Глава 23. Акула

Тихоня держится крепко за мой торс. Её тонкое, стройное тело распластывается по моей спине. Даже через кожаную куртку я чувствую этот жар. Он обжигает меня до самых костей. Приятно будоражит нервные окончания. Выплясывает на самом пике острых и взрослых фантазий с участием этой крохи.

Мысль о споре лишь подстёгивает меня. Нет ничего невозможного. Стоит только захотеть — и Тамилла будет моей. Да. Будет.

У Тамиллы нет ни парня, ни сколько-нибудь большого опыта в этих делах — ясно по чистому взгляду и робости. Когда я сминал ладонью её задницу и грудь, она дрожала невероятно сильно. Пульс бился оглушительно громко, передаваясь и мне. Она отзывчивая, но ещё незнакомая с мужской лаской.

Что ж, похоже, у Тихони есть пробел в сексуальном образовании. Который я очень скоро заполню своим членом. Он уже стоит в трусах, как кол, причиняя неудобства. Хочется тормознуть в первом попавшемся переулке и распластать кроху по стене. Вбиваться языком в её мягкий, тёплый ротик своим языком. Глубоко-глубоко. Вылизывая стоны и наслаждаясь отзывчивостью. Думаю, Тихоня не умеет баловаться язычком по-взрослому. Чёрт подери, сколькому придётся её учить. От мысли об уроках, которые я собираюсь преподать ей в скорейшем времени, член становится ещё твёрже. Каждая клеточка тела зудит от сильнейшего напряжения. Не думал, что наша летняя стычка засядет у меня в башке. Не ожидал, что желание попробовать крошку станет навязчивой идеей.

Уверен, она будет пытаться избежать близости. Но я ей этого не позволю. Меня застолбило на мыслях о ней. Этот зуд внутри и пожар не уймётся. Взять, подчинить, выбить из её тела стоны удовольствия. Оставить метки на нежной коже. Свои метки.

Только так отпустит…

***

Байк торможу в спальном районе. Слезаю с него и помогаю слезть Тихоне. Она начинает заметно нервничать.

— Что мы здесь делаем?

— Скоро увидишь. — Я забрасываю на плечо рюкзак и протягиваю ей ладонь. Она цепляется за неё пальцами, доверчиво позволяя вести себя по тёмной улице. — Ты такая легкодоступная цель, — говорю ей.

Она вздрагивает, как от щелчка кнута, и замирает на месте, как вкопанная. Глаза становятся огромными озёрами, полными испуганной, горькой влаги. Блестят в темноте и манят быть ближе к ней.

— Я не дамся. Я буду сопротивляться. Дэн знает, с кем я уехала, — тараторит она, пытаясь вырвать свою руку из моей ладони.

— Расслабься, это была шутка, — забрасываю руку ей на плечо, притягивая к своему телу поближе.

Сразу начинается адский зной. Пекло. Даже прохладный ветерок не охлаждает пыл. Контакт с телом Тихони даже через несколько слоёв одежды поджигает мою кровь. Губы щекочут волосинки, выбивающиеся из причёски Тихони. Отрава в крови начинает бурлить ещё сильнее. Всего на секунду представляю Тихоню без одежды. Я рисую в голове картинку, но она кажется неправильной. Неполной и несовершенной. Мне кажется, в реальности всё будет иначе. Острее и неизбежнее, как прыжок с обрыва.

Втягиваю запах волос Тихони. Сладкая и такая чистая, что нет сил удержаться. Ни одного грёбаного шанса.

Тебе не уйти от меня сегодня, Тихоня. Сожру, не оставив ни крошки.

— Знаешь, чей это дом? — киваю в сторону одноэтажного небольшого домика.

— Понятия не имею.

— Дом Кары. Кармен Агирре. Той девчонки, что хотела подставить тебя.

— Мы стоим возле дома твоей подружки? — уточняет Тихоня. — Давай ты сам зайдёшь к ней в гости? Без меня!

— Стой! — рыкаю, впиваясь пальцами в нежную кожу её талии. — Ты идёшь со мной. И не бойся, сегодня её нет дома.

— Я не хочу! Не хочу даже знать, зачем ты меня сюда притащил.

Малявка упирается подошвами кед в потрескавшийся асфальт. Приходится перебросить её через плечо, отвесив пару звонких шлепков по упругой заднице, обтянутой узкими джинсами-скинни.

— Ой! — верещит Тихоня, пытаясь вырваться.

Царапает мою шею, как маленькая кошечка. Но у Тамиллы короткие закруглённые ногти. Даже без лака. Поэтому большего вреда причинить не получается.

— Послушай меня! — шлёпаю ещё раз. С каждым шлепком возбуждение становится лишь сильнее. Опускаю Тихоню на крыльце и прижимаюсь всем телом под её возмущённый писк. — Кара — не моя подружка. Я трахал её время от времени. Но я не встречаюсь с ней. Сейчас кончено абсолютно всё. Даже одноразовый трах. Ясно?

