Глава 17. Акула

— У неё будут большие неприятности! — шепчет Кара, гнусно хихикнув в моё плечо.

Я наблюдаю за сценой, разыгрывающейся на моих глазах. Тихоню обвинили в воровстве из-за того, что камера засняла, как она рыскала по карманам пиджака препода. Тихоня искала мою бандану. Она мне её вообще-то вернула. Но я уверен, что эта чистая девочка не стала бы красть бумажник преподавателя.

— Пройдёмте в мой кабинет. Прошу! — директор подталкивает Тамиллу в сторону.

Один из охранников, видя её нерешительность, утягивает крошку в сторону. Тамилла медлит. Словно находится в ступоре и не может поверить в случившееся. Большие карие глаза беспомощно мечутся из стороны в сторону в поисках поддержки и выхода. Я прямо всей кожей ощущаю, как ей стыдно и неприятно находиться в роли воровки. Процессия удаляется. Кара треплется о чём-то. У меня перед глазами стоит беспомощный вид Тихони, а проснувшаяся совесть почему-то винит меня в случившемся.

Вообще-то на моих глазах разворачивались драмы и пострашнее. В некоторых из них я был непосредственным участником. Всё было намного грязнее, опаснее и жёстче. Но правда в том, что для сладко-пряничного мира Тихони даже обвинение в воровстве подобно девятибалльному шторму. Она не привыкла к такому. И она непричастна. Уверен!

Я срываюсь следом.

— Акула, куда ты? — кричит позади Кара.

— У меня дела, — бросаю через плечо.

Вихрем проношусь до кабинета директора и врываюсь без стука. Кое-кто из присутствующих вздрагивает.

— Александр Хоуп! — возмущённо говорит секретарша, сминая лист бумаги, на котором что-то писала до моего вторжения. — Научитесь стучать.

— Александр? — обращается ко мне директор. — В чём дело?

Мой взгляд застывает на фигурке Тихони, сидящей на самом краешке стула. Её плечи поникшие, а тёмные волосы закрывают лицо. Мне кажется, что она вот-вот разревётся.

— Дело в том, что Ти… Тамилла Экклз, — поправляю себя. — Не могла украсть бумажник. Я на этом настаиваю.

— Вот как? Может быть, у вас есть весомые доказательства? — директор откидывается в кресле. — Давай, — предлагает жестом сесть на стул. — Я тебе послушаю.

— Простите, но здесь не о чем разговаривать! — возмущается преподаватель физики. — У меня пропал бумажник, вы видели, как она рылась по карманам…

— Я только достала бандану, — оправдывается Тихоня.

— Подтверждаю. Вы забрали мой головной убор, — улыбаюсь и перетаскиваю свой стул ближе к Тамилле. — А моя девочка просто захотела её вернуть! — заявляю с улыбкой, обнимая Тихоню за плечо. — Моя отважная малышка…

На лицах директора и преподавателя по физике написан скепсис.

— Меня не волнуют ваши отношения. Есть факты, — упрямо говорит преподаватель.

— Давайте посмотрим, — предлагаю я.

— Вас это вообще не касается, — вставляет свои пару слов секретарша.

— И всё-таки я настаиваю, — смотрю прямо директору в лицо, выдавливая из себя: — Пожалуйста!

Говорю это самым смиренным голосом, на какой только способен. Как только язык не отломался? Сжимаю пальцы на плече Тихони, мысленно говоря, что ей придётся отработать мою помощь.

— Ладно, — соглашается директор. — Давайте посмотрим. Я остановил запись на этом моменте.

Он тянется к своему компьютеру, щелкает мышкой и запускает на большой экран данные с видеокамеры.

Ох, чёрт… Вот же реально видно, как Тихоня снуёт по карманам, торопится и делает это очень небрежно!

— Видите? Она засовывает это в рюкзак! — победным тоном заявляет преподаватель физики.

— И это не ваш бумажник. Ну же… Поставьте помедленнее и приглядитесь! — требую я.

Директор с неудовольствием смотрит в мою, а запись, поставленная на ускоренное воспроизведение, тем временем обрывается.

— А это что?

— Это какой-то шутник набросил тряпку на камеру. Восстановили через час, — отзывается один из охранников.

— Я прошу перемотать назад. Тамилла совала в рюкзак мою бандану. Чётко видно, что это тряпка! — презрительно смотрю на преподавателя. — Как нехорошо использовать личную неприязнь, чтобы обвинить невиновного!

— Ты вылетишь из колледжа следом за своей подружкой! — грозит пальцем преподаватель.

— Так. Тихо! — стучит линейкой по стулу директор. — Если бы Тамилла не брала чужой бумажник, он бы не оказался в её шкафчике.

— А вы проверяли? Кто-то другой спёр бумажник и подбросил Тамилле.

— Ох уж это развитая фантазия малолетних преступников, — отзывается преподаватель по физике.

— Я давно не малолетка, — возражаю я.

— Прошу всех успокоиться. Давайте разберёмся со временем и просмотрим запись, — заявляет директор.

Переключившись на нужную камеру и выставив верный промежуток времени, директор снова запускает запись.

Я приготовился долго ждать и пялиться во все глаза — ведь на переменах в коридоре полно студентов. Но нужного человека я замечаю почти сразу же.

— Стоп! — почти подскакиваю на месте. — Вот же сука!

— Александр, — обрывает меня директор. — Не выражайся в моём кабинете.

— Остановите, — прошу звенящим от злости голосом.

На большом экране видно, как возле шкафчика Тамиллы крутится Кара. Ловко вскрывает его и подбрасывает бумажник.

— Вот и вор!

Повисает тишина. Директор отматывает плёнку назад и ставит на медленное воспроизведение, чтобы точно убедиться в правильности сделанных выводов.

— Хорошо. Тамилла, от лица управления колледжа я приношу тебе извинения. Мистер Браун… — директор смотрит на преподавателя физики.

— Я не стану извиняться перед девчонкой, шныряющей по чужим карманам. И как эта девушка провернула фокус с камерами? — не сдаётся упрямый препод.

— Проще простого. Вам же сказали — набросили тряпку. Камера в аудитории висит над самым входом. Ограниченный угол обзора. Встать в слепой зоне и надеть шваброй тряпку проще простого.

— О, ты так сведущ в этом! Может быть, ты сам участвовал в этом, а? — скалится мистер Браун.

— Нет, в это время я был во дворе с парнями. Трепался о том, о сём… Можете поискать меня по камерам, — улыбаюсь во весь рот. — На вашем месте я бы пригласил в кабинет для разговора Кару Агирре.

— Кармен Агирре, — кривится директор. — Разговор будет непростым. У неё было несколько предупреждений. Боюсь, это станет последним!

— Я могу идти? — тихо спрашивает Тамилла.

— Да, конечно.

Тихоня выскальзывает из кабинета. Я встаю, чтобы отправиться следом, но директор призывает меня остаться…

…Из кабинета директора я выхожу спустя полчаса или больше — господину большая шишка не терпелось узнать, сколько и чего я знаю о камерах видеонаблюдения. Может быть, они начинают подозревать меня в чём-то противозаконном, но на этот учебный год я планирую быть пай-мальчиком, чтобы получить заветную положительную характеристику.

Потом я пускаюсь на розыски Кары — Кармен Агирре. Но оторву найти не удаётся. Парни говорят, что она сбежала с занятий. Впрочем, я знаю, где её найти. Я устрою ей взбучку за то, что она посмела подставить Тихоню, выставив её воровкой. Подлая, наглая дрянь! Взревновав к Тихоне, решила избавиться от соперницы. Честно говоря, не думал, что у Кары хватит на это мозгов. Но хватило же.

Потом мне приходится вернуться к занятиям. Но, взглянув на время, я понимаю, что до их конца осталось минут пять, не больше. Поэтому я отправляюсь покурить за угол здания. Выудив сигарету из пачки, чиркаю зажигалкой и затягиваюсь струёй горьковатого дыма. Взрывом эйфории пронимает насквозь, аж до трясучки — так долго не курил.

— Здорово, Акула!

Я оборачиваюсь на знакомый голос.

— Олли? — смерив взглядом знакомого, обнимая, хлопнув по спине. — Вымахал, как Эмпайр-стейт-билдинг!

Русоволосый великан довольно усмехается. Оливер Спайкс, или Олли, родом из того же нищего квартала, что и я. Сколько его помню, он всегда уступал в росте другим парням. Мы с ним на пару считались самыми мелкими. Потом семья Олли переехала в райончик почище нашего, и общение само собой сошло на нет. Но сейчас я смотрю в загорелое лицо бугая и вспоминаю все наши проделки и приключения.

— Какими судьбами? — уточняю. — Ты вроде теперь из белых людей?

— Ну, типа того, — морщится он. — Для некоторых я до сих пор выродок из квартала Чёрных Псов, несмотря на то, что три года живу в другом месте. Так-то, брат. Это навсегда…

Киваю согласно, предлагаю здоровяку закурить. Он охотно стреляет сигаретку и опирается плечом о здание.

— Ну так что ты здесь делаешь?

— Вообще-то, заглянул сюда к одному знакомому, но направляюсь в школу. Ну, вон та, через дорогу!

— В школу? Что ты там забыл?

— А-а-а-а, — отмахивается он. — Двоюродная старшая сестра приболела, её муж на фуре в рейсе. Сестру положили в больницу на пару недель, будут делать операцию на почках. Кроме меня, некому отвозить и забирать мелкого пацана из школы. Скоро кончатся уроки, заберу сорванца… — приятель усмехается. — Знаешь, что этот пацан сделал первым делом, когда я приказал ему тащить маленькую задницу вместе с рюкзаком в мою тачку? Он послал меня на хер!

— Сколько ему?

— Будет девять!

— Добро, — киваю я. — У парня колокола, что надо. Из него выйдет толк.

— Ага, вот только мне с ним типа возиться и подавать хороший пример. Дети — это тот ещё головняк…

Я согласно киваю, слушаю болтовню приятеля. Краем глаза замечаю что-то знакомое. Оу, на парковке появляется Тихоня и спешит к своему праворукому «Форду», гнилому до самого основания. Что-то начинает зудеть внутри, а те самые колокола, блин, едва не звенят при одном лишь взгляде на стройную малышку. Она до сих пор выглядит расстроенной. Мне как никогда раньше хочется развеселить её. Не знаю, почему у неё всегда такие грустные глаза. Даже когда Тихоню никто не притесняет, не обижает, не обвиняет в воровстве. Даже когда она треплется с болтушкой Луизой, в глазах Тихони остаётся толика серьёзного выражения с каплей слёз. И мне до сильнейшего зуда во всём теле хочется это исправить. Любым способом.

— На кого пялишься? — спрашивает приятель.

— Ни на кого, — отвечаю я.

Но друг успевает проследить направление моего взгляда и присвистывает.

— Та крошка в белом? А она ничего, да? Такие скромные с виду малышки в постели самые горячие, — зачем-то говорит приятель.

После его слов жар во всём теле увеличивается на пару градусов. Я не вчера родился на белый свет и понимаю причину своего состояния. Тихоня меня возбуждает. Штырь начинает напрягаться при виде неё, и не имеет большого значения, когда у меня был секс. Только вчера я развлекался с Карой у неё дома, пока предки были на работе. Но сегодня меня снова упорно клинит на Тихоню — Тамиллу Экклз.

Да она вообще не в моём вкусе. Но организм не обманешь. Ему хочется попробовать эту девочку. Хочется распробовать её крохотную, невинную прелесть, припрятанную между стройных ножек.

— Остынь, приятель, — улыбается Олли. — Она не для тебя. Не твой уровень. Хорошие девочки не выбирают плохих парней.

Слова приятеля разжигают азарт в моей крови.

— Хорошие девочки обожают плохих парней! — возражаю с азартом.

— Ага, как же! — фыркает Олли, притаптывая окурок в газон.

— Она по мне сохнет. Сутки напролёт не будет вылезать из моей кровати! — говорю я, представляя, как раскладываю Тихоню у себя в берлоге.

Во рту начинается повышенное слюноотделение, стоит мне лишь подумать о её трусиках — наверняка целомудренных и полностью закрывающих упругую попку, которая так и просится в мою натруженную ладонь.

— Ну да, ну да! — открыто гогочет Олли

— Спорим? — протягиваю ладонь.

Олли задумчиво смотрит на мою руку, потом переводит взгляд на Тихоню, решает что-то для себя. Внезапно спрашивает:

— Слышал, у тебя крутой байк? Японский?

— Так и есть. Ну так что, спорим? В случае выигрыша с тебя пять штук чистым наликом! — несу бог весть что, но уже не могу притормозить.

— Спорим! — азартно хлопает по моей ладони Олли. — Но учти, мне нужны доказательства.

— Они у тебя будут. Готовь бабки, можешь считать, что девчонка уже облизывается на мой конец!

— Ну-ну… — закатывает глаза Олли, сверяется с часами. — Ох чёрт, мне пора двигать за мелким! Не то свалит!

— А мне надо на занятия, — иду в корпус колледжа, но оглядываюсь на Тихоню.

Её «Форд» отъезжает с парковки, фырча и надсадно кашляя. Надо же, Тихоня сваливает с занятий? Что-то неслыханное! Особенно, если учесть, что я собираюсь высидеть оставшиеся пары, в том числе практическую химию. Досидеть до конца занятий и не спалить кабинет к чертям.

Затащить Тихоню в койку? Что может быть проще и, смею надеяться, приятнее?