Глава 49. Яр

Я видел глаза Стаси, когда мы стояли перед палатой ее бабушки. Понимал, что ей страшно. И чувствовал себя беспомощным…

Сжал кулаки так, что, кажется, связки заскрипели. Я бы все для нее сделал! Сам себя бы на британский флаг порвал! Любые бы деньги заплатил за что угодно! Если бы я мог купить здоровье её бабуле!

Но даже нахождение в лучшей клинике и операция у лучшего специалиста не гарантировали результат. Это я знал. Мне это объяснили.

Правда, я не стал передавать Стасе свой разговор с докторами, которые занимались лечением единственного близкого ей человека. Они не пугали, не обнадеживали. Я попросил рассказать все, как есть. Без прикрас. Они это сделали.

Бабушке Стаси исполнилось семьдесят три. По мнению врачей она была очень крепкой, здоровой, сильной. Если бы не эта опухоль. И гарантии они не давали. Хотя за это я скорее их уважал.

Станислава зашла в палату, а мы стояли в холле, чувствуя себя странно и неловко. Что она скажет о нас своей бабушке?

Конечно, я догадывался, что она не признается как мы познакомились.

«Они купили меня на аукционе, бабуль» — дико звучит.

А ведь мы с братьями и не задумывались о том, что это и правда немного дико! Нет, блин, не немного! Это вообще дико!

Главное, я ведь особенно и не задумывался над тем, зачем Стелла этим занимается? Она ведь и без аукционов была в шоколаде? Я знал, что она не волчица, слишком мало было в ней волчьей крови, оборотнем, если я не ошибался была ее прапрабабка. А сама Стелла… Она была другой. Пыталась скрыть свою сущность, но я знал, что она из рода ведьм. Владеет магией. В мире людей таких раньше сжигали на кострах.

Да уж… Я бы тоже сжег ее за то, что она заставила Стасю пройти через все это!

Наша принцесса выскочила из палаты с сияющими глазами — ее бабуля хотела с нами познакомиться.

Мы осторожно переглянулись. Я заметил в руках Влада букет — когда он успел? Наверное, пока мы оформляли документы, чтобы войти сюда.

Я сглотнул — во рту пересохло. Не отказался бы от рюмки коньяка — это я-то, который пил раз в пятилетку!

Кто там сказал, что Альфы ничего не боятся? Это, наверное, те Альфы, которые не нашли еще своих истинных. Или… Или я оказался слишком чувствительным?

Альфа Серых испугался встречи с пожилой дамой! Да, именно так.

Я боялся, что она будет разочарована. Серая стая — не самый желанный вариант в качестве будущих родственников. Я только надеялся на то, что бабушка Стаси не особенно в курсе нашей дурной славы.

Миловидная женщина полулежала на больничной кровати. Половину лица закрывала белая маска-респиратор. Но я бы не дал ей больше шестидесяти, реально!

Ноги задрожали, когда бабуля — ее звали Надежда, и я подумал, что это очень хороший знак — попросила меня подойти поближе.

— Ярослав. Красивое имя. Отца нашей Стасеньки тоже звали Ярослав.

Да, я об этом знал, и помнил, как изменился и потеплел взгляд Стаси, когда он узнала мое имя.

«— С Новым годом, Станислава.

— С Новым годом…

— Ярослав….»

— Я знаю, что ты ее любишь мальчик, как иначе? Она ведь ваша истинная. Я очень прошу быть с ней терпеливыми. Стася не выставляет напоказ свои чувства, но ей столько пришлось пережить. Ей нужна любовь. И нежность. И страсть. И еще ей нужна уверенность. Она очень сильная, наша девочка, но и она может сломаться. Сломаться от своей же силы. Люби ее, защищай. Обещаешь?

— Даю слово Альфы.

Мне понравилось, как она сказала о Стасе — «наша» — значит, она признавала то, что Стася не только ее, но и моя, и моих братьев. Она действительно была нашей. А мы принадлежали ей. Без остатка.

— Я рада, что вы нашли её. Хоть ты и ругаешь эту чертовку Стеллу.

Я чуть не поперхнулся. Интересно, что было известно бабушке Стаси о том, какую роль в нашей встрече сыграла Стелла?

— Я счастлива, что вы нашли мою девочку, а она нашла вас. Берегите ее.

— Мы будем ее беречь, и любить! Ваша внучка никогда не будет ни в чем нуждаться. Она будет счастлива. Даю слово Альфы Серых.

Не стоило мне называть нашу фамилию. Хотя… что было скрывать? Все равно рано или поздно бабушка Стаси бы узнала о нас! Я видел, как изменился ее взгляд. Она была… напугана? Странно. Я ждал несколько другой реакции. Может быть презрение? Брезгливость? Столько лет прошло, а я все еще ловил на себе подобные взгляды соплеменников — оборотней.

Да… дядюшка сослужил нам «хорошую» службу. Десять лет прошло, как я вернулся, чтобы убрать его с дороги! Десять лет! И все равно никак не удавалось перебить тот запах крови и падали, который он оставил после себя на нашем имени…

Мы вышли из палаты, Влад сразу заметил мое состояние.

— Что она тебе сказала?

— Лучше спроси, что сказал я.

— Яр, пора перестать обращать внимание на то, как реагируют на нашу фамилию! В конце концов ты сейчас делаешь для нашей общины не мало. И мы давно искупили, чужую, кстати, вину!

— Чужую? Я чувствую, что думают о нашем клане, о нашей стае! Ты полагаешь, во всем винят только нашего недо-родственника?

— А ты считаешь дело в другом? Ну… не наши же пацанские игры стали причиной того, что нас не любят? Молодые волки их других стай тоже позволяют себе многое! Вспомни хоть Белых с их «игрушками»*!

— Я считаю дело в другом, да! И это выводит меня из себя!

— Погоди, Яр, ты…

— Они обвиняют нашего отца в том, что он вовремя не приструнил дядю! Они считают, что именно он, Альфа стаи, отец в ответе за все.

— У меня нет слов… Твою…

— Спокойно, парни, — Стас обнял нас за плечи, — выясним все потом, наедине, наша принцесса идет.

К палате спешила доктор, я понял, что что-то случилось, видел, что на Стасе лица нет. Нужно было попытаться ее утешить. Отвлечь.

И еще… было сильное желание поскорее уже привязать ее. Навсегда. Чтобы у нее и мыслей не было… ни о чем!

Я понимал, что как истинная она все равно от нас никуда не денется, но.

Твою тригонометрию! Я сжал челюсти так, что зубы заскрипели. Почему все так не просто с ней? Почему хочется себя наизнанку вывернуть, когда видишь ее слезы? Что мне сделать, чтобы она была счастлива?

Я вспомнил свою мать. Что делал отец для того, чтобы она улыбалась? Может отец был не самым лучшим примером. Он ведь в итоге составил мать одну. Да, он умер, причина, в общем-то уважительная… Хотя нет. Его убили. Он подставился! Он…

У меня всегда были противоречивые чувства по отношению к отцу. Я любил его. Безгранично любил! И я не мог простить ему то, что он позволил брату убить себя! Он бросил нас. Он сделал несчастной мать. После его смерти она осталась совсем одна. Она долгие годы одна. И она все еще любит, я это знаю. Каково любить, когда твоего избранника уже давно нет на этом свете? Десять лет, двадцать лет?

Я видел улыбку матери только когда она смотрела на нас, на своих детей.

Ребенок! Вот что было нужно моей принцессе! И как можно скорее. Собственно, я готов был заняться этим немедленно.

И доктор, которая подошла поговорить с нами так же намекнула Стасе, что бабушке будет легче бороться с болезнью, если в ближайшем будущем у нее появятся правнуки!

Мы приехали в нашу московскую квартиру. Уютный таунхаус в Покровское-Стрешнево, почти у самой реки. Многие и не подозревали о том, что здесь расположен такой жилой комплекс.

Всю дорогу Стася просидела у меня на коленях. С одной стороны, это был чистый кайф — она периодически поднимала голову, подставляя мне губы. С другой — чистая пытка — мой член разрывался от желания. Влад сидел рядом, держал ее за руку, целуя крохотные пальчики.

Я вынес ее из машины на руках, отметил, что у нее слишком легкий пуховик, надо будет дать задание Лике — нашей племяшке — заняться подбором гардероба для Стаси. Я понимал, что Стася сама дизайнер одежды и все такое, но…

Стася была какой-то притихшей после визита в клинику. Я понимал, что ее, возможно, сильно беспокоит состояние бабушки, предстоящий отъезд той в Израиль, ну и, конечно, свадьба. Но было еще кое-что. То, о чем я сказал ей.

Лучший способ поскорее сделать ее беременной. Секс с нами тремя. Одновременно.

Я видел, что в ее глазах промелькнул страх. Но было в них что-то еще…

Что-то, что заставило мое сердце биться чаще.