60

Тихий вечерний лес казался нереальным после взбудораженной, стоящей на ушах академии. Едва за нашими спинами погасло сияние портала, вокруг начали перекрикиваться птицы. Эд вырвал у Соры из руки список необходимых ингредиентов от ректора, пробежался глазами и, фыркнув, смял в кулаке. – Полная ерунда. Мглы больше нет, значит и академии тоже скоро не станет. Кому это всё нужно? Он первый зашагал по тропинке, петляющей между деревьями. Лорейн и Сора последовали за ним. Мы с Францем неловко переглянулись, прежде чем двинуться следом. После разговора с отцом он вёл себя непривычно замкнуто. Наверное, как и подобает принцу. Со мной он по-прежнему был предупредителен, но его прикосновения оставались вежливыми и корректными. Так прикасаются к чужой. Тропинка привела нас к сложенному из камней закопчённому костровищу. От по-простому оборудованной стоянки разбегалось несколько дорожек: к озеру и трём палаткам. Мы с Сорой дошли до одной. – Мда, все прелести походной романтики, – констатировала она, смахивая с тента насекомых. Внутри оказалось достаточно места, чтобы разложить пару спальников. Не люкс, но всё ещё лучше, чем академия, полная людей, жаждущих обо всём тебя порасспросить. Когда мы вернулись, парни уже развели костёр. Мы принялись за приготовление нехитрой еды: крупно порезать, посолить, пожарить на углях. Я делала всё машинально, вспоминая завтрак с Францем в кафе. Кажется, это было целую жизнь назад, когда мир вокруг ещё не сошёл с ума. Разговор шёл только о том, что происходило прямо сейчас. Все слишком устали, и к тому же были подавлены тем, что Дэниел остался под стражей. Когда стемнело, мы расположились вокруг костра не в силах ни разговаривать, ни разойтись, слушая, как трещат искры и поют сверчки в кустах. Наконец, Лорейн нарушила тишину. – Франц, его же отпустят? Легарро задумчиво кивнул. Пламя отбрасывало золотые отсветы на его волосы и кожу, делая его нереально красивым. Я изо всех сил старалась не смотреть. – После допроса. Ректор обещал сразу отправить его к нам, – Франц вздохнул. – Кажется, придётся всё-таки занять императорский трон, хотя бы для того, чтобы вернуть Анвуду титул и земли. Подлец, всё-таки придумал, как испортить мне жизнь. Мы переглянулись со смешками. Ещё какое-то время прошло в тишине, которую неожиданно нарушили приближающиеся бодрые шаги. – Дэн! Улыбающийся Спаркс, или теперь уже Анвуд, шёл по тропинке, подсвечивая путь магическим огоньком. Мы с Сорой вскочили, но Лора опередила нас, бросаясь вперёд и повисая у парня на шее. Он крепко обнял её, закружив. Парочка ненадолго исчезла в тенях, а потом Лорейн увлекла нашего друга за собой по тропинке к озеру. Сора вернулась на место, переводя озадаченный взгляд на Эда. – Я думала, вы пара, – пробормотала она. – А мы расстались, – тот широко улыбнулся. – Решили, что лучше быть хорошими друзьями, чем плохими супругами. Родители ещё не знают. Я намерен взять всю вину на себя. Рыжая почему-то отвела взгляд в сторону. Кажется, впервые в жизни у неё не нашлось едкого комментария. Молчать вчетвером, когда в соседних кустах кто-то целуется, оказалось ещё более неловко. Голден ушёл к палатке и вернулся с гитарой в руках. – Осталась с прошлого выезда. Я незаметно улыбнулась, глядя на поражённый взгляд подруги. – Не знала, что ты умеешь играть. Вместо ответа Эд начал наигрывать мелодию. Сора принялась подпевать. Наконец-то эти двое не спорили, а улыбались друг другу. Я невольно взглянула на Франца и встретила его взгляд. Перспектива на вечер вырисовывалась невесёлая. Сейчас костёр догорит, парочки будут увлечены друг другом, и здесь останемся только мы с Францем – на пепелище. Пожалуй, это было немного слишком для одного дня. Я незаметно ускользнула в нашу палатку. Устроилась на спальнике, слушая звуки гитары и голосов, глядя, как на тенте шевелятся тени в лунном свете. Наконец, музыка стихла и раздались шаги. Я закрыла глаза, притворяясь спящей. Сора, конечно, не могла не заметить, что у нас с Францем что-то не так. А значит, расспросов не избежать. Но вместе с ночной прохладой в палатку проник запах миндаля. Я резко села, раскрывая глаза. Рядом со мной сидел Франц. – Что ты здесь делаешь? – голос внезапно изменил мне, садясь на первом же слове. Принц улыбнулся и улёгся рядом, закидывая руки за голову. – Эти двое слишком гордые, чтобы сделать первый шаг. Пришлось немного помочь им определиться с местом для ночёвки. Я легла рядом, не в силах отвести от него взгляд. За этот длинный день Франц как будто стал серьёзнее и даже старше. – Ты всё же решил стать императором? Он тяжело вздохнул. – Я буду плохим правителем. Таким же как мой отец. Император должен быть не только жёстким, но и милосердным. Способным думать не только о том, как добиться своих целей, но и о людях. Так уж вышло, что у меня этих качеств нет. Франц повернулся ко мне, глядя прямо в глаза. В палатке вдруг стало невыносимо жарко. Он мягко улыбнулся. – Зато они есть у другого человека. У той, кто способна меня научить. У которой я хотел бы учиться. Так что мне нужно кое-что узнать, прежде чем принять окончательное решение. Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как стучит сердце в груди. – Эни, ты будешь со мной? Я знаю, что наши чувства немного изменились, но может быть мы ещё могли бы… Франц легко коснулся моих пальцев, и те крепко сжались, не отпуская его. Простое прикосновение переросло в тесные объятия, а те – в поцелуй с солёным привкусом моих слёз. Страсть больше не оглушала, но ярко горела, давая возможность узнавать друг друга медленно, без спешки. Когда мы остановились, Франц прижимал меня к себе так крепко, будто не планировал отпускать в ближайшее столетие. – Ты моя, слышишь, цветочек? – тихо сказал он. – Со всеми своими лепестками и колючками. Так же, как и я твой. Мы предназначены друг другу. Я всхлипнула, прильнув к нему всем телом. – Я думала, что всё закончилось вместе с договором. – Ничего не закончилось, – Франц ласково погладил меня. – Всё только начинается.