Глава 20
Екатерина
— Она не хочет говорить. Она не разговаривает ни с кем. Ни со мной, ни с врачами. Отворачивается от всех и молчит. Я не знаю, что делать, Кать! Приезжай скорее, пожалуйста!
— А папа что? — дёрганными движениями застегивая молнию на платье.
— Напился и приехал в больницу. Пьяный, как свинья, — в голосе сестрёнки злость. — Они вчера ссорились. Очень сильно ссорились, как никогда раньше. Кричали и били посуду.
— Из-за чего? — собачка на молнии отлетела под кровать. Плевать. Надеваю куртку и выбегаю из номера.
— Не знаю. Когда я вышла, они замолчали. Мама очень сильно плакала. Очень сильно. У неё была истерика. А папа ушёл куда-то. Хлопнул дверью и ушёл.
— Из-за этого кровь пошла, — шепчу я. Маме нельзя было нервничать.
— Я тебе звонила. Звонила всю ночь, а у тебя был выключен телефон.
— Прости, родная. Прости.
— Я жду тебя, Кать. Приезжай скорее.
— Сонечка, держись, моя родная. Я сейчас приеду, слышишь? Вместе мы справимся, хорошая моя. Справимся, — голос хрипит, а из глаз льются слёзы.
Ничего не вижу перед собой.
Мамочка.
Моя родная мамочка!
Как же так получается? Почему ты, мой ясный ангел? Самая нежная и добрая, ты же в жизни никого не обидела! Почему именно тебе настигла эта болезнь?
Стираю слёзы со щёк и, узнав адрес отеля на ресепшене, вызвала такси. Мне повезло, водитель был в трёх минутах езды от отеля и приехал очень быстро.
Когда села на заднее сиденье машины, в окно увидела смутно знакомую фигуру, которая заходила в двери отеля. Но машина тронулась, и я не успела разгладеть.
Закрываю глаза, пытаясь уснуть, чтобы пережить эту мучительно долгую поездку до больницы. От макушки до пят меня бьёт нервная дрожь. Противный липкий пот выступает на спине.
Хочу скорее обнять маму, заглянуть в ласковые зелёные глаза, уткнуться носом в короткий ёжик волос, который сейчас будет пахнуть медикаментами. После химиотерапии природный запах мамы стал практически не уловим.
Уснуть у меня не получается. Я смотрю на экран телефона, на то, как медленно идут минуты.