69

— Будем знакомы, Лялина Полина Григорьевна, — читает с первых страниц моих документов. — Кудяков Владислав Анатольевич, — представляется все тем же ледяным тоном.

Вздрагиваю. Понимание, что этот мужчина — отец Вэла, пугает. В голове сразу образуется не один десяток вопросов. Например, что он обо мне подумал? За кого принял? Как давно приехал? Зачем приехал?

Рассматриваю его исподтишка. Смотреть прямо не решаюсь. Слишком тяжелая у него аура. Так и хочется постоянно склонить голову и спрятаться.

Внешне они с Вэлом совсем не похожи. Вот ни капельки.

Но, если отмотать время назад, все, что я чувствую сейчас, я уже ощущала. Там, в парке, когда стояла напротив Велия и тряслась как осиновый лист. Пришла, блин, за телефоном…

— Очень приятно познакомиться, Владислав Анатольевич, — произношу уже громче и подтягиваю колени к груди. Мне жутко неловко.

Отец Вэла приподнимает бровь, останавливая на мне свой взгляд чуть дольше.

— Сын мой где? — спрашивает тоном, который не предполагает тишины, и бросает мой паспорт на диван.

— В области. Он приедет поздно, у него…

Мужчина вытягивает раскрытую ладонь вперед, и я понимаю, что он хочет, чтоб я замолчала. Достает мобильник, кому-то звонит, но, оставшись без ответа, прячет смартфон обратно в карман пальто.

— А ты тут какими судьбами? — Окидывает взглядом гостиную.

— Он предложил мне пожить у него, — мямлю, впиваясь ногтями в свое запястье.

— Что ты там бормочешь?

— Я тут живу. Временно…

— Ясно, — мужчина растягивает губы в ехидной улыбке. — Узнаю своего сына в стремлении помочь больным и обездоленным.

Хватаю ртом воздух, не зