Эпилог

Спустя 5 лет. Юля

— Так нечестно, папа, — кричит Максим Егору. — Ты нас обыграл.

— Нечестно, — подтверждает Артем.

— Давай переигрывать, мы с папой требуем! — Максим топает ножкой и уверенно смотрит Егору в глаза.

Я вздыхаю. До сих пор не могу привыкнуть, что он называет папами их обоих. Иногда я думаю, что это жутко, мерзко и неправильно, но когда они оба рядом, мое сердце оттаивает. Мне никто не нужен, кроме моих троих мужчин.

— Юля, идем к нам, — Егор подходит ближе, но я лишь мотаю головой. — О чем задумалась? — он улавливает мое настроение почти сразу же.

— О том, как вы смогли уговорить меня обвенчаться с вами двумя, — я прикрываю глаза и улыбаюсь.

— Мы были очень настойчивы, — говорит он и запечатлевает поцелуй на моих губах.

Я думала, что мы не сможем. Что у нас не получится, нас будет осуждать окружение и не поймут другие, но здесь, в отличие от России, все по-другому. Нет никаких косых взглядом, истерик, скандалов, публичных обвинений. Я не могу сказать, что хотела этого, но Егор был прав — я не сделала выбор. Никогда его не делала, потому что не могла выбрать. Любила обоих.

Я поняла это, когда без зазрения совести отдалась Егору на крестинах собственного ребенка, когда отвечала на его поцелуи и хотела его ласк. Я старалась противиться себе, потому что думала, будто у него есть Юля, но никого не было. Никакой Юли. Ни тогда, ни сейчас.

— Макс, дневной сон, — кричу я и беру сына за руку. Увожу его в комнату, читаю ему сказку и, после того, как он уснул, выхожу в коридор.

Иду на поимки Артема и Егора, но не нахожу их. Спускаюсь на первый этаж и около лестницы меня ловят горячие руки:

— Я соскучился, — шепчет Егор и целует меня в губы. Толкает назад, и я натыкаюсь на что-то теплое и твердое. Артем, молниеносно угадываю я и расслабляюсь.

Отдаюсь их рукам. Егор надевает на мои глаза повязку и берет меня за руку. Я остаюсь без зрения, но у меня есть тактильные ощущения, и я полностью отдаюсь им. Я не знаю, куда они ведут меня, но когда чувствую под собой что-то мягкое чуть расслабляюсь. А вот когда на моих руках защелкиваются ремни, немного становится не по себе. Я доверяю им, но все же это необычно.

— Где я? — не узнаю собственный голос, потому что он дрожит и звучит так прерывисто, что я едва выдаю слова.

Мне не отвечают и я ничего не вижу, не слышу, зато чувствую. То, как на мою ногу ложится мужская ладонь, то как она плавно двигается выше и останавливается на середине бедра. Божечки. В мою голову лезет всякая чушь, хотя рядом мои мужчины и они ничего плохого точно не сделают. О чем я вообще думаю?

— Это необычно, — дергаю ногой, но и ее освободить не получается: чья-то рука продолжает лежать на моем бедре и плавно гладить кожу пальцем.

— Т-с-с-с-с! — слышу такое знакомое шипение Егора.

Нет. Нет, это не может быть правдой. Это все дикий сон, который может приснится. Не реальность….

— Развяжите меня, — выдаю я и дергаю руками, пытаясь приподняться. — Я хочу вас видеть, — замолкаю, когда на мои губы ложится грубая мужская ладонь.

— Тихо, сказал, — уверенный голос пробирается под кожу и заставляет дрожать всем телом, они видят, как я на них реагирует.

— Ты не обманула нас, — слышу Артема. — И была о-о-очень хорошей девочкой.

— У-м-м-у-м-у-м, — мычу и кручу головой, чтобы сбросить ладонь, но мне не дают. Вместо этого я чувствую, как горячие руки блуждают по моему телу, обжигая прикосновениями.

— А теперь можешь быть плохой, — голос Егора заставляет вздрогнуть. — Очень плохой девочкой, — он становится ближе, словно приближается почти к кровати, и я сжимаюсь внутренне, потому что этот мужчина меня не пугает, сейчас он меня дико возбуждает.

— А знаешь, что мы делаем с плохими девочками? — голос Артема раздается совсем близко и я рефлекторно дергаю головой в его сторону. Несмотря на внутренний страх от неизвестности, возбуждение дает о себе знать: соски затвердели, внизу живота стало влажно, а дыхание участилось.

Я хочу это чувствовать, хочу и чувствую. Подсознательно понимаю, что они не сделают мне ничего ужасного, но сама ситуация: они уводят меня куда-то в доме, куда, я не знаю, но волнуюсь. С Максом, если что, побудет няня, но…

— Твое тело говорит, чего оно хочет, Юля-я-я-я, — тянет мое имя Егор. — Нас. Не одного. Это было слишком просто. Обоих.

Мое тело покрывается мурашками от едва ощутимого касания к твердым соскам. Мужчина обводит ореолу пальцем, и я чувствую, как к соску прикасается что-то горячее и влажное, а потом… боже. Я втягиваю носом воздух и не могу сжать ноги, хотя ощущаю, как внизу живота становится болезненно и томительно. Эта игра заводит меня.

Рука Артема все так же покоится на моих губах, но уже не так сильно. Если бы хотела — могла бы сказать, что угодно, но я не хочу. Вместо этого просто закатываю глаза и чуть выгибаюсь, ощущая, как к обжигающим ласкам рта Егора прибавляется рука, откровенно ласкающая мой живот.

Артем давно отпускает меня, но я ни слова не говорю, только вдыхаю и выдыхаю, пытаюсь совладать с чувствами, но не получается. То, что парни делают… это божественно, господи. Я только и могу, что дрожать от их ласк, потому что к языку Егора, ласкающему мои соски, прибавляются руки Артема, поглаживающие меня по бедрам. Меня ласкают оба мужчины, когда я шепчу:

— Пожалуйста…

Жар внизу живота становится невыносимым. Я хочу разрядки и бесстыже прошу ее у парней. Внезапно Артем отстраняется, спрыгивает с кровати, и я слышу какой-то треск. Кровать прогибается и мужчина возвращается, размещаясь у моих ног. Я чувствую, как к клитору прижимается что-то холодное. Эти резкие перепады заставляют меня вздрогнуть.

— Тише, — успокаивает меня Егор, отрываясь от моей груди и целуя в шею. — Тише, мы не сделаем ничего ужасного. Тебе понравится, малышка. Ты кончишь для нас. Всего лишь кончишь, Юля.

Вздрагиваю, когда этот холод проникает внутрь, но абсолютно ничего не могу сделать, потому что мои ноги и руки прочно зафиксированы, а глаза закрыты. Ощущения становятся ярче, поэтому когда холод покидает меня, а на смену ему приходят теплые, уверенные пальцы, я вскрикиваю и тянусь к мужчине, дыхание которого чувствую у своего рта.

— Хорошая девочка, — говорит Артем. — Такая узкая и влажная.

— Юль, — выдыхает мне в рот Егор. — Так долго ждал.

Его слова скручивают все внутренности, но несмотря на это, желание разгорается с новой силой. Я чувствую себя Белоснежкой, только вместо семи гномов рядом со мной два прекрасно-порочных принца, желающих мое тело.

— Не бойся Егора, детка, — уверенный голос Артема отрезвляет и меня покидает липкий страх, успевающий сковать все тело. — Не бойся, — повторяет как мантру, обжигая дыханием внутреннюю часть моих бедер.

— Артем прав, — соглашается Егор. — Не бойся. Просто получай удовольствие.

— Я люблю вас, — выдыхаю, ахая, когда мои соски оказываются в уверенных и умелых руках одного из мужчин.

— Больше жизни, — мальчики отвечают в унисон.

Меня отстегивают от кровати, освобождая руки и ноги. И тут же начинают растирать их, я не успеваю даже снять повязку. Они разминают мои мышцы и почти, как куклу, усаживают верхом. Я тянусь к повязке, но Егор шепчет сзади.

— Оставь, малыш.

И я слушаюсь его. Руки опускаются на голый торс Артема, потому что если сзади Егор, то сижу я сейчас на Артеме. Его ладонь проходится вдоль моего позвоночника и заставляет наклонится вперед. Артем приподнимает мои бедра и погружается в меня на всю длину.

Меня начинает бить мелкая дрожь, напряжение становится сильнее, но когда я чувствую пальцы Егора сзади, даже чуть дергаюсь.

— Мы никогда, — слабо говорю я.

— Я знаю, — отвечает Егор и растирает там чем-то холодным.

Меня охватывают непривычные ощущения, чего-то запретного, но возбуждающего до безумия.

Его пальцы проникают внутрь, и я стараюсь максимально расслабится. С бывшем козлом мы пробовали такой вид секса, но тогда он был неудачным и болезненным. Сейчас это только подстегивает мои ощущения внутри.

— Да, малыш.

Артем двигается медленно, в такт пальцам Егора. Но вдруг все прекращается. Место пальцев занимает орган Егора, который медленно проникает внутрь. Эмоции зашкаливают, я теряюсь в них и в моем сознании взрываются фейерверки. Я глубоко дышу, пытаясь унять крупную дрожь, распространяющуюся по телу, но все, что могу — издавать протяжные стоны, потому что то, что они делают.

— Боже, — кричу во весь голос и Артем ловит мой крик губами, буквально пожирая его.

Я расслабленно падаю к Артему на грудь и часто дышу. Этот ураган было сложно вытерпеть долго, но я смогла это сделать. Егор стонет и его член покидает меня, вскоре оргазма достигает и Артем.

— Такого в моей жизни еще не было, — хриплю им, даже не желая раскрывать глаза.