Опираюсь ладонью на стену. Но пальцы хотят двинуться ниже и ниже. Им хочется расстегнуть пуговку на джинсах малышки, чиркнуть молнией ширинки и нырнуть в её трусики. Потрогать. Ощутить. Она гладенькая или оставляет немного пушка сверху своих складочек? Дыхание становится горячее и тяжелее. Пульс бьёт в ушах. Я смотрю на Тихоню сверху вниз. Влажные глаза блестят возбуждённым блеском. Она тоже дышит чаще и жарче. Наш контакт волнует её не меньше, чем меня. Я наступаю ещё немного, подавшись бёдрами к низу её живота.

— Кара поступила дерьмово. Она поплатится за это, — наклоняюсь, слизывая жаркий ветерок дыхания с её приоткрытых пышных губёшек.

Ещё не вбиваюсь языком, но уже на грани. Пробую кромку её губ. Дрожащих и приоткрывающихся… Не выдерживаю и окончательно распластываю её по стене, раздвигая языком губы. Сразу. В самую мякоть. Сочную и с привкусом клубники. Ловлю жаркий острый конец её язычка, забавляясь с ним. Засовываю язык поглубже и бью им сильно, чтобы Тихоня почувствовала пирсинг в моём языке.

Ладошками Тихоня пытается отпихнуть меня. Но у неё это не получается. Я действую, как таран, мощный и сильный. Переключаюсь на более высокую скорость, трахая её рот. Глубоко и неистово. Изо рта Тихони вырывается стон. Потом ещё и ещё. Она постанывает, как крошечный котёнок. Пытается открыть глаза, но веки опускаются сами. Она сдаётся на мою волю и даже распахивает ротик. Дерзко сталкивается с моим языком, потом крутит юрко по моим губам и толкается внутрь. Теперь она дерзит на моей территории, шаловливая сучечка…

Ом, какая она сладкая. Готов сожрать и попросить добавки. Мои ладони перемещаются под её задницу. Подхватываю повыше и опускаю на себя. На свои бёдра. Теперь она прижата спиной к стене, а между моим членом и её киской лишь наши джинсы. Я начинаю толкаться бёдрами. Медленно и с оттяжкой. Как будто уже трахаю её. Отпускаю рот Тихони на волю, слушая, как она пытается бороться со стонами, но всё равно постанывает, плавится и выгибается в моих руках. Мой ствол трётся о её промежность. Я загораюсь так, что джинсы трещат по швам.

— Ещё!

Она хватает меня за волосы и подтаскивает к своему лицу. Впивается в мой рот дерзким поцелуем. Атакует мой язык, начиная сосать его. Блядь, как это здорово… Едва не кончаю в тот же миг, заставляя себя притормозить. Мне хочется, чтобы она так же активно сосала мой член. Надо переместиться куда-то. Да… Я могу отпереть замок на двери за минуту. Войду внутрь и устрою марафон секса.

Ни Кары, ни её папаши нет дома. Меня совершенно не парит, что я буду трахать Тихоню там, где недавно жарил свою бывшую. Значение имеет только моё желание, а Тихоня оказалась очень-очень лёгкой добычей. Даже проще, чем я думал.

Внутри мелькает что-то, похожее на разочарование. Я надеялся получить приз ценой соревнований, приготовился ломать и плавить её волю. Но стоило мне запустить язык в её рот, как ножки Тихони гостеприимно распахнулись. Словно по волшебству. Возможно, она даже не целочка, как я себе вообразил. Возможно, это всего лишь маска. Ведь сейчас она сосёт мой язык очень активно… Блядь… Ещё немного — и я точно спущу в трусы.

Опускаю одну руку, стараясь ослабить давление и расстегнуть ширинку. Прямо сейчас. Да. Я блядь, кончу через секунду, едва сжав член в кулаке. Потом отыграюсь ещё несколькими раундами.

Пальцы уже чиркают по застежке молнии. Скоро освобожу ствол, твёрдый, как сталь. Но в этот момент Тихоня кусает меня за язык. Сцепляет зубы, словно бульдог, нажимая ими там, где продет пирсинг.

Пиздец, меня поймали! Маленькая, кусачая зараза вонзает зубы лишь сильнее. Я чувствую металлический вкус крови, разливающийся по всему рту. Отпускаю Тихоню, желая вырваться из капкана её цепких зубок, причиняющих адскую боль. Она сама делает это. Толкает меня изо всех сил, отплёвывается и сигает в сторону.

— Маленькая сучка, ты за это поплатишься! — хриплю, бросаясь следом за ней.

Но малявка сегодня решила применить на мне все приёмы самообороны. Она хватает лейку, прислонённую к стене дома, долбанув меня ее носиком по яйцам.

— Ты не тронешь меня! Ясно?

— Теперь ты обречена…

Стою, хапая ртом воздух. Мои бедные колокола звенят почти, как церковные. Мне страшно расстегнуть джинсы и стянуть их с трусами. Вдруг там реальный, млять, омлет из посиневших яиц и опавшего разом члена. Какое, на хрен, возбуждение, когда по твоему дружку молотят жестяной лейкой? От боли перед глазами появляются то чёрные, то яркие пятна. Из-за них я не вижу почти ничего. Когда обретаю способность видеть и ковылять, широко расставив ноги, Тихони уже и след простыл. Только в конце улицы на повороте мелькают красные задние огни отъезжающего такси.

Черт. Я лажанул… Поздно бежать следом за ней. Нужно сделать то, зачем я приехал к дому Кармен. Это не займёт много времени, а потом я коротким путём смогу добраться до дома Тихони. Если повезёт, доберусь даже быстрее неё. Нужно лишь не мешкать и двигаться как можно скорее.

Отомкнуть замок не составляет большого труда. Прохожу в спальню Кары. Здесь, как всегда, царит бардак. Шмотки навалены всюду, валяются даже трусы. Подхватив пару туфель, бью по зеркалу, разбивая его. Потом отправляю фотку Кармен. Сегодня Кара работает в кафе, в ночную смену. Отвечает она почти мгновенно.

— Акула? — её голос чуть звенит от волнения. — Что ты делаешь в моём доме?

— Возвращаю долг. Ты хотела подставить Тамиллу. Это было очень плохой идеей! Теперь тебе придётся иметь дело со мной.

— Не поняла… — голос Кармен становится тише. Заметно, что она сильно нервничает. Потому что всем известно — с Акулой шутки плохи!

— Всё ты прекрасно поняла! — рычу с угрозой. — Я могу разнести твой дом в щепки. И оставить послание твоему папаше… Мол, твоя дочурка сама напросилась. Он не обрадуется, правда?

Кара молчит. У неё довольно строгий отец, а матери нет. Отец поднимает на Кару руку время от времени, когда она переходит границы. Мне на это совершенно плевать, ведь Кара иногда реально заслуживает трепки. Как сейчас.

— Пожалуйста, — всхлипывает Кармен. Ноет, почти как пятилетка. От её крутости и стервозности не остаётся и следа, когда Кара имеет дело с кем-то покруче неё самой. — Не надо этого делать, умоляю! Отец еще не знает, что меня исключили из колледжа, а ведь он платил за учёбу… — произносит дрожащим голосом, боясь побоев.

— Не трогай Тамиллу Экклз, — говорю раздельно, чуть ли не по слогам.

— Я больше не стану подставлять её.

— Нет, дорогуша. Этого мало! Держись от нее подальше. Усекла?

— Так она с тобой? — уточняет Кара. — Пару дней назад ты говорил иное!

Пауза. Секунда молчания. Или чуть меньше… Я принимаю решение, озвучивая его, прежде всего для себя, а потом для Кармен:

— Да. Эта девчонка — моя.

— Но почему?! Что она такого из себя представляет? Почему?! — в голосе Кармен звенит обида.

— Она умеет делать то, на что ты не способна, — говорю резко и отключаюсь.

Покидаю дом Кармен, седлаю байк и морщусь от боли. Она ещё есть, не пропала целиком.

Что умеет делать Тихоня?

Злить. Возбуждать и… не давать.

Кармен такое и в голову не придёт, и во сне не приснится.

Жму на газ, распластываясь на байке всем телом. Мотор ревёт. Скорость запредельная, а повороты невероятно крутые. Я должен успеть. Пару раз избегаю столкновения лишь чудом. Инстинкты выживания действуют быстрее разума!

Подъезжаю к дому Тихони по накатанной, приглушив мотор. Паркую байк и пробираюсь к дому Тамиллы. Кажется, она ещё не добралась. Да, окно до сих пор немного приоткрыто. Я планировал дождаться стервочку во дворе, но прямо сейчас в голове возникла идея получше…

Через минуту я стою и оглядываюсь в ее комнате. На удивление, здесь очень строгая обстановка. Мало рюш, побрякушек и девчачьей херни, на которую тёлочки спускают много денег. Даже Мак на столе довольно старый. Надо же, я думал, что Тамилла живёт совершенно иначе. Разумеется, я выдвигаю комод, разглядывая бельишко Тихони. Я не нахожу откровенных стрингов, ни кружевных танго… Монашечка. Но трогая простые хлопковые трусики белого цвета, я возбуждаюсь невероятно сильно, представляя, как сдеру их с попки Тамиллы.

Шорох шин по асфальту. Я мгновенно задвигаю комод и выдёргиваю пояс из банного халата, висящего на двери. Встаю слева от окна, спрятавшись за шторой, и жду.

Слушаю, как добыча сама идёт ко мне в руки. Я уже смакую на припухшем языке вкус её кожи. Рот наполняется слюной и кровью. Скоро я проучу тебя, маленькая негодница…