Глава 38. Яр

Я не думал, что мне будет так страшно. Бояться — вообще не в природе Альф. Не знаем мы страха. Только ярость. Гнев. Ненависть.

Вчера я боялся не успеть. Боялся, что она отвернется от меня. Боялся, что урод, похитивший ее, что-то с ней сделает.

Но больше всего я боялся причинить ей боль.

Нас с братьями природа одарила щедро. Впрочем, это была особенность всех волков-оборотней. Как мужчины мы были сильны. В человеческом облике каждый волк был ростом больше ста восьмидесяти сантиметров, мускулатура развивалась прекрасно без всяких залов — природа.

Ну и в тот самом отношении все бы были более чем… Да, просто более чем. Женщины, с которыми я имел отношения, говорили, что размер, конечно, впечатляющий, но частенько жаловались на то, что им больно.

Я не хотел причинять нашей принцессе боль.

Нам нужно было подготовить ее к этому самому первому разу. Все должно было быть идеальным для нее.

Наблюдать за тем, как она доходит до финала, оказалось нереальным удовольствием.

Она была готова. Она хотела меня. Она меня ждала!

— Я люблю тебя…

Что чувствует мужчина, услышав такие слова от любимой женщины? Что чувствует волк, услышав это от любимой волчицы? Что чувствует Альфа, когда слышит это от той, с которой он хочет связать свою судьбу?

Ответить на все эти вопросы не сложно. Я был счастлив. Охренительно, нереально счастлив.

Я видел испуг в ее глазах. Малышка! Она думала, что для меня это слишком? Что мне нельзя говорить о любви? Да, это было слишком! Правда!

Я был слишком счастлив. И от этого тоже, неожиданно испытывал страх. Страх потерять.

Моя девочка. Моя любимая! Неужели она думала, что я не готов ответить ей теми же словами? Нет, не словами, теми же чувствами?

Я любил ее.

Никогда еще я не испытывал ни к кому подобных чувств. Когда ты стоишь рядом, и сердце сжимается, просто потому что ты рядом с ней. Когда ты смотришь на нее, и не можешь дышать, просто потому что хочешь уловить ее дыхание.

Мне казалось, что раньше внутри была пустота. Черная дыра. Теперь там была она. И если ее там не будет, то черная дыра меня поглотит и уничтожит.

Когда я смотрел на нее, мир становился другим — ярким, светлым, добрым.

Я многое понял за то время, что провел без нее.

Понял, что с ней я получил нечто невероятное. Новое. Сильное. Убийственно прекрасное.

С ней я мог быть счастлив в настоящем времени, а не в прошедшем, как это обычно бывает.

Все это оказалось сложно объяснить даже самому себе.

На самом же деле все гораздо проще.

С ней ты есть, без нее — тебя нет.

— Я люблю тебя, Яр!

И сердце превращается в пылающий факел, и грудь распирает, потому что ему там тесно!

— Принцесса, я люблю тебя! Люблю!

Целовать ее губы, с которых только что срывалось признание в любви было блаженством!

Стася, девочка моя! Мне хотелось кричать о том, что она моя! Что я люблю ее!

Она лежала подо мной, открытая, готовая.

Только бы постараться сделать все как надо! Только бы не сделать ей больно.

Я входил мучительно медленно. Осторожно растягивая, не напирая, без резких движений.

Я читал где-то, что первый раз нужно сделать резкий выпад, тогда боль будет столь же резкой, зато все произойдет быстро, и боль пройдет так же быстро.

Какая глупость!

Надо быть предельно осторожным и нежным. Никакой силы, никакого напора. Медленно, чтобы она успела привыкнуть к мощи моего члена, к его размеру.

Я почувствовал, что достиг преграды, еще немного и она впустит меня. Станет моей.

Я совсем забыл о братьях, а они в этот момент помогали мне, отвлекая нашу принцессу. И это было настолько эротичное зрелище, что я почувствовал, как часть спермы вытекла из крохотного отверстия на головке. Надо было держаться.

Поцелуи ли братьев сделали ее еще более податливой, или то, что моя влага тоже уже была в ней, или то, что я был предельно аккуратен и нежен — но наша принцесса окончательно раскрылась, впуская меня.

Ее глаза расширились. Дыхание стало прерывистым.

— Яр! Как же мне хорошо! Прошу тебя, двигайся! Пожалуйста!

Медленно я потянулся назад, выходя из ее узкого горячего лона. И снова вперед.

Я знал, что долго не выдержу. Но так хотелось!

Мне стало вдруг отчетливо ясно — я никогда раньше не занимался любовью. Сексом — да! Но любовь — это было другое.

Это было где-то за гранью понимания.

Никогда еще я не испытывал подобного. Это был сумасшедший оргазм!

Оставлять частицу себя в любимой! Становиться с ней одним целым! Растворяться друг в друге!

Когда она мысленно попросила меня сделать это вместе я чуть не умер от блаженства. Да! Только вместе! Только так!

Всегда!

Я должен был сказать ей об этом! Должен был признаться.

И должен был дать понять, что по другому не будет!

— Ты теперь навсегда моя, поняла? Навсегда. На всю жизнь! Что бы не случилось! И даже смерть не разлучит нас!

— Нет, Яр, нет…

Я замер. Что произошло? Что она только что сказала? О чем она? Как она может сказать мне нет?

Я так опешил, что не сразу понял, что вообще нужно сказать.

— Почему?

— Нет… Нет, Яр! Я не твоя.

Я уже рычал от непонимания и смятения! Как так? Что она хочет этим сказать? Она всерьез думает, что после всего мы ее отпустим?

— Я не только твоя, Яр. Я ваша. Я принадлежу вам троим. Я хочу быть вашей. Если, конечно, это возможно. Если вы не против.

Мне нужно было переварить ее слова. Умела же эта принцесса довести почти до сердечного приступа!

Я внезапно увидел, что ей тоже страшно! Она боялась, что я скажу нет. Что мы скажем нет! Мы с братьями!

О, боги! Глупенькая принцесса! Милое создание!

Неужели она еще не поняла, что с того момента как переступила порог этого дома она стала нашей и принадлежит нам?

Если бы мы не хотели этого и не были готовы, разве б мы привели ее сюда, в этот дом?

— Принцесса…

— Ярослав… и вы… Стас, Влад… Мне нужно, чтобы вы сказали правду. Только правду. Вы готовы к тому, чтобы я была вашей? Вы хотите этого? Пусть не навсегда, пусть на время, но…

— О чем ты, милая? Что значит, на время?

Она попыталась спрятать лицо, что было практически невозможно — я все еще был в ней и она все еще лежала подо мной.

— Станислава, ты еще не поняла? Не ты наша. Не просто ты наша. Мы твои. Без остатка! От начала и до конца. Навсегда — если ты сама к этому готова.

— Этого не может быть. Вы не можете на самом деле этого желать.

— Почему, глупенькая?

Я чувствовал, что она начинает мелко дрожать. Совсем не от желания.

— Стася? Что с тобой?

— Я не знаю, мне так хочется вам верить! То, что я чувствую…

— Что ты чувствуешь?

— Моя любовь к вам! Она появилась так внезапно, и она… она такая сильная, что мне больно. Больно внутри, там, где сердце! Но при этом я так счастлива! И я думаю, что даже если завтра все это окажется сном, и вы решите, что я не нужна вам, мне будет все равно.

— Любимая. Я тоже все это чувствую. Боль. И страх. Я Альфа стаи чувствую страх! И, думаю, близнецы тоже…

— Я люблю тебя, детка, — Стас прикоснулся лбом к ее макушке, — люблю до дрожи. Охренеть как боюсь быть без тебя!

— И я люблю, милая, не сомневайся! И у меня так болит сердце, что кажется, разрывает все внутри…

— Мы любим тебя, милая. Ты хочешь стать нашей? Хочешь, чтобы мы все обладали тобой? Но ведь и мы этого хотим! И это именно то, ради чего мы здесь.

— Но… подхожу ли я вам? Ведь я…

— Ты волчица. Наша волчица!

Внезапно меня слово током пробило.

Волчица! Это ведь правда? Она волчица! И не просто волчица.

Она наша истинная!

Единственная!

— Что с тобой Яр?

Все трое изумленно смотрели на меня, а я почувствовал, как подрагивает верхняя губа, обнажая клык.

— Мне кажется, мы слишком много времени тратим на разговоры. А впереди еще столько интересного! И я думаю, Стасу пора занять мое место.

— Что?

Она была в смятении. Не ожидала, что все будет именно так в первую же нашу ночь. Но по-другому теперь было нельзя.

— Если ты реально хочешь быть нашей, то ты должна сегодня отдаться каждому из нас. Принадлежать каждому!

— Но… Яр! Это слишком! Я не могу! Я…

— Ты все сможешь, детка! Все!