— Это только начало, Юль. Как тебе Лас-Вегас? — Егор ложится рядом, и я открываю глаза, жмурюсь, но в комнате темно, и я понимаю, что мы в подвале.

— Лас-Вегас офигенный, — без тени смущения говорю я.

— Не жалеешь, что согласилась, — Егор ухватывает меня за подбородок и вынуждает посмотреть ему в глаза. Там полыхает пламя. Дикое, жаркое, необузданное.

— Ни капли, — честно отвечаю, глядя Егору в глаза, и переплетаю пальцы с Артемом.

***

Артем

Я думал, что справлюсь. Верил, что Юля сделала выбор и искренне согласилась стать моей. А потом я увидел истинное положение вещей. Вышел из своей личной зоны комфорта и поняла, что Юля все еще тоскует по брату. Вспоминает его и думает о нем. Я старался игнорировать, но за то время, что прошло, Юля стала более замкнутой, немного ушла в себя, так что проблему игнорировать нельзя было.

Не помню, что именно сподвигло меня на предложение жить втроем, но другого выхода я не видел. Я не справился. Не смог сделать ее счастливой. Да и не получилось бы, потому что Юля любила Егора, хорошо, если не сильнее меня. Она думала о нем, хотя пыталась скрыть. А я не знал, что делать и видел только единственный выход.

— Папа, можно мне погулять во дворе? — сын подбегает ко мне и отпрашивается, а я, впрочем как всегда, просто не могу ему отказать. Не могу сказать, что что-то нельзя.

— Иди, конечно.

Я до сих пор не знаю, кто из нас биологический отец, да и честно, не хочу знать, хотя мы сдали тест ДНК несколько дней назад. Со дня на день должны доставить результаты, а я не хочу знать. Подсознательно боюсь, что Максим окажется сыном Егора и… я не знаю. Я до сих пор не знаю, любит ли Юля нас обоих одинаково, не делает ли между кем-то различие. Она никак этого не показывает, никак не обделяет нас вниманием, но… я сомневаюсь.

Вот и с ребенком так же. Никакой тест не изменит того, что я его отец и считаю его сыном. Никакие цифры не смогут убедить меня в обратном. Я счастлив, потому что моя любимая женщина рядом, мой сын растет в полноценной семье.

Егор же…

Поначалу мне приходилось мириться с его присутствием в нашем доме и в нашей жизни. Я никак не мог привыкнуть к мысли о том, что Юля теперь не одна. Что мы живем все вместе, что она принадлежит ему точно так же, как и мне. Первые полгода были самыми сложными. Мы даже спали по отдельности, а потом что-то будто щелкнуло. Я взглянул на это под другим углом, да и Егор, видимо, тоже. Мы перестали воспринимать нашу жизнь как соперничество и стали единым целым.

***

Егор

— Здравствуйте, — говорит молодой паренек, — вам прислали письмо из клиники.

Я киваю и протягиваю руку, чтобы забрать его. Ставлю свою подпись и прощаюсь с курьером. Осматриваю белоснежный листок и понимаю, что единственное, чего хочу — выбросить его. Не хочу открывать, не хочу знать и не хочу читать, потому что моя семья это Юля, Максим и брат. Я не собираюсь узнавать, кто моему сыну настоящий биологический отец.

Мне не страшно, просто я не хочу этого знать. Не хочу, чтобы Юля думала о том, что было бы, если бы этот тест был проведен сразу, а не через пять лет, что было бы, если бы она сразу выбрала “нужного” брата. Я не буду об этом думать, как и Артем, но Юля. Она не сможет просто взять и смириться, и в один из моментов просто сорвется.

— Кто приходил? — Юля появляется неожиданно, так что я даже не успеваю спрятать письмо.

Собственно, я и не собирался. Тяну его ей и говорю:

— Пришли результаты теста ДНК.

Юля будто удивляется, но все же берет из моих рук конверт, крутит его, осматривая с разных сторон, после чего говорит:

— Давай откроем все вместе? Вечером.

К вечеру я улаживаю дела и приезжаю как раз, когда Максим уже уснул, а Артем с Юлей сидят в гостиной у камина и ждут меня. Я осматриваюсь и улавливаю напряженную обстановку. Улыбаюсь, здороваюсь с братом, целую Юлю в щеку и сажусь на диван. Юля встает, подходит к камину, берет с полки над ним конверт, открывает его, достает оттуда письмо, но не разворачивает его. Опускает руки и смотрит на нас:

— Я хотела, чтобы вы поняли одно… — она делает паузу, смотрит то на меня, то на Артема, будто оценивая нашу реакцию. — Мне неважно, кто из вас отец, — с этими словами она разрывает бумагу на несколько частей и бросает ее в огонь, поворачивается к нам и говорит. — Мне важно, что вы моя семья.

Лучшего я и придумать не мог. Киваю, смотрю на счастливое лицо брата и понимаю, что вот то, к чему мы шли, когда поняли, что оба влюбились в одну женщину.

Конец