Глава 22. Дарья

– Убери руки от моего живота! – шиплю рассерженной кошкой. Если Зарецкий считает, что теперь может лапать меня сколько вздумается, то глубоко ошибается! Да, сейчас я в его квартире на его условиях, но это не значит, что мы вдруг стали настолько близки. – Имей совесть, Евсей! Я сейчас не под препаратами и полностью отдаю отчет своим действиям, – сощуриваю глаза, давая понять, что трогать себя не позволю. Только не в здравом рассудке и не после всей открывшейся правды. – Как отец я имею право на контакт с ребенком, – босс ставит передо мной плошку с творогом, щедро посыпает голубикой. Кладет рядом льняную салфетку и ложку поверх. «Не хило богачи столуются, прямо как в кино» – проносится мимолетная мысль и тут же развеивается, под напором зверского чувства голода. Рот наполняется слюной, я сглатываю и осторожно принюхиваюсь. Пахнет умопомрачительно – аж живот сводит от нетерпения. Неужели мерзкий миллиардер угадал? Хвастаюсь за ложку и отправляю первую порцию в рот. – М-м-м, – непроизвольно вырывается стон неземного блаженства. То, что нужно! Быстро зачерпываю еще, кладу в рот и с раскатываю по языку. Свежая кисловатая сладость ягод оттеняет сливочный вкус творога, наполняя рецепторы наслаждением, а меня – восторгом. Наконец-то я могу есть и не бояться в скором времени избавиться от пищи принудительно. – Мы не можем знать наверняка, что именно ты – папа. Мало ли сколько раз меня опаивали и пользовали в твое отсутствие… – с делано равнодушным видом тычу в Зарецкого ложкой и с ядовитой радостью наблюдаю, как вспыхивают яростью его глаза. Еще прекраснее наблюдать за тем, как вынужден сдерживать себя из-за моего положения. Получай, фашист, гранату! Вот тебе, гад! – Дар-р-рья! – рычит, и этот громовой раскат звучит музыкой для моих ушей. – Евсей, – передразниваю певуче. – Нам ли с тобой не знать, как коварна иногда бывает жизнь. Никому нельзя верить, – шепчу доверительно и с наслаждением облизываю ложку под взглядом стремительно темнеющих глаз. Надо же, а я думала, что дальше уже некуда. Миллиардер шипит. Стравливает воздух из легких, будто еще чуть-чуть и он взорвется. Наверное, я совсем не в себе, раз так безрассудно дергаю тигра за усы, но ничего с собой поделать не могу. Внутренняя жажда реванша сильнее. Конечно, я понимаю, что то, что сделал со мной Зарецкий, и мое зубоскальство над ним несоизмеримы, но хотя бы так. – Хорошо, мы сделаем тест ДНК. И тогда ты уже не отвертишься, – обещает грозно. – К твоему сведению, за каждый твой день, проведенный тут без меня, я получал отчет от службы безопасности и своего зама. Так что я более чем уверен в том, кто является отцом твоего ребенка. – Хм! – стучу пальчиком по губе, чем тут же приковываю к этой части тела мужское внимание. – Зарецкий, а я до сегодняшнего дня была уверена в том, что ни разу не была с мужчиной. И тут надо же, беременна. Сюрприз! А вообще, я даже не удивлена, что ты мне не запомнился, – лукавлю специально, чтобы уязвить его мужское самолюбие. Потому как больше ничего в моем положении не остается. Мы ведь с ним как слон и Моська. Вот и лает последняя в жалких попытках отстоять себя. – Наверняка в ресторане ничего особенного не было, потому и решило мое подсознание выкинуть прискорбный эпизод из памяти, – задираю подбородок и смело смотрю в глаза миллиардера, которого сама же довела до крайней точки. А перед внутренним взором проносятся картинки, являвшиеся мне во снах и мучившие все это время. Ничего прискорбного там и в помине не было. Если память меня не подводит, то там было так, что я в том проклятом ресторане звезды увидела. Несколько раз при том. – Ничего особенного, значит? – рявкает Евсей. У него до того зверский вид, что я наконец пугаюсь того, что натворила. Брови сведены к переносице, ноздри Зарецкого раздуваются, желваки вздулись и ходят под покрытой аккуратной щетиной кожей, а в глазах такая тьма и всполохи, что впору бежать и прятаться. Вот только я уже обездвижена. Зажата между барной стойкой и пишущим жаром мужским телом. Пальцы миллиардера белые от того, с какой силой он стискивает столешницу. Какое-то время сверлим друг друга взглядами. Я молчу, испуганно ожидая своей участи, Евсея же явно раздирает внутренняя борьба с самим собой. И, к моему несчастью, он ее проигрывает. – А я всегда для тебя готов выступить на бис, Даш-ша, – рычит низко мне в лицо. Его голос вибрирует, и эта вибрация передается мне, проникает в тело, заставляя дрожать. – Могу прямо сейчас освежить твои воспоминания, – руки Зарецкого смыкаются на моей талии, а губы настолько сильно приближаются к моим, что между ними едва ли остается хоть миллиметр. Наши дыхания смешиваются, в животе все сжимается. Чувствую себя добычей хищника и в то же время охотницей, по неразумию поймавшей дичь, которая ей не по зубам. Шумно сглатываю и тут же понимаю, что зря. Тем самым лишь провоцирую мужчину на активные действия.