Глава 17
В тот вечер Анна едва успела вернуться в свой номер до 23-00. Санаторий – это не пионерский лагерь, и вожатому, конечно, никто бы на ее не пожаловался. Дело было в другом. Зная свою подругу, Анна должна была хотя бы написать Ольге о том, как все прошло.
Анна вошла в свой номер, сняла уличную обувь, медленно разделась, обдумывая, как написать подруге о том, что Денис официально предложил ей встречаться. Зная Ольгу, она ведь и перезвонить может, прочитав такое. А если подруга перезвонит, то уснуть у нее уже не получится, а утром ранний подъем и беготня по коридорам и процедурам.
– Ладно, напишу просто о том, что я вернулась, и отчет о здоровье Дениса, как и обещала. А вот завтра и поговорим, – Анна проговорила это вслух, убеждая саму себя. – К тому же прежде чем говорить об этом Ольге, надо мне еще самой решить, что мне с этим предложением Дениса делать. И лестно, и приятно, чего уж там, но как, скажите мне на милость, мы можем с ним встречаться, живя в разных городах? Летать каждую неделю? Не в том мы уже возрасте.
Анна отправила короткое сообщение подруге и, тут же получив от Ольги ответ: «Завтра мне все расскажешь. В подробностях!», рассмеялась:
– Ох, чувствую, нелегкий завтра разговор мне предстоит!
Анна приняла душ и с наслаждением вытянулась на кровати, телевизор она включать не стала, не до него ей сейчас было. Она ведь детям даже ничего еще не рассказывала о Денисе.
Не рассказывала, не говорила, потому что не о чем было особо говорить.
Ну, да, она познакомилась здесь с приятным мужчиной. Да, они с ним гуляют каждый вечер. Но и только! К тому же, она взрослая женщина, вдова. Она не обязана отчитываться, даже и перед своими детьми, с кем она здесь вечерами гуляет.
Тем более, что они с Денисом и правда лишь гуляют вечерами по парку. Ну, да, под ручку, и что здесь такого? Не в обнимку же им ходить, в самом деле! Не по возрасту им обниматься на людях.
К тому же, и уж себе Анна могла в этом признаться, она боялась того, что ее дети не будут в восторге, услышав о том, что у их матери появился другой мужчина. Если честно, Анна даже была уверена в том, что ее дети будут против этих отношений. Особенно остро может отреагировать на эту новость Дарья.
Хотя о каких отношениях идет речь? Переезжать к Денису, в его город, Анна не собиралась. Не могла она уехать, оставив своих детей и внука. Нет, не могла. Лишним тому подтверждением, что не могла, являлась сложившаяся там у них ситуация. Стоило ей только уехать из дома, как у них там в ее отсутствие уже все кувырком пошло. А ведь она уехала чуть больше недели назад, да и уехала-то всего на три недели! Нет. Оставить детей одних Анна решительно не могла. Здесь и думать не о чем!
А раз не о чем думать, значит, надо сказать о своем решении Денису. И сказать это стоит ей уже завтра. Потому что так будет честно и так будет правильно. Честно по отношению к нему, а правильно – потому что она не может оставить своих детей. Потому что она мать, она нужна им.
Денис четко дал ей понять то, что ему нужны серьезные отношения, а не курортный роман. А она не может с ним начинать эти самые серьезные отношения. Не может, потому что не имеет права уехать от своих детей. Не имеет права бросить их. Да, взрослые, да самостоятельные. Но вот, как оказалось, не очень-то они у нее взрослые и самостоятельные. Едва мать за порог, они поругались.
Несмотря на множество мыслей, что сейчас крутились в ее голове, Анне хотелось улыбаться. Какой же женщине не польстит внимание красивого, а главное, умного и самостоятельного мужчины? И Анне оно несомненно льстило.
– Утро вечера мудренее, вот и спи! Тебе еще Ольге завтра все рассказывать, – скомандовала Анна сама себе и выключила бра над кроватью.
В тишине и в темноте она расслабилась и уснула. Уснула с улыбкой на губах. И виной тому, конечно же, был Денис Петрович Тихий.
