Глава 41. Дарья

– Да, то есть нет, мы… – лепечу какую-то чушь, судорожно пытаясь придумать оправдание. Вот только придумать тут ничего невозможно! Еще и Евгений не спешит отходить от меня. Так и стоит, тесно придвинувшись. Спасибо, хоть руку из волос убрал. Неужели не видит, как полыхают ледяным гневом глаза Зарецкого? – Прошу прощения, отпускаю Дарью, – личный помощник наконец говорит хоть что-то удобоваримое. – Показал ей, где здесь приличный ресторан. А то девушка сидела запертая в кабинете, как прекрасная принцесса – в башне. И я подумал, что будет неплохо вызволить ее хотя бы на время. – Спасибо за беспокойство, – цедит Евсей и прожигает Женю взглядом. Мне даже немного жаль становится последнего. Но потом думаю, что он должен был уже давно привыкнуть к крутому нраву начальника. Под шумок стараюсь как можно быстрее скрыться в кабинете. Шагаю и чувствую, как взгляд Зарецкого прожигает уже мой затылок. В желудке все остро сжимается. Кошмар! Устраиваюсь за столом, зарываюсь в конспекты и книги – что угодно, лишь бы не смотреть в глаза Зарецкому. К счастью, он не торопится зайти в кабинет, и у меня появляется время на передышку. Спустя пять минут, в течение которых я слышу приглушенные голоса, доносящиеся из приемной – надеюсь, не меня делят! – прихожу в себя и даже умудряюсь убедить саму себя в том, что ничего особо страшного не произошло. Ну подумаешь, постояла рядом с посторонним мужчиной. Так ведь ничего большего не было! А Евсей сам виноват, оставил меня голодать в одиночестве, вот теперь пусть и не предъявляет претензий! Вздрагиваю от щелчка двери. Поворачиваюсь и смотрю на степенно приближающегося Зарецкого как кролик на удава. Все бодрые мысли тут же деваются куда-то, и я снова сгибаюсь под грузом навеянной вины. Босс останавливается напротив моего стола, сверлит потемневшим взглядом и в довершение ко всему барабанит пальцами по столешнице. Чувствую, как руки начинают трястись. – Мне нельзя нервничать! – выпаливаю звонко, подскакивая со стула. – А есть из-за чего? – вкрадчиво интересуется этот гад, делает шаг вперед и врезается всем телом в меня. На талии сжимается стальная схватка. – А, Даша? – заглядывает в глаза. Чувствую себя пойманной бабочкой, которую вот-вот проткнут булавкой. Жуть! – Ты меня пугаешь, – признаюсь. Голос слабый и дрожит. Руки сами собой вцепляются в каменные бицепсы, ища в них опору. – А знаешь, что пугает меня? – Рычит. Негромко, не на публику – только для нас двоих, но рычит! Вибрация из его груди переходит в мое тело. Слабое и безвольное. – Когда какой-то левый мужик лапает мою женщину! – Я не твоя женщина, – лепечу неуверенно. Да я и сама не знаю, какие отношения связывают нас двоих! Но явно же не такие близкие, на какие намекает Евсей. – Уверена? – прищуривается, а потом кивает самому себе: – Вот прямо сейчас и проверим! Не успеваю я и пикнуть, как моих губ касается жгучая печать. Руки Зарецкого со всей силы вжимают меня в твердое горячее тело, а его рот начинает так остро и развязно целовать меня, что коленки слабеют. Но самое жуткое – внутри я просто счастлива от такой неприкрытой агрессии! В животе порхает целый рой бабочек, они бьются там неистово, в воображении взрываются красочные фейерверки, а во рту вкус Зарецкого – самый лучший и приятный вкус на свете. – Будешь так призывно стонать, и я не смогу остановиться на малом, а весь офис будет знать, за какие такие таланты я взял тебя в личные стажерки, – отрывается буквально на несколько мгновений, чтобы сообщить важное, и снова возвращается к моим губам. Евсей их терзает самозабвенно, так откровенно и пошло, что я улетаю. Все тело горит, губы и щеки саднит от щетины, и мысль о том, чтобы не останавливаться на малом, уже не кажется мне отвратительной. Наоборот, делается все привлекательнее с каждой секундой. – Евсей… – хнычу, сама не зная, почему. А вот Зарецкий, кажется, догадывается. – Твою мать, Даша! – рычит он и пытается отдышаться. – Крышу мне сносишь, маленькая, – утыкается лбом в мой. Мы оба пылаем. Дышим тяжело и надсадно, будто бежали марафон. – Но наш второй первый раз будет красивым, больше я с тобой не лажанусь. Офисный стол тут явно не подходит. Зарецкий о чем-то болтает, а до меня смысл его слов доходит не сразу. Я не понимаю, почему мы больше не целуемся. Для остановки нет никакой объективной причины! – Евсей… – зову жалобно. Мои руки скользят по мощной шее, пальчики зарываются в темные волосы. – Так, нам срочно нужно сменить обстановку, – командует он. – Собирайся, наше свидание начнется чуть раньше. Зарецкий сам накидывает на меня плащ, берет за руку и ведет вглубь кабинета. Я ничего не соображаю, просто переставляю ноги и стараюсь прогнать туман, окутавший мозг. За еще одной неприметной дверью обнаруживается винтовая лестница. Вопросов становится только больше, но я послушно следую за Евсеем. Он приводит нас на крышу, где в лучах яркого весеннего солнца поблескивает гладкими боками вертолет. – Вертолет? – хрипло озвучиваю очевидное. Как будто мне полетов мало!