4

Полина

— Девки-девки, кофеек будете? — смеется кудрявый, обращаясь явно к нам.

Кудяков бросает на него раздраженный взгляд, будто прямо сейчас отвесит ему подзатыльник.

Мы с Варей стоим, делая вид, что не слышим.

— Ну ладно, как хотите, — наигранно печально вздыхает парень и прикладывает карту к пин-пойнту.

Замечаю, как Варя не без интереса наблюдает за этим клоуном, и закатываю глаза. Ладно, если быть объективной, то он симпатичный, и на него, скорее всего, многие вот так смотрят. Дергаю подругу за руку, и она отмирает. Моргает и медленно поворачивает голову в мою сторону.

— Ой, я залипла, — шепчет, — симпатичный.

— Ага, — поддакиваю, незаметно поглядывая на Кудякова. Судя по всему, он потерял ко мне интерес, и никакого представления-унижения больше не будет.

Правда, полноценно выдыхаю лишь тогда, когда они уходят. Просто идут мимо, будто бы нас знать не знают. Хотя чисто фактически они нас и не знают…

Остаток дня, к счастью, мы больше не сталкиваемся. Иногда на парах кто-нибудь выдает какую-нибудь дичь в мой адрес, но я игнорирую. Варя права, пара дней — и все всё забудут.

К вечеру, сидя в комнате, я и сама немного забываю о случившемся. Делаю пометки в конспекте, отвлекаюсь на разговоры с девчонками. По итогу мы сцепляемся с ними языками и болтаем практически до часу ночи, а утром в мыле собираемся на пары.

По дороге в универ Варя звонит маме. Рассказывает, как у нее дела, делится впечатлениями, улыбается. От этой картинки во мне появляется желание тоже позвонить домой, что я делаю очень редко.

Да и сейчас не стоит, но я все же притормаживаю у крыльца, пропуская Варю вперед, и звоню тете.

— Привет, — начинаю с улыбкой, но она сразу гаснет.

— Ты чего звонишь? Денег у меня нет! — сразу же кричит Нина. — Я тебе сразу сказала, что содержать тебя в твоей Москве не смогу. На работу устраивайся.

— Да я… Я просто позвонила. Узнать, как дела.

— Нормально у нас дела. Минус один рот, слава богу! — верещит, а потом начинает орать на кого-то из своих детей.

Крепко сжимаю в пальцах телефон и сбрасываю вызов. Да уж. Позвонила. Знала же, что никаких приятных слов не будет…

Нина ведь была так рада, что я поступила в Москву и скоро съеду.

Я и съехала. Одна. В поезде. С тремя огромными сумками, которые еле-еле дотащила до общаги от вокзала. Меня никто не проводил. Никто не пожелал даже хорошего пути. Меня просто вычеркнули.

Если бы я не подрабатывала все лето, мне бы пришлось жить на тысячу рублей, которую она дала мне с собой на первый месяц в общагу.

Такому, как этот Кудяков, этого не понять. Никогда. Да даже моим девчонкам, с которыми мы живем в комнате, не понять. Их любят. У них нет миллионов, но их любят.

А меня никто не любит. Единственным человеком, заботу которого я помню, был дедушка. Жаль, что он не дожил до этих времен.

На секунды прикрываю глаза, чтобы избавиться от всех этих мыслей, и только потом иду сдавать куртку в гардероб. Забираю номерок, засовываю его в сумку и, расположившись у окна на первом этаже, открываю свой конспект.

Кудякова я замечаю сразу, и не потому, что его как-то отслеживаю. Нет. Просто этот его вездесущий Леднев ржет как конь, находясь метрах в десяти от меня. Как назло, еще и Варя куда-то запропастилась. Вытягиваю шею в ее поисках и чувствую, что рядом со мной кто-то появился.

— Что, Лялина, влюбилась? — прыскает от смеха Марина, стараясь заглянуть мне в глаза.

— Губу закатай, Полинка, Кудяков тебе не по зубам, — деловито заявляет Наташа, складывая руки на груди.

— Что? — хмурюсь, не понимая, к чему они это все.

— Что-что? Стоишь тут, пялишься на него и думаешь, никто не видит?

Подружки поочередно закатывают глаза, продолжая по-дурацки улыбаться.

— Я не…

— Марин, — Наташа толкает подруг в бок, — видела, как он на нее посмотрел? — шепчет. — Ой, он сюда идет!

Поднимаю голову и вижу, что и правда идет.

— Кажется, он тебя все-таки заметил, Лялина. Не завидую я тебе. Уверена, что ему вряд ли понравилось, как ты тут на него слюни пускаешь, — шепчет Наташка со смешками.

— Я не пускала, — зачем-то оправдываюсь, чем только больше смешу этих двух.

— Готовься умирать. Ты вообще в курсе, что Вэл и компания раньше игры делали? Там такой треш творился. На людей играли.

После этих слов мне становится окончательно не по себе, а к горлу подступает тошнота. По инерции обхватываю свои плечи ладонями и вжимаюсь в стеклопакет.

— Как это? — в ужасе кошусь на Наташку.

— Так. Просто в один момент человек раз и пропадал.

Вздрагиваю. Они же несерьезно сейчас? Растерянно смотрю на приближающегося Вэла и начинаю дрожать от какого-то дурацкого липкого страха. Я в принципе впечатлительная, а на такие темы так и подавно.

Вот зачем я вообще в его сторону посмотрела? Зажмуриваюсь, крепко сжимая пальцы в кулаки, а когда оглядываюсь на девчонок, понимаю, что рядом уже никого нет.

Наташка с Маринкой ретировались и теперь наблюдают издалека.

Кудяков тем временем оказывается передо мной.

— Поговорить нужно, — начинает без всяких приветствий, а меня до чертиков пугает один только взгляд. Холодный. Отрешенный какой-то. Будто он и правда способен играть в людей или на людей, как они там говорили?

Кручу головой по сторонам в поисках поддержки, понимая, что ее не будет. Спасает только то, что мы в стенах университета.

— Я, — хватаю с подоконника сумку, — я очень спешу, извини, — отскакиваю в сторону и, обогнув его по большому кругу, быстро перебирая ногами, спешу к лестнице.