Глава 41. Яр

— Моя свадьба, детка? Ты хотела сказать — «наша свадьба»?

— Что?

Я видел, как расширились ее глаза, цвета летнего неба. Синие, чистые как родниковая вода. Твою тригонометрию — я становился поэтом! Её ротик приоткрылся.

Ох, как же был хорош этот ротик! Просто охренеть! И как мне хотелось воспользоваться им! Я вспоминал новогоднюю ночь, то, как она подставила это бархатное алое блаженство, чтобы принять мое семя! Но мне, конечно, этого было недостаточно. Я хотел, чтобы она не просто проглотила то, что предназначено ей, я хотел большего. Того, что как я точно знал, близнецы уже успели испробовать. Я хотел. Но понимал, что сейчас для этого не время. Малышка устала. Мы утомили ее. Конечно, это было весьма приятное утомление, но…

— Ярослав, я не поняла тебя…Или неправильно поняла. Ты сказал, что…

— Погоди, принцесса, — голос среднего был удивленным и не слишком довольным. Не доверял мне, паршивец! Хотя должен был почитать Альфу почти так же, как всех земных богов.

— Брат, объясни, что ты имеешь в виду? — Младший тоже меня не порадовал.

— Вы разом оглохли? Или поглупели после того, как занимались любовью с истинной?

Эти мои слова их, по ходу, еще больше доконали.

— Яр, это не шутки!

— А кто вам сказал, что я шучу?

Я сжал кулак так, что вены выступили по всей поверхности моей руки, словно ток побежал по ним и это было так зримо, что я почувствовал, как вздрогнула моя любимая малышка.

— Ярослав, ты же не хочешь сказать…

Мне на самом деле не следовало говорить об этом так. Шокировать ее, шокировать близнецов. Я взял в ладони ее милое личико, повел носом по ее носу… Она не сдержала смех, он был легкий и тоненький, как звон колокольчика.

— Яр… — и голос, от которого просто сводило низ живота, член изнывал от желания погружения и яйца сжимались.

— Что, любимая?

— Ты тоже в детстве точил носы?

— Что? — я обалдел, потому что она сказала в точности то, что хотел сказать я. И вспомнила то, что вспоминал я, всегда, когда вот так водил носом по ее носу.

Так мы делали с мамой. И так мама делала с отцом. И в этом было для меня, совсем еще крохотного пацаненка, некое высшее проявление любви!

Я помнил, как они смеялись, точили носы, а потом… потом уединялись, закрывая спальню на ключ, чтобы любопытные близнецы не вкатились туда в самый интересный момент…

— Моя мама так любила точить носы… И делала это с папой тоже…

Мистика? Магия? Или именно так истинные чувствовали друг друга?

Стася смотрела на меня, и я понимал, что она читает мои мысли и это пока еще шокирует ее. Пока. Скоро это станет в порядке вещей.

— Малышка… Я думаю, ты быстро сможешь подготовится к свадьбе?

— Брат!

Я понимал, что близнецы хотят услышать от меня. Да, нужно было рассказать почему я не поехал за ними сразу, как только понял, что они собираются спрятать мою Станиславу, увезти ее подальше.

Почему не бросился вдогонку, хотя все внутри протестовало! Я хотел ее так, что зубы сводило. И представляя это маленькое тело в руках братьев шипел, словно опаленный кислотой. Но на то я и Альфа, чтобы все-таки сдерживать свои порывы и думать. Иногда.

Я следил за ними всю дорогу до аэропорта. Ехал на приличном расстоянии, но так, чтобы держать их в поле зрения. Как мог закрывал свои мысли, чтобы Влад не мог прочитать — он ведь у нас тот еще умелец. Мыслечтец.

Мне все равно дорога была в столицу, так что…

Убедившись, что с их рейсом все в порядке, что самолет улетел, я поехал дальше.

Ждал ли меня кто-то в столице? Разумеется нет.

Сначала я решил все вопросы с бабушкой Стаси. Потом.

— Серый? Что ты тут делаешь? Тебя не звали. Мы еще не готовы…

— Зато я готов.

— Что? Не понимаю…

Черный смотрел прямо, жестко. Один из тех, кто входил в высший совет двусущных стоял передо мной, обеспокоенный моим появлением. Стоял одетый по-простому, в домашнем халате. Он и был дома. Я посмел заявиться к нему домой зная, что его слово было решающим.

— Я отказываюсь от вашей волчицы.

— Что?

Мне показалось на мгновение, что он перекинется и бросится на меня уже в ином обличье. В образе черного волка.

— Я отказываюсь от вашей волчицы.

Черные глаза сощурились. Он оценивал меня. И не только меня. Оценивал шансы. Прикидывал. Считал.

Сколько будет стоит им срыв сделки с теми, кто привез для нас волчицу?

Сколько будет стоить разрыв с нашей стаей, которая приносила в общую кубышку весьма солидный доход.

Сколько будет стоить ссора с нами — молодыми, сильными волками, готовыми создать свои союзы с теми, кто не слишком доволен политикой этого совета. Такие были. Естественно. Тут мы не сильно отличались от людей. У них всегда есть недовольные и у оборотней они тоже всегда были.

Правда, мне не слишком улыбался союз с этими недовольными. Я и не думал о нем.

А этот Черный думал.

Ну… ему положено было думать о таких вещах. Иначе, кто бы стал считаться с его мнением?

Что ж… на одной чаще весов молодая и сильная стая. На другой… Кто мог быть на другой? Кто так настаивал на том, чтобы заставить нас принять волчицу, которую мы в глаза не видели?

— Ты отказываешься от своей судьбы, даже не взглянув?

— Отказываюсь.

— Зря. Там есть на что посмотреть, Ярослав. Я знаю. Тебе она понравится.

Неожиданно он отступил, потом прошел в центр комнаты, взял со стола телефон, вернулся ко мне. Протянул гаджет, на экране которого отображалось фото девушки.

Я был в шоке.