Глава 30

Олеся, когда звонила отцу с восторженным отчетом о турбазе, была искренна. Даже говоря о том, что ей нашли место в другой машине, она не обманула отца. А вот о том, в какой машине и с кем она добиралась до турбазы, Олеся умолчала.

Почему? Да потому что, зная своего отца, она боялась его реакции на эту информацию.

До точки встречи и сбора со своими коллегами Олеся доехала на такси, решив, что с чемоданом меньше всего хочет сейчас толкаться в метро. А вот приехав в место сбора и дойдя до площадки, где толпились работники их фирмы, она и узнала о том, что семьи Веры, в машине которой она должна была добираться до места празднования, нет. У Веры заболел ребенок, и они, решив не оставлять больного малыша на кого-нибудь из родственников, просто позвонили Ивану, личному помощнику Александра и по совместительству организатору праздника, и предупредили, что их не будет. Вот так просто.

О том, что с ними в их машине до турбазы должен был ехать еще один пассажир, они в тот момент не вспомнили, потому-то Олеся и не была в курсе того, что осталась без транспорта. Винить за это Веру было нельзя, ведь когда заболевает твой ребенок, меньше всего ты в этот момент можешь думаешь о ком-то другом.

Иван, устроив перекличку, выяснил, что все остальные на месте, и ни у кого в машине нет свободных мест.

Олеся чувствовала себя странно: вот же, вроде все свои, возбужденно гомонят, предвкушая отличные выходные, и все уже готовы ехать, кроме нее. Она, конечно, тоже готова, да вот места ей нет ни в одной из машин. Олесю, как когда-то давно, после развода родителей, накрыло чувство одиночества и ненужности никому. Никто не уезжал с места сбора, ей даже говорили какие-то слова поддержки, но помочь ничем ей не могли. Машины не резиновые!

И в этот момент к месту их сбора подкатил огромный белоснежный джип.

– Александр, – кто-то шепнул за спиной Олеси.

– Всем доброе утро! – мужчина вышел из машины и окинул всех взглядом. – Все из тех, кто собирался двигаться из этой точки, в сборе?

– Да! – ответил за всех Иван.

Парень обернулся, отыскав Олесю взглядом, кинул быстрый взгляд на нее и почему-то кивнул. Олеся сжалась, боясь того, что вот сейчас ей скажут извинения и уедут праздновать. Без нее. А она, как лишний член в команде, поплетется домой, в пустую квартиру.

– Отлично! – Александр кивнул и обратился к своему помощнику с вопросом:

– Можем выдвигаться?

– Нет. Не можем! – остановил парень своего шефа. – Александр, у нас тут Олеся Тихая без места оказалась. Так вышло, что те, с кем она должна была ехать, отменили сегодня ночью свое участие. Прислали мне сообщение, что ребенок заболел. А у всех, кто выдвигается из этой точки, машины уже укомплектованы. Там у Игоря с Антоном есть одно место в машине, но парни уже за город выехали. Сейчас они остановились на заправке и ждут нашей отмашки, если надо, то могут вернуться за Олесей, – отрапортовал Иван шефу, затем, отвернувшись от Александра, нашел глазами Олесю:

– Олеся, да где ты там? Иди сюда! Чего ты там жмешься как не родная? Ребят, расступитесь, дайте пройти девушке!

Перед Олесей послушно расступились, и она подошла ближе, поздоровалась:

– Доброе утро, Александр Михайлович.

– Олеся Тихая, отдел онлайн-продаж, – отрапортовал Иван, представив девушку шефу. Александр посмотрел на нее тяжелым пристальным взглядом, уголок его рта странно дернулся, и мужчина потянулся к вороту джемпера, что был на нем надет. Чуть оттянул ворот, так делают непроизвольно, когда не хватает воздуха в душном помещении, потом что-то нащупал на своей груди под толстым джемпером и медленно выдохнул.

Олеся все это заметила, потому что ей казалось, что время остановилось в этот момент. Тяжелый пристальный взгляд взрослого мужчины словно обжег ее. Впрочем, ей, скорей всего, все это показалось от страха. Она, должно быть, просто накрутила себя, когда, стоя в толпе своих коллег, боялась, что вот сейчас все извинятся перед ней за то, что мест ни у кого нет, рассядутся по своим машинам и уедут, оставив ее тут одну.

Девушку пугало не то, что она останется без грандиозного праздника, а то, что, лишившись места в машине, она оказалась никому не нужна.

– Скажи парням, чтоб не возвращались, – услышала Олеся сиплый голос Александра. Мужчина откашлялся и уже нормальным голосом сказал:

– В моей машине есть свободные места.

Олеся думала, что ослышалась, но Александр уже открыл багажник своего огромного джипа и, шагнув к ее чемодану, легко подхватил его одной рукой. Чемодан Олеси был уложен им в багажник легко, будто был пустым и совсем ничего не весил.

