Глава 47

— Егор, — у меня пересыхает во рту.

Становится сложно говорить, но еще тяжелее думать.

Его близость всегда сводила меня с ума: когда он касался кожи и проводил по ней губами, нежно но уверенно. Перед ним чувствовала себя маленькой девочкой. А сейчас, на миг, мне показалось, что все изменилось. Он не такой, как прежде…

Юля ушла или он прогнал, не могу сказать, но его губы на моем виске заставляют думать именно то, что у них и не было таких близких отношений. Тем более, я в доме не нашла ни одной женской вещи, значит ее тут не было. А если мужчина влюблен, то он позволяет посягнуть на свою территорию.

— Просто, Юля, пошли ужинать, — уставший голос Егора врезается в мое сознание нежностью, хоть это просто слова.

— Хорошо.

Он берет меня за руку и ведет на кухню, там и, правда, царили превосходные ароматы. Егор помогает мне сесть за стол, после чего начинает накладывать на тарелки приготовленную еду.

Тот факт, что он сделал ее сам заставляет меня закрывать глаза от блаженства. Не заказал доставку, не поехал в ресторан, чтобы купить, а приготовил самостоятельно.

Беру в руки вилку, натыкаю кусочек мяса и запихиваю его в рот. Боже, кажется, я испытываю вкусовой оргазм. Это так, так вкусно. Невероятно. Стараюсь есть аккуратно, потому что желание запихнуть в рот сразу все становится невозможным. Бросаю короткий взгляд на Егора и сталкиваюсь с тем, что он смотрит на меня.

— Очень вкусно, — неловко говорю я и понимаю, что это прозвучало как оправдание.

Я хочу с ним поговорить, но боюсь. Не знаю с чего начать, спросить как дела? Чем жил? Что делал? Но это пустяки, в сравнении с тем, что сейчас происходит. Да и после его слов, что Юля ушла мне неловко что-либо говорить. А из-за Артема так вдвойне, я сама еще не пережила этот момент, а как он справляется — даже думать сложно.

— Егор, — я только сейчас замечаю, что напряжение между нами не прошло.

Молчу и продолжаю есть. Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что Егор очень аккуратен, на кухне нет ничего лишнего, никакого беспорядка. Здесь все оформлено точно так же, как и в его комнату: просто, красиво и со вкусом.

Когда мы заканчиваем с ужином я встаю, чтобы помыть посуду. Хоть как-то отблагодарить Егора за ужин, но он тут же останавливает меня

— У меня есть посудомойка.

Егор встает позади меня и наклоняется вперед, чтобы открыть дверцу. Его рука вскользь касается моего живота и мелкая дрожь пробегает по всему телу. Меня до сих пор волнуют его прикосновения.

Егор открывает дверцу, и я загружаю грязную посуду. Он захлопывает ее, но не отходит. Его близость меня пугает, но этот страх не от его поведения, а от моих чувств. Только сейчас я вижу его таким, какой он есть на самом деле. В спортивных штанах, в слегка растянутой кофте. Сейчас он не большой босс компании, а обычный мужчина. Со своим внутренним миром и тараканами, которые часто берут верх над разумом.

Только сейчас я понимаю, почему он такой грубый, холодный и отстраненный. Это его броня, то, с помощью чего он закрывается от внешнего мира, от людей, от боли. Мне неприятно осознавать, что своим поступком я смогла пробить эту броню и оставить рану в его душе. Только сейчас я вижу, как противоположны они с братом, хотя раньше думала, что они оба сумасшедшие.

Разные… И оба до сих пор вызывают во мне трепетные чувства.

— Скажи мне, где ты пряталась? — вибрирующий голос вновь проникает в мое сознание и мне хочется слушать его чаще. Пускай говорит что угодно.

— Я не пряталась, совсем.

— Я не мог тебя найти, весь город перерыл, — ладонь ложится на мой живот и ласково, едва ощутимо, поглаживает. Будто перышком водит, невесомым, но до безумия приятным.

— Для чего ты меня искал? Чтобы посадить на цепь? Или для того чтобы все же родила тебе ребенка?

Мне важно понять, понимает ли он вообще, почему я сбежала и для чего ему нужна.

— Нет, — он устало выдыхает и разворачивает к себе лицом. Его взгляд отражает раскаянье, переливаясь искорками сожаления и небольшого отчаянья. Мне становится горько от этого и хочется, чтобы больше никогда он не был таким. — Я хотел понять, почему ты так поступила. Если мы тебя душили, можно было все сказать и мы дали бы тебе эту свободу. Но ребенок же был не при чем!

Боль в его глазах пронзает мое сердце, он говорит откровенно и больше не пытается скрыть то, что его волнует.

— Ты даже сейчас заставил ехать к тебе и не послушал меня. О каком диалоге ты говоришь?

Брови Егора смыкаются в одну линию, ему не нравятся мои слова, но они, к сожалению, правдивы.

— Прости.

— Когда свадьба с Юлей? — не удержавшись, спрашиваю. Его взгляд меня будто гвоздями приколачивает к стене, и раз у нас сегодня вечер откровений, то стоит все выяснить.

— Никогда. Я не женюсь на ней.

— Почему? Вы выглядите парой, — я растерянно смотрю на него и не понимаю, что говорю.

— У меня на это свои причины и тебя они не должны беспокоить. Тебе нужно отдохнуть.

Я растерянно иду в комнату, переваривая его слова, ложусь в кровать и закрываю глаза. Через некоторое время дверь открывается, Егор входит и что-то ставит на тумбочку возле кровати, я чувствую запах мяты, но веки такие тяжелые, что не могу даже открыть и посмотреть.

Последнее что помню, как на мои плечи ложится одеяло и горячие губы касаются моего виска.

— Отдыхай, милая…