Глава 24

Три дня тому назад.

Денис опять зашел за ней, чтобы вместе пойти на ужин и потом пойти гулять. День был солнечным, несмотря на конец ноября. Поужинав, они вышли на улицу и, не пройдя и половины своего привычного маршрута, поняли, что к вечеру значительно похолодало.

– Аннушка, а пойдем ко мне? У меня есть теплый плед и теплые же носочки.

– Денис! – Анна рассмеялась. – Умеешь заинтересовать!

Денис сделал загадочное лицо и, понизив голос, произнес с заговорщицкими интонациями:

– А еще у меня есть мед, лимон, бутылка красного вина и набор специй для глинтвейна.

– Что? Товарищ генерал, Вы подбиваете меня нарушить режим и правила проживания в санатории? – Анна сделала страшные глаза и ахнула.

– Подбиваю! Тем более, что наше проживание здесь подходит к концу. Подумаешь, выселят! Впрочем, надо же еще доказать, что мы с тобой нарушим эти самые правила. Лично я не буйный, когда выпью, а ты?

– Я тоже! – рассмеялась Анна. – Правда, меня выдают раскрасневшиеся щеки и шальной взгляд, как у юной девицы на первом свидании.

– Боюсь тебя разочаровать, но у тебя и так шальной взгляд и раскрасневшиеся щеки, душа моя! Ну, так что? Идем нарушать режим? – Денис смотрел на нее точно таким же шальным взглядом и ждал ее ответа. И Анна решилась:

– Идем!

В кухонных шкафах домика, где жил все эти дни Денис, нашлась кастрюля – в ней было решено разогреть вино со специями. Нашелся даже половник, которым они разливали вино в кружки. Денис над вином колдовал сам, позволив Анне только вымыть лимон. Вскоре по домику поплыл умопомрачительный запах горячего вина со специями.

– А еще у меня есть имбирное печенье! – и Денис, открыв один из шкафчиков кухонного уголка, достал красиво упакованную коробочку. – Правда, это все принято пить и есть на Рождество.

– Что за условности? – Анна улыбнулась мужчине счастливой улыбкой. – Можно

и вот так, когда замерзнешь, чтобы не заболеть.

Анна, конечно, же поняла и даже уже сама ждала и хотела того, что должно было случиться между ними. Не молоденькие оба, но лично она смущалась от этого не меньше.

Это в молодости, да в первый раз, стесняться нормально. А вот в ее возрасте начинаешь стесняться уже своего неидеального тела, не самого красивого белья, да того, что не расслабишься.

Погода с ее резким похолоданием удивительно сыграла им с Денисом на руку. И горячее вино, добавив изюминки, очень пришлось и к месту, и к холодной погоде. Вино сделало сразу два дела: согрело и помогло расслабиться, сломать барьер стеснения. Анне так точно оно помогло.

Лежа на плече у Дениса, на смятых простынях, она улыбалась. Денис оказался опытным и нежным любовником. Его лица сейчас она не видела, но ей очень нравились его нежные поглаживания и прикосновения к своей спине.

– Аннушка, меня вызывают на службу раньше. Я вынужден прервать отпуск и улететь домой уже, – Денис протянул руку к тумбочке, взял телефон, лежащий на ней, и посмотрев на время, закончил:

– Улететь уже сегодня.

– Сегодня? – Анна, устроив подбородок на груди Дениса, заглянула в его глаза.

– Да. Пообещай, что прилетишь ко мне, – Денис, положив свою большую руку ей на шею, провел большим пальцем по ее щеке.

Анна неожиданно отстранилась, села на кровати, прикрыв одеялом грудь, прикрыла глаза, набрала воздуха в легкие и, распахнув глаза, произнесла:

– Денис, давно надо было сказать тебе это, но нет. Не прилечу. Не могу я дать тебе такого обещания. Прости и пойми меня, пожалуйста.

Денис резко сел в кровати, повернувшись к Анне спиной, опустил ноги на пол, но продолжал молчать.

– Могу я узнать причину? – спросил, не глядя на нее, его голос звучал сейчас отстраненно и глухо.

– Денис, я не могу уехать от своих детей. Я нужна им. Чувствую, что у них там что-то случилось, но они молчат, не рассказывают мне ничего. Я мать, я это просто чувствую! А ведь я уехала из дома только на три недели! Да, они люди взрослые, но они мои дети, у них кроме меня никого нет. Они нуждаются во мне, я нужна им.

– То есть, дело не во мне и не в моих недостатках? – Денис наконец повернулся к ней лицом.

– Денис, да я у тебя не увидела ни одного недостатка. Кроме, разве, того, что ты нравишься женщинам, – Анна попыталась пошутить, сглаживая ситуацию.

Денис кивнул и остался сидеть как сидел. Потом глубоко вздохнул и начал говорить:

– Аннушка, я вижу, что ты не веришь мне и не веришь себе. Не веришь тому, что между нами возникли так быстро чувства. Напрасно, моя хорошая. Мы ведь с тобой немолодые уже люди. Я, говоря это, предлагаю: давай смотреть правде и реальности в глаза. Большая часть жизни уже прожита. Мы не можем с тобой знать, сколько нам еще осталось прожить на этом свете. Я не ставлю тебе ультиматумов, прекрасно понимая, что ты вынуждена сделать совсем непростой выбор. Аннушка, я предлагаю тебе попытаться, попробовать пожить нам вместе, бок о бок. Слава Богу, сейчас не те времена, и своим переездом ко мне ты никого не удивишь и не вызовешь чьего-либо осуждения.

– Просто пожить? – этот вопрос вырвался тогда у Анны сам собой. И она совсем другой смысл закладывала в него, но Денис понял его по-своему:

– А ты хочешь стать моей женой?

– Денис, я не это имела ввиду.

– Так хочешь или нет?

– Нет.

– Что ж, хотя бы честно!

– Денис!

Он ничего не ответил, лишь отвернулся. Анна вздохнула и стала одеваться, он, услышав это, казалось, не удивился, но и не стал отговаривать ее уходить.

В тот вечер, точнее, почти уже утро, они поругались. Хотя нет, не поругались. Всего лишь не услышали друг друга. Не поняли.

Денис проводил ее до входа в главный корпус. Пока шли до корпуса, в котором жила Анна, молчали оба. Анна сама попросила его не заходить внутрь здания. За стойкой администраторов парень с девушкой не спали, им было не положено. Зачем им было видеть, кто и кого провожает в ночи.

Глупо? Может быть. И так все, кому это было интересно, уже видели Анну и Дениса вместе.

Анна и до главного корпуса, где был ее номер, могла бы дойти одна, территория санатория была закрытой, но Денис не позволил. Сказав коротко:

– Анна, это не обсуждается.

А за завтраком его уже не было. Улетел. Вызвали на работу. Не дав догулять ему всего два дня.

По злой иронии именно этих двух дней им и не хватило.

Или все-таки хватило?

Да, определенно хватило. Зачем рвать друг другу душу, когда они уже приняли решение. Каждый, и свое.

Два последних дня у Анны уже почти не было процедур, так что она спокойно собирала чемодан, покупала подарки своей семье, и, конечно, Ольге с Савелием. Вечером забрала документы на выписку, сдала номер, как того требовали правила проживания в санатории, и уехала в аэропорт. Ее самолет вылетал ночью, но Анна выехала из санатория гораздо раньше. Сидеть в тишине номера, ставшего вдруг чужим, ей не хотелось, и она решила, что уж лучше она будет ждать вылета в суете аэропорта.

Спустя 4 часа прошла регистрацию на рейс, написала дочери уже сидя в самолете: «Вылетаю! Буду дома в 11 утра» и, выключив телефон, откинулась на спинку сиденья.

– Вот и закончился отпуск. Пора домой, к семье, к детям, – проговорила она едва слышно, глядя в иллюминатор на взлетную полосу.

В тот момент Анна еще не могла знать того, что ее взрослые дети, оставшись дома всего на три недели одни, без ее опеки, стали наконец самостоятельными и научились справляться со своими проблемами сами.