В багажнике, кроме ее чемодана, лежала всего одна, средних размеров, дорожная сумка. Сумка была именно дорожной, сшитой из дорогой кожи благородного коричневого цвета. Бренд производителя сумки был всеми узнаваемым благодаря темному коричневому цвету кожи и тисненым буквам. Чемодан Олеси, вместе со всем своим содержимым, стоил дешевле, чем одна эта сумка Александра.

– Есть еще одно место в багажнике, если вдруг кто не рассчитал с количеством вещей, и еще одно посадочное место! – услышала Олеся голос шефа.

Александр, уложив ее чемодан аккуратно, обернулся к Ивану и вопросительно посмотрел на парня.

– Нет таких, – радостно сообщил парень шефу и неожиданно подмигнул Олесе. – Теперь можем выдвигаться! Игорю с Антоном я по дороге наберу, скажу, что мы тут справились без их помощи.

– Отлично! Выдвигаемся! – шеф кивнул и нажал кнопку закрывания багажника своего джипа. Дверь послушно опустилась. – Вы езжайте вперед, мне надо по дороге заехать еще в одно место, забрать еще одного человека.

– Понял! – Иван кивнул начальнику и, обернувшись ко всем, скомандовал:

– По машинам! Адрес есть у всех, я отправлял в общий чат, так что в добрый путь!

Коллеги послушно и резво рассаживались по машинам и, образовав вереницу, выезжали с точки сбора все в одном направлении.

Олеся нерешительно шагнула к задней дверце джипа шефа, но была остановлена Александром:

– Садись на переднее сиденье. Не бойся, я не кусаюсь! Пойдем, помогу забраться! – мужчина первым шагнул к передней пассажирской двери и распахнул ее перед Олесей.

– Под себя и свой рост покупал машину, – рассмеялся он, увидев растерянность на лице девушки. – Давай руку, и тут вот подножка есть, по-другому сесть не получится, извини. Точно не с твоим росточком.

– Принято считать, что размер машины мужчины указывает на его эго, – брякнула Олеся, залезая в машину и опираясь на предложенную мужскую руку.

– Я уж испугался, что ты сейчас о размере мужского достоинства скажешь! – рассмеялся Александр.

– А разве это не одно и тоже для вас, мужчин? – Олеся уже сидела внутри машины и все равно даже сейчас была ниже стоящего все еще на асфальте Александра.

– Молодец, Олеся Тихая! Осадила! – расхохотался шеф. – А ты вовсе не такая уж и тихая, да?

– Это у меня от нервов, извините, Александр Михайлович, – девушка залилась румянцем.

– Раздевайся и пристегивайся, Олеся Тихая.

– Неожиданно! – слово вырвалось у девушки раньше, чем она это осознала.

Олеся даже губу нижнюю прикусила, видимо, боясь сказать еще что-нибудь в том же духе. В ее глазах скакал испуг, очевидно, что девушка уже ругала сама себя за вырвавшееся слово. Александр же, лишь поймав ее быстрый и испуганный взгляд, осознал то, как двояко прозвучали его слова. Но развивать тему не стал, проговорил спокойно, как говорят с маленькими детьми, боясь их напугать:

– Ехать нам далеко, в машине тепло, а сиденья с подогревом. Так что снимай куртку! Едем праздновать, Олеся! – и, захлопнув дверцу с ее стороны, мужчина пошел к своему месту.

– Олеся, что ты несешь? Он же твой шеф! Субординацию еще никто не отменял, как сказал бы отец! – прошептала Олеся сама себе, торопливо снимая куртку и следя за тем, как Александр обходит капот своей машины и опять трогает свитер в районе груди, на этот раз почему-то поморщившись.

“Сердце, что ли, шалит?” – мелькнула даже мысль у Олеси.

Александр, опровергая ее предположение о больном сердце, легко сел на свое место за рулем, сел, даже не воспользовавшись той самой подножкой. Под его весом машина чуть накренилась, но тут же выровнялась.

– Пристегнулась? Готова ехать, Олеся Тихая?

– Готова, Александр Михайлович!

Шеф, странно глянув на девушку, кивнул и нажал кнопку на панели с надписью “Старт”, заведя двигатель. Машина послушно заурчала как большой и ласковый зверь, на дверях машины и на приборной панели загорелась узкая полоса подсветки насыщенного синего цвета.

Олеся восторженно рассматривала джип изнутри. У отца тоже был джип, но таких огромных, как этот, она еще не видела.

Нет, не так! Конечно, Олеся видела на дорогах города джипы этой модели, но ни разу не сидела внутри таких машин. Она не удержалась и провела по кожаной обивке на торпеде, потом по коже, но уже на дверце со своей стороны – обивка салона автомобиля была в цвет обивки сидений, из черной кожи, со вставками из темно-коричневого полированного дерева. Белоснежный снаружи, джип был черным внутри. Смотрелось шикарно и неимоверно дорого.

Александр украдкой наблюдал за девушкой, рассматривавшей сейчас его машину. Олеся Тихая не производила впечатление провинциалки, но эмоций и восторгов своих не скрывала. Рассматривала и даже трогала, едва касаясь своими маленькими и почти прозрачными пальчиками всего, до чего могла дотянутся, так обычно делают те, кто лучше воспринимает действительность тактильно.