А Денис после ухода Анны добросовестно измерил давление, порадовался тому, что показатели стали значительно ниже, записал их на бумаге, что оставил врач и даже позвонил с отчетом самому врачу, у которого сегодня было суточное дежурство.
– Что ж, Денис Петрович, порадовали, честно Вам скажу!
– Когда больной хочет жить, то медицина бессильна! – рассмеялся Денис, опять повторив фразу, ставшую уже классикой. – Без обид, доктор!
– Да какие уж тут обиды, Денис Петрович! – усмехнулся врач. – Отдыхайте. И имейте в виду: завтра у Вас еще постельный режим. Успеете еще нагуляться со своей дамой до конца своего пребывания у нас.
– Не санаторий, а деревня в два двора и одну улицу! – вздохнув, произнес Денис.
– А что же Вы хотели, товарищ генерал? – рассмеялся врач. – Вы у нас фигура известная, да и жених завидный! А спокойные вечерние прогулки с достойным спутником под южным небом всегда всем были только на пользу. Настроение повышается, троекратно повышая эффект от лечебных процедур. А прогулки перед сном позволяют держать мышцы в тонусе, считай, еще одна тренировка, да и для сна полезно гулять. Отдыхайте, Денис Петрович, кухне я уже заявку на завтра отправил, питание Вам завтра так же доставят в номер. Я сам после своего дежурства зайду к Вам утром. Это будет в интервале с 8-00 до 8-30.
– Хорошо, я Вас понял, доктор.
Денис, окончив разговор с врачом, отложил на столик телефон, закрыл на ключ входную дверь, принял прохладный душ, глянув на себя в зеркало, решил, что побреется утром. Его многолетняя привычка бриться перед службой только недавно претерпела изменение. И претерпела она его по просьбе Клавдии. Щетина у Дениса отрастала быстро, Клавдия же не любила царапаться об его колючие щеки, и он, уважая ее просьбу, стал бриться перед сном. Вспомнив Клавдию, резко выдохнул, скомандовав себе:
– Закрыли тему.
Тут же подумалось об Анне. Интересно, а ее муж так же брился перед сном? О своем муже она говорила вскользь и очень неохотно. Впрочем, она ведь могла все еще любить своего покойного мужа. Они с ним всю жизнь вместе прожили, а после его смерти всего год прошел. Для проживших всю жизнь вместе – это совсем маленький срок.
– Надо завтра позвонить Беркуту, он у нас мент, пусть заглянет в личное дело полковника Счастливого. Что-то знакомая фамилия. Кажется, мне уже что-то рассказывали о нем.
Денис вышел из душевой, прихватил с дивана, на котором провел весь сегодняшний день, подушку и ушел спать в спальню. Устроился на кровати, закрыл глаза и медленно выдохнул, попытался расслабиться, и понял, что сна нет ни в одном глазу. Очень уж запоминающаяся фамилия Анны не давала ему уснуть.
– Да вашу ж маму!
Денис выругался и сел в кровати, протянул руку за телефоном, но вспомнил, что оставил его на столике в гостиной. Выругался еще раз и все-таки встал с кровати.
Сна не было, а была одна навязчивая мысль о том, что он совершенно точно что-то слышал о полковнике Счастливом и слышал он о нем как раз от своего друга детства. И чем больше Денис пытался вспомнить, что именно, тем неуловимее становились воспоминания. Была какая-то странная ситуация, Беркут, несмотря, на то, что сплетни они, встречаясь, не обсуждали, но в тот раз, не удержавшись, что-то ведь рассказывал ему, матерясь. Эх, вспомнить бы еще что именно…
– Диня? – пророкотал Савелий Беркутов в трубку сонным голосом. – Диня, скажи, какого лысого органа ты мне звонишь в это время? Ты на часы вообще смотрел?
Они оба были генералами, но по-прежнему называли друг друга так, как привыкли с детства.
– И тебе, Беркут, добрый вечер! – проговорил Денис, едва услышав в телефонной трубке голос друга детства. – Все понимаю, у вас, молодоженов, свой режим, но ты уж попроси там прощения за старого другого перед своей молодой женой.
