между ними, улыбается во весь рот, щёки в мороженом, глаза горят.

И подумал: «Если у меня есть шанс, хоть один, я буду бороться. За него. За неё. За нас».