Олеся гладила его автомобиль и молчала.

Восторгом сверкали ее глаза, подрагивали тонкие пальчики, пробегающие по обивке салона, да вздымалась под обтягивающим свитером высокая девичья грудь.

Александр глубоко вдохнул и медленно выдохнул, привычно коснулся груди в районе заветного кулона. Кулон был на месте, а это значит, что нет, Олеся не та девушка, которую ему когда-то давно, словно в другой жизни, предрекла его соседка-гадалка. Предрекла, сказав загадочное: “Он заговоренный. Шнурок меняй раз в год. Когда время придет – камень сам от тебя уйдет. Ты его не ищи. Так надо.” Саня тогда решил, что заговоренный на долгую жизнь, но Роза, уходя в тот вечер из их с матерью комнаты, пояснила, кивнув на кулон на его груди:

– На настоящую любовь он заговоренный. Как встретишь ту, что полюбит тебя по-настоящему, до последнего вздоха, так камень и уйдет из твоей жизни, передаст тебя ей.

С тех пор прошло много лет, кулон из черного камня неизменно был при нем. Всегда. Не уходил. Видно, не пришло еще его время встретить ту, что полюбит его до последнего вздоха. Только вот чуть ли не впервые в его жизни кулон сегодня сильно нагрелся. Такого раньше не было никогда, даже в парной бани не нагревался, а сегодня вот нагрелся. Александру, пока он обходил машину усадив Олесю, даже пришлось сдвинуть кулон, что жег кожу в месте прикосновения к телу. Это было странно.

– Мы сейчас заедем по одному адресу, заберем еще одного пассажира, ты не против, Олеся Тихая? – отвлекся от своих дум Александр.

– Вы водитель кобылы, Вам и решать! – услышал Александр в ответ.

Такого он не ожидал, а потому расхохотался. Потом погладил руль и произнес, явно обращаясь к автомобилю:

– Слышал, красавец? Не обижайся на девочку, она, видно, не в курсе, что и кони, а не только кобылы, тоже бывают белыми.

– Простите! – Олеся тут же погладила торпеду и опять дверцу со своей стороны. – Я не знала, что Вы конь! Вы очень красивый. Правда!

Александр опять рассмеялся:

– Вот уж никто еще из моих знакомых не извинялся перед моей же машиной. Олеся Тихая, ты первая! – потом, помолчав, добавил уже серьезно:

– И единственная, похоже.

Чаще всего дамы, что оказывались в его машине или доме, старались казаться холодными светскими львицами, цепляли холодное равнодушное выражение, стараясь показать тем самым, что, мол, и богаче видывали. Не понимали глупые курицы того, что этой своей кажущейся опытностью вызывали лишь закономерное отторжение со стороны Александра.

Олеся была другой. Чистой, юной, непосредственной.

“М-да. Совсем юной!” – мысленно проговорил Александр сам себе.

По возрасту она, наверное, была почти вдвое его моложе, а это уже было плохо. Таких юных, как она, такие старые, как он, интересовали только лишь толщиной своего кошелька. А с такими Александр уже не хотел иметь ничего общего. Таких дам в его жизни было уже предостаточно. Такие любить до последнего своего вздоха не будут, не умеют.

Автомобиль тем временем подъехал к новостройке, и Александр, нажав на приборной панели значок звонка, скомандовал голосом:

– Звонок Дорогуше.

По салону тут же поплыл звук длинного сигнала, и томный женский голос ответил:

– Алекс?

– Я внизу! – голос мужчины прозвучал отрывисто.

– Дорогой, у меня слишком тяжелый чемодан. Ты не мог бы подняться в квартиру и помочь мне?

Александр сбросил звонок и неопределенно качнул головой.

“Ну, да, а тащить ты его, дорогуша, будешь на себе, пешком и с 25-го этажа!” – усмехнулась Олеся мысленно. Она еще не видела эту дорогушу, но она уже не нравилась девушке. Одернув себя и тоже мысленно, Олеся спросила, обращаясь к Александру:

– Может, я лучше пересяду на заднее сиденье?

– Нет. Не лучше! – последовал короткий ответ. Мужчина резко выдохнул, будто решая, продолжать ли говорить, но все-таки произнес, кивнув на телефон:

– Это совсем не то, как это выглядит со стороны! Я скоро, Олеся Тихая! – и мужчина сделал звук радио громче. – Если хочешь, можешь поменять радиоволну.

Александр вошел в подъезд дома и пока поднимался на лифте, пытался придумать причину, чтобы не брать с собой на корпоратив свою любовницу. И какой черт его дернул, что он, уступая своим принципам, пригласил Дорогушу с собой? Ведь не хотел же! До последнего сомневался! И вот на тебе! Как знал, что не надо было!

Выходя из лифта на этаже, где жила Дорогуша, Алекс привычным жестом погладил грудь, где вот уже больше 25-ти лет висел заговоренный кулон. Погладил привычно и машинально.

Кулона под свитером не было…