– Иди ты со своим политесом! Говори, что там у тебя случилось, если уж ты и сам не спишь, и мне не даешь? С Олеськой что-то? – тут же подобрался Беркутов.
– Нет. Не с Олеськой. Она спит. Ты же знаешь мою дочь заучку.
– Умницу и красавицу! – поправил Савелий друга, заступаясь за девушку. – Хоть бы одному из Ольгиных оболтусов такая встретилась! Все равно уже разбудил, так что говори уже, чего хотел.
Друг вздохнул и явно вышел из спальни, потому что последнее предложение друг уже говорил нормальным голосом.
– Беркут, слушай, а помнишь, ты мне с год тому назад что-то о полковнике Счастливом рассказывал. Какая-то там не самая красивая история, кажется, с ним была связана. Что там приключилось тогда? – удивил Денис своего друга интересом к делу годичной давности.
– Да я-то, дружище, помню, – Савелий тяжело вздохнул, – а вот тебе почему эта история спать не дает? Только не говори, что твоя дочь с его сыном роман закрутила!
– Нет, не она закрутила. Я закрутил.
– Чего? – Беркутов явно чем-то там у себя подавился, услышав это, а потому сейчас закашлялся.
– Фу, Беркут! Фу! Совсем крыша поехала от любви? Не с сыном я его закрутил и даже не с дочерью. С его вдовой. Анной Владимировной Счастливой. Почему-то я уверен, что не так много в ваших рядах полковников с редкой фамилией Счастливый.
Савелий на том конце крякнул и сказав: “Это Денис звонит. Все хорошо. Все помню! Иди спать, Оля!”, ответил уже Денису, пояснив:
– Разбудили, все-таки, Ольгу.
– Извинись перед женой за меня!
– Сам приедешь и извинишься! – отмахнулся Савелий. – Да, полковник по фамилии Счастливый один такой был. И да, его вдову зовут Анна. Погоди, Диня, ты ж у нас вроде счастливый жених. Тебе ж по статусу, вроде как, не положено на других женщин заглядываться.
– Был жених, да весь вышел, – Денис усмехнулся. – Не поверишь – опять на те же грабли наступил, что и с Катериной.
– Иди ты! – выдохнул Савелий.
– Не об этом сейчас речь, Беркут. Я уже все для себя решил. Вернусь, дам от ворот поворот Клавдии. Насильно мил не будешь, а когда женщина накануне свадьбы изменяет тебе с молодыми любовниками, уж и подавно, согласись.
Савелий, услышав это, выматерился в трубку.
– Все, закрыли тему, Беркут. А ты мне лучше расскажи, что там за история была с полковником Счастливым?
Беркутов опять выматерился, на этот раз длинно и заковыристо, потом так же длинно вздохнул и произнес:
– Диня, информация только для твоих ушей, как ты понимаешь.
Сказал это Беркутов явно не для того, чтобы услышать заверения друга в том, что тот будет молчать даже на допросе. Сказал скорее для того, чтобы собраться с мыслями – в этом Денис был уверен, потому-то и молчал, давая возможность другу продолжить.
– Ходок на лево этот Счастливый был знатный. Высок, смугл, волосы волной. Короче, такие бабам нравятся. Он и нравился им, а они ему. У самого жена красавица дома, а он по бабам скачет, что тот заяц. И ведь, говорят, Анна знала о его похождениях, но не уходила от него.
– Любила, может, его? – предположил Денис. – Твоя-то молодуха тебя же и толстого любит!
– А я не толстый, а упитанный и своей женщине я не изменяю, ты это, Диня, и сам прекрасно знаешь! – оборвал Савелий друга.
– Ладно, ладно! Прости! – пошел на попятную Денис.
– Проехали! – выдохнул Сева. – Говорят, Анна измены мужа из-за детей терпела. Опять же, она сама нигде не работала. Детей растила, мужа холила и лелеяла, всех обстирывала да дом в идеальной чистоте содержала. Херня это все, когда говорят, что стирает стиральная машина, а убирает пылесос. Уж ты то, Диня, как отец-одиночка и сам все это не хуже меня знаешь.
– Да уж знаю, – согласился Денис с другом.
– Всю жизнь твоя Анна домохозяйкой при муже жила. Видел я ее, встречались на наших междусобойчиках. Умная, интеллигентная женщина. И что только она в нем нашла? Веришь, вот вроде же мы, мужики, должны быть горой за своих, но к Павлу Счастливому это не относилось. Ладно, о мертвых или хорошо, или никак! Ну вот, сейчас его вдова пенсию по потере кормильца получает. Сам ведь понимаешь, что пенсия у полковника хорошая.
– Это да, – согласился Денис с другом.
– А умер Павел Счастливый в номере гостиницы. На потрахушки к очередной из своих баб приехал, да сердце у мужика не выдержало. Девка та смылась из гостиницы, бросив своего полюбовника голого в номере. Хорошо, что администратор попалась умная. Странным ей показалось, что девица из номера как ошпаренная посреди ночи выскочила. Девица бегом из гостиницы, а администратор бегом же в тот номер. Вот администратор-то и позвонила моей рыбке. Соседка она наша, но моего номера у нее нет. Позвонила моей рыбке да меня к телефону сразу и позвала, понимала, что постоялец их не того уровня птица, чтоб кричать об этом всем и каждому. Опять же, зачем их гостинице такая слава?
– Это уж точно! – усмехнулся Денис.
– Вот, вот! Не поверишь, девица та так испугалась, что аж до вокзала успела добежать. Да кто же ее из города-то выпустит? Мы, конечно, нашли ее. На ее счастье, в крови этого горе-любовника ничего противозаконного не обнаружили. Наш эксперт подтвердил, что банальный инфаркт у мужика случился. И случился в самый разгар процесса, так сказать, на той самой любительнице побегать. Мы, понятное дело, всем сказали, что Счастливый в машине умер. Согласись, зачем его жене еще и эти подробности знать. Умер же уже. А уж в машине или на бабе, какая уж теперь то разница.
Настала очередь Дениса материться в трубку. Савелий, услышав это, хохотнул:
– Кстати, Диня, тебе на заметку – ты там будь поаккуратней с таблеточками для потенции. Наш эксперт сказал, что сердечко-то у Счастливого из-за них истрепалось. Не старый же еще мужик был, нас с тобой на год моложе, а сердце как у восьмидесятилетнего старика было.
– А я, чтоб ты знал, еще своими силами, без таблеточек, обхожусь! – припечатал Денис друга.
Савелий, услышав это, фыркнул, а Денис продолжил:
– Теперь мне хотя бы понятно, почему Анна не любит рассказывать о своем муже.
– Знаешь, хорошо, что ты на этой своей Клаве не успел жениться, – Савелий явно не хотел это говорить, но вот уже ляпнул и замолчал.
– Та-ак, – протянул Денис, – пробивал, значит, по своим каналам невестушку мою, да? Знал и ничего мне не рассказал?
– Слушай, ну, могла ведь бабенка и измениться, встретив тебя. Вот я и молчал. Да и к тому же, один раз она всего и съездила-то в такое эротическое путешествие. Да и было это у нее еще до тебя.
– Вот, как видишь, не изменилась! – усмехнулся Денис. – Ладно, проехали мы это уже! Об Анне Счастливой что расскажешь? Только, Беркут, теперь уж не молчи, будь добр.
– Да я тебе уже все о ней рассказал. Добавлю только, что правильная она, как моя рыбка. Таких, как эта Анна, не отпускают от себя. Это я тебе как друг говорю!
– Тоже мне, эксперт нашелся! – Денис рассмеялся. – Я тебя понял, друг. И Беркут, спасибо! Жене привет!
– Обращайся, но привет передавать не буду, уж извини! – хохотнул Беркутов.
Заснул генерал Тихий быстро и с мыслями об удивительной женщине, с которой его судьба или уж счастливый случай свели здесь, в санатории.
Думал Денис Петрович Тихий об Анне Счастливой.