Глава 19. Тихоня

По непонятной причине кошмар, не покидающий мои сны, находится во дворе моего дома. По ещё более непонятным причинам он стремится облапать меня при каждом удобном случае и засунуть свой язык мне в рот! При этой мысли все мои внутренности начинают сладко сжиматься и пульсировать в неистовом ритме. Сумасшествие какое-то, честное слово. Я не понимаю, почему Акула так сильно влияет на меня. Только из-за красивого лица, идеального тела и сильных рук? Но характер у него — полный отстой, а намерения ещё хуже. К тому же он упрямый и наглый. Наглый настолько, что не останавливается на пороге, а заваливается следом за мной в дом. Я оборачиваюсь, желая приструнить, но его заплывающий глаз смотрится не самым лучшим образом. Проклиная собственную доброту, я вздыхаю и машу рукой, приглашая парня в кухню. Я появляюсь там вовремя, чтобы предотвратить ещё одну катастрофу — малыш Бо пыжится, пытаясь поднять графин со свежеприготовленным лимонадом.

— Как насчёт того, чтобы сделать это вдвоём! — поддерживаю графин так, чтобы Бо думал, будто он сам наполняет стакан лимонадом, не расплескав ни капли.

— Я учу Тамиллу хозяйничать, — шмыгнув носом, важно говорит Бо Акуле.

Заполучив стакан с лимонадом, Бо присасывается к нему и осушает крупными глотками.

— Держи. Это тебе, — протягиваю пакет со льдом Акуле. — Или нужно дать ещё один? Для… — смущаюсь. — Ну, короче, ты понял.

— Ммм… — с облегчением стонет парень, приложив холодный пакет к лицу. — Спасибо. Хватит одного. Коза промазала. Кэп и его два младших брата не пострадали.

— Значит, ты солгал! — возмущаюсь.

Я не очень сильно переживаю за мужское достоинство Акулы, но я правда поверила, что коза боднула его в яйца. Кому, как не мне, знать, что Бет бодается довольно болезненно.

— Она меня боднула. Но я смог это пережить, — в ту же секунду отзывается хулиган. Я принимаюсь за овощи — нарезаю их кубиками, чтобы приготовить рагу. Бо сидит рядом на стуле и болтает ногами в воздухе, пытаясь сложить пазл. — Ты прогуляла занятия.

Единственный глаз Акулы смотрит на меня с осуждением.

— Что-что? Самый главный прогульщик и второгодник упрекает меня в том, что я не захотела быть на занятиях, после того, как…

Не желаю говорить при Бо о гадостях вроде предательства и воровства. Малыш и без того видит иногда то, что ему не следует, и подхватывает грязные бранные словечки Макса. Добавлять к этому ещё и свои проблемы я не желаю.

— Прости. Это было глупо. Кармен ответит за то, что пыталась тебя подставить, — жёстко заявляет хулиган.

На мгновение по телу разливается горячая волна, следом бегут острые мурашки. Возможно, это всего лишь бравада хулигана, но слышать всё равно приятно.

— Друг принёс тебе задания, — важно заявляет Бо.

— Друг? — переспрашиваю со скепсисом в голосе. — Друг мог бы скинуть задания в сообщении. Необязательно приезжать.

— Обязательно, если я хочу сказать «извини» лично.

Оу… Я не ослышалась? Или Акула повторно произносит извинения, не зажимаясь и не процеживая их через стиснутые зубы? Это действительно тот самый Акула? Или его подменили?

— Как зовут твоего друга? — спрашивает Бо.

— Его зовут Акула.

— Вау! — глаза Бо горят восхищением. — По правде Акула?

— Нет, конечно, — фыркает хулиган. — Меня зовут Александр, но Акула звучит круче, да?

— В десять раз круче! — Бо умеет считать и знает цифры до десяти, поэтому при каждом удобном случае добавляет «в десять раз круче» или «в десять раз хуже» — смотря по обстоятельствам.

Судя по тому удобству, с которым Акула развалился на кухонном диване, он не собирается покидать мой дом в течение ближайшего времени. Первый запал прошёл. Начинаю чувствовать себя неуютно под его пронизывающим взглядом, которым он намеренно медленно и пристально скользит по моей фигуре. Не знаю, какие мысли бродят в этот момент в его голове. Наверняка вовсе не безобидные. Краем глаза замечаю, как Бо начинает ёрзать и трогать свой памперс.

— Ты хочешь писать? — спрашиваю его.

— Так вот для чего у него памперс! — подаёт голос Акула. — Знаешь, он уже довольно большой парень.

— Я не спрашивала твоего ценного мнения, Акула, нужен моему младшему брату памперс или нет. Ты ничего не знаешь обо мне и Бо. Если тебе ещё нужен лёд — держи пакет покрепче у своего лица и проваливай!

Злость возникает за считанные мгновения. Когда речь заходит о младших братьях, я не умею сдерживать себя и готова защищать их даже ценой собственной жизни. Я побаиваюсь Акулу, но не могу позволить совать ему свой красивый нос в дела моей семьи.

— Пойдём, Бо. — Хватаю малыша за ручку и говорю мерзавцу, задержавшемуся на моей кухне. — Ты знаешь, где находится дверь на выход!

— О нет, так ты ничего не добьёшься, — фыркает Акула и, отбросив пакет со льдом, перехватывает Бо за запястье.

— Отпусти моего брата! — шиплю рассерженной кошкой.

— Я покажу ему, как это делается по-мужски! И если у меня ничего не выйдет, то я свалю в тот же миг, идёт?

Хулиган подпирает массивным плечом стену и снова смотрит на меня дерзким оценивающим взглядом, в котором пляшут игривые черти.

— Ладно, — фыркаю я. — Давай. Я посмотрю на это.

— Не-а. Тебе нельзя. Это мужские дела, причиндалы и всё такое… — подмигивает Акула. — Итак, Бо, где у тебя туалет?

— Ну-ну… — говорю им вслед, возвращаясь на кухню.

Я загружаю овощи в казан и ставлю отвариваться рис на гарнир. Не думаю, что у Акулы получится уговорить Бо пописать правильно. Во-первых, у этого грубияна явно нет опыта общения с детьми. Во-вторых, Макс пытался заставить Бо писать правильно и только напугал его своими криками. Даже Дэн не может помочь Бо сделать свои делишки верно. Только со мной Бо может расслабиться и сходить на свой горшок.

Проходит минут двадцать. Я успеваю сотню раз позлорадствовать на тему, что у Хулигана ничего не вышло. Но через секунду Акула появляется в кухне, а следом за ним идёт Бо. Невероятно важный, надувшийся от гордости. На попке брата красуются жёлтые шортики — вероятно, Акула взял их с полки в ванной комнате.

— Как только захочешь писать, скажи мне, идёт? — целую Бо, помогая ему усесться на высокий стул.

— Я уже всё сделал!

Да неужели? Я с изумлением смотрю на Акулу. Он перекатывает из одного уголка чувственного рта в другой зубочистку. Не понимаю, в какой момент негодяй успел свистнуть зубочистку со стола. Но он мастерски управляет ей и сверлит меня пронзительным взглядом.

— Я тоже гожусь на кое-что.

— Тебе просто повезло. Случайность!

Достаю из шкафа тарелки, расставляя на столе. По-хорошему, Акуле стоит убраться, но я не привыкла выгонять гостей, тем более когда по всей кухне разносится аромат домашней пищи. К тушёным овощам и рису я разогреваю мясо индейки, которое готовила ещё вчера.

— Ты можешь остаться на обед, — предлагаю как можно более нейтрально.

Акула косится на часы, висящие на стене:

— У меня мало времени, но если ты настаиваешь, я составлю вам компанию.

Нет, я ни капли не настаиваю, но не выгонять же нахала щёткой для уборки. Поэтому я ставлю перед ним тарелку и опускаю на середину стола блюда.

Слышится щелчок двери и топот ног — Дэн вернулся из школы и проносится вверх по лестнице.

— Дэн, ты вернулся как раз к обеду! Спускайся к нам.

В ответ братишка буркает что-то вроде «не хочу есть». Может быть, что-то стряслось в школе? Я не настаиваю и не несусь следом за братом. Если захочет, он спустится к столу или возьмёт еду и пообедает у себя в комнате. Наложив Бо еду в тарелку, замечаю, что Акула так и сидит с пустой тарелкой.

— Ты не ешь рис или тушёные овощи?

— Ем.

— Тогда почему на твоей тарелке пусто? — удивляюсь я.

Акула пожимает плечами, но тянется к общему блюду, накладывая себе всего по чуть-чуть. Он ведёт себя немного скованно и, опустив свои кулаки на колени, разглядывает их.

— То, что я наговорил тебе о семье… — отрывисто говорит. — Было паршиво. Не бери в голову, окей? Я не знал.

Акула не договаривает, но устремляет взгляд на большую семейную фотографию, висящую на стене. Там все мы, включая родителей, ещё живых и полных радости.

На мгновение мне становится грустно. Боль потери пронзает сердце, словно отравленный кинжал. Говорят, со временем боль притупляется, и становится легче. Если найдёте того болвана, кто это придумал, можете смело плюнуть ему в лицо. Легче не становится. Больно будет всегда. Из моей жизни вырвали огромный кусок, и эта кровоточащая рана продолжает ныть с такой же силой, как в первый день разлуки. Кажется, я снова разревусь, но заставляю себя перехватить эмоции, вздохнуть глубже и пытаюсь улыбнуться.