Глава 9. Стася

— Тебя тут разыскивают. Телефон оборвали.

— Что?

— Телефон не запаролен, так что, извини, я ответил.

— Кому?

— Твоему любимому, как я понимаю.

— Что?

Я правда не понимала, что происходит и чего он от меня хочет.

— Дайте, пожалуйста, телефон!

— Значит, смазливому мажору понадобилось бабло, и ты по первому зову побежала зарабатывать?

— Отдайте телефон! — Это прозвучало неожиданно резко и грубо. Я никогда так не разговаривала!

Он изогнул бровь и усмехнулся.

— Интересно, у нас голос прорезался! Неожиданно!

— Пожалуйста, верите мой телефон.

— Верну. После того как ты позвонишь этому придурку и скажешь, что денег для него у тебя нет. Поняла? А я прослежу за тем, куда пошли миллионы, которые я тебе заплатил!

Мне казалось, что он говорит на иностранном языке, по крайней мере я не очень понимала, о чем он. Какой придурок? Какие деньги?

— Телефон!

Он вальяжно прислонился к стене, растянул губы в улыбке, поигрывая моим смартфоном.

— Пожалуйста!

Я протянула руку, он быстро спрятал ладонь с моим телефоном за спину, я по инерции дернулась за ним и буквально упала на широкую грудь этого недо-Деда Мороза. На накачанную, мускулистую, очень жесткую грудь. Он с шумом втянул воздух, потом развернулся, прижимая меня к стене и глядя прямо в глаза.

— Пропустим Новый год, если будешь дальше морозиться. По-хорошему решим? Я набираю его номер, ты отправляешь его в далекое эротическое. Ясно?

— Нет, не ясно! Я не понимаю, о чем вы вообще говорите! Мне никто не должен был звонить! И никому не обещала денег!

— Да? А зачем тебе девять миллионов?

— Мне не надо девять. Мне надо только три! Я остальное вам верну! И вообще…

— Что?

Я тяжело дышала. Близость его тела, этот запах — мужской, терпкий запах, который я чувствовала несмотря на то, что он воспользовался дорогим одеколоном — запах самца, который готов покрыть самку. Он что-то немыслимое творил с моим телом.

— Пустите. Пожалуйста.

Он наклонился. Я поняла, что еще секунда и его губы накроют мои. И тогда…

В этот момент что-то громко заверещало в комнате. Я почувствовала, что он подхватывает меня за талию, прижимает к себе, поднимает и несет.

— Двенадцать! Чуть новый год не про… Не проспали.

Войдя в комнату, он поставил меня у стола, схватил пульт от телевизора, включил звук. Перезвон курантов еще только начался. Взял шампанское, стал откручивать проволочку. Я все время забывала, как она называется.

— Мюзле. Смешное слово, да? А вот такой бокал называется флюте, или флейта.

Он протянул мне красивый фужер, с искрящимся пузырьками напитком.

— С Новым годом, Станислава.

— С Новым годом…

— Ярослав.

Он назвал свое имя и у меня сердце остановилось.

Ярослав.

Так звали моего отца. Почему-то я подумала, что это очень хороший знак. Это к счастью.

Если бы я тогда знала, что совпадения никогда не бывают случайны!

Мы чокнулись, бокалы издали красивый, нежный, хрустальный звук.

Я пригубила шампанское. Вкусное. Очень. Я такого еще никогда не пробовала. Естественно. Наверняка это была очень дорогая бутылка.

Он тоже сделал небольшой глоток.

— С Новым годом, с Новым счастьем.

— С Новым счастьем… Ярослав.

Его имя в моих устах прозвучало неожиданно нежно.

Я опустила голову, пригубила еще, потом украдкой взглянула на него.

Он смотрел на меня так…непонятно. Как будто хотел прочитать мои мысли — но ведь он и так их читал? Или он хотел другого?

Я чувствовала, как румянец поднимается от груди к щекам.

— Успела?

— Что?

— Загадать желание?

— Нет, забыла…

Да уж, я так ждала эту новогоднюю ночь, чтобы загадать заветное, и… Слезы сами собой закипели в уголках глаз.

— Глупенькая. Ну и что сразу плакать? Скажи, о чем ты мечтаешь, и я все исполню.

Он подошел вплотную, его голос стал еще ниже, интимнее…

— Вы же не Бог… Если бы то, что я желаю так просто было бы исполнить, не нужно было бы загадывать.

— Да, я не Бог, но могу многое. Только скажи…

Зачем он говорил все это? Зачем был таким… милым?

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что делать этого не следовало.

Его глаза были слишком близко. И губы. И он… он хотел меня поцеловать. Я почувствовала, как дико забилось сердце, как стало тяжело и жарко внизу живота, и еще, влажно там, в том самом месте. И я… Я тоже хотела, чтобы он меня поцеловал.

И я хотела поцеловать его.

Очень.

Так сильно…

Неожиданно он сделал шаг назад, допил залпом шампанское, поставил фужер на стол. А потом сказал как-то очень буднично, словно не было между нами напряжения в миллион вольт.

— Ты… голодная, наверное. Поешь. Все очень вкусно. Готовил мой повар. Он настоящий профи.

— Спасибо.

Я поежилась, садясь на стул, который он выдвинул для меня.

— Что с тобой? Дрожишь? Тебя знобит? Нужно было сразу вести тебя в парную, греться.

В парную? Он, что, собрался меня… в бане?

— Глупая, в бане этим не занимаются. Я хотел попарить тебя, чтобы ты не заболела после нашей гонки по льду.

— По льду?

— Ну да, мы с тобой сейчас на острове. Одни. Вокруг ни души.

Зачем он это сказал? Странно, что мне теперь совсем не было страшно.

— Так, вот что… Станислава. Ты перекуси чем-то легким, потому что иначе в парной тебе может стать плохо. И… пока шампанского больше не пей.

— Я и не собиралась. И вообще, я не очень хочу есть. И я… не замерзла. Мне не надо ни в какую баню.

— Боишься, что ли? Думаешь, я голых девчонок не видел?

— Думаю, что видели слишком много и часто. И я не боюсь. Просто…

— Никогда в бане не была?

— Не была. И я не очень хорошо переношу жару.

— Ну, думаю, как-нибудь мы эту твою проблему решим, Станислава.

— Стася.

Он удивленно посмотрел на меня, а я снова залилась краской.

— Можно просто Стася.

— Хорошо. Стася. Хотя Станислава мне больше нравится.

Он снова улыбнулся, а меня опять словно жаром опалило. Мне необходимо было отвлечься.

— Вы… вам что-то положить? Салат?

— Вообще-то это я должен за тобой ухаживать. Я хозяин.

Это точно. Он теперь мой хозяин. Я и забыла.

— Я не в том смысле, Станислава… Я хозяин дома, ты у меня в гостях. Что ты хочешь? Вот очень вкусный салат с креветками, авокадо и печеным перцем. Еще теплый. Есть «Цезарь».

— А что-то попроще? Оливье?

— Ты любишь оливье?

— Люблю. И селедку под шубой. Раньше мама всегда…

Я осеклась. Не нужно было вспоминать. Я старалась не делать этого. Потому, что было очень больно.

Мама и папа всегда готовили вместе. Папа помогал, а мама, смеясь говорила, что он только мешает, то режет слишком крупно, то наоборот… То не на той стороне терки натер свеклу… Но ругалась она беззлобно, шутя, смеясь, счастливая оттого, что он рядом.

— Станислава?

— Можно «Цезарь»?

— Конечно.

Он положил мне ложку салата, придвинул блюдо с овощами, налил морс.

— Все-таки в парную тебе нужно обязательно, так что… И да, извини, что я в коридоре сорвался. Меня, в общем-то, не должно волновать зачем тебе деньги. Можешь отдать их этому придурку, дело твое.

— Я не обещала деньги никакому придурку. И вообще… Мне не могут звонить придурки. Я с такими не общаюсь.

— Ну, возможно, он на самом деле слишком умный. Предложить девушке продать невинность, чтобы покрыть свои долги — очень умно.

— Я не понимаю, о чем вы. Где мой телефон?

Он достал телефон из кармана и положил передо мной. Потом налил себе морс, выпил залпом и быстро вышел из комнаты.

Я разблокировала экран и поняла, почему мой Дед Мороз так взбесился.