Глава 36. Дарья

– Ты не из тех, с которыми он приходит обычно, – озвучивает вердикт именинница. – Неужели Евсею удалось сделать мне настоящий подарок? – Все для тебя, – шутливо кланяется Зарецкий, а потом целует пожилую даму в щеку. – И только тебе шепнем по секрету: скоро порадуем тебя правнуком, ба, – довольный собой Евсей отстраняется от Алевтины Федоровны и по-хозяйски прижимает меня к своему боку. Именинница скользит по нам новым, задумчивым взглядом. Кровь бросается мне в лицо – и от стыда за то, каким образом был зачат правнук этой приятной пожилой леди, и от стыда за то, какие должно быть мысли рождает наше внезапное появление. Конечно, теперь все будут думать, что я невеста по залету! Ну спасибо, Зарецкий, удружил как всегда. Уже даже волшебной феей себя не чувствую – ну какая фея, принесшая в подоле? – Рада, что нашлась та, которая смогла вызвать отклик в твоем сердце, Евсей. – наконец-то заключает Алевтина Федоровна. – Надеюсь, это не очередной спектакль, чтобы порадовать старушку, – Зарецкий пытается возразить что-то, но именинница взмахивает рукой, не позволяя перебить себя и говорит строго: – Идемте к столу, ждали только вас. Дальше начинается торжественная часть. Все рассаживаются за длинный стол, по очереди поздравляют, произносят тосты. Мы с Евсеем сидим близко к имениннице из-за степени родства, и я то и дело ловлю на себе задумчивые взгляды пожилой дамы. Нет, конечно, есть еще и любопытные, и даже пренебрежительные – куда без них – но волнует меня отчего-то только мнение именинницы, которая чинно сидит во главе стола и принимает поздравления. Дедушка Зарецкого, как я поняла, не дожил до этого счастливого момента. Столько замечательных слов говорят гости, столько теплых воспоминаний, кто-то даже читает стихи собственного сочинения. И так это все трогательно, так уютно, по-семейному, что у меня снова слезы на глаза наворачиваются. Беру салфетку и стараюсь незаметно промокнуть их. Но от внимания Евсея, конечно же, ни один мой жест не укрывается. – Тебе плохо, болит что-то? – шепчет мне он на ухо и снова приобнимает. Он вообще непривычно милый во время этого застолья, следит, чтобы тарелка у меня не оставалась пустой, подкладывает лучшие кусочки, подливает морс в пузатый бокал. – Нет, – шмыгаю носом тихонько и говорю чистую правду: – Просто у тебя такая дружная и любящая семья. Это так здорово. – Ну-ну, – хмыкает он, но дальше тему не развивает. В какой-то момент гости устают просто сидеть за столом, и начинается движение. Кто-то выходит подышать свежим воздухом – теплая погода как раз располагает, кто-то – полюбоваться озером, кто-то просто сбивается в группки, чтобы поболтать. – Дарья, проводишь меня на террасу? – интересуется вдруг Алевтина Федоровна, и я, конечно, не могу ей отказать. – С радостью, – киваю и поднимаюсь из-за стола. – Я тоже с вами схожу, пожалуй. Засиделся что-то, – встает и Евсей. Я невольно улыбаюсь от того, что он и в этом проявляет заботу, а вот Алевтина Федоровна, хоть и смотрит на внука гораздо мягче, отвечает все еще показательно строго: – Мы и сами прогуляемся, нечего тебе женские разговоры подслушивать. Иди лучше, к матери с отцом подойди, – кивает она в сторону родителей Зарецкого, которых я заочно узнала, когда они произносили поздравительную речь. Красивая пара, хоть и в возрасте уже. И в обоих угадываются черты Евсея, хотя вернее будет сказать наоборот. Они стоят в компании двух женщин, судя по возрасту и некоторому внешнему сходству приходящихся друг другу матерью и дочкой. Евсей нехотя отпускает нас с именинницей и то только после того, как я заверяю его, что буду в порядке и в случае чего начну кричать во все горло. Подставляю Алевтине Федоровне руку, чтобы ей было легче шагать – все-таки возраст у нее почтительный, да и о недавней госпитализации не стоит забывать, хоть Зарецкий и уверяет, что это все манипуляция. – Неужели и правда у вас все серьезно? – пожилая дама смотрит на меня, когда мы устраиваемся в уличных креслах. В ее взгляде искреннее беспокойство, надежда и сомнения. – Я поначалу думала, привел какую-то эскортницу, как сейчас говорят. Но ты на них не похожа, у тебя глаза чистые. И даже немного наивные, что в жизни скорее минус. – Спасибо, – отвечаю серьезно. Отчего-то мне очень важно мнение этой женщины. Словно она теперь и моя бабушка тоже. – Мы действительно с Евсеем вместе, – осторожно подбираю слова. Не хочется обманывать, но и всю гадкую правду вываливать – тоже. – И про беременность он не соврал? А то я знаю, он может, – вздыхает Алевтина Федоровна. – Как раз недавно сделал вид, что продал одну фирму, от которой я просила избавиться. Ты не подумай, я не сошла с ума, – махнула она рукой с тяжелыми перстнями. – Я жизнь прожила и точно знаю, что нечестные деньги счастья не принесут. А в той фирме деньги именно такие. Не хочу, чтобы в старости, когда уже ничего невозможно исправить, Евсей жалел об этом. Меня накрывает стыдом. Ведь именно я теперь владелица той фирмы. И верну ее Зарецкому в строго оговоренный срок. Да у нас сговор против этой любящей и беспокоящейся о родных женщщины! Я беру именинницу за руку и со всей искренностью заверяю: – Ребенок точно будет. Срок еще небольшой, но все уже подтверждено врачами и с их слов идет просто идеально, – я колеблюсь. Так хочется рассказать бабушке Зарецкого обо всем. Чтобы хоть как-то облегчить горящую огнем совесть. Сознаться хотя бы в том, как случилась эта беременность и наши вынужденные отношения. Слова так и просятся с языка, но я не уверена, что Евсей потом меня не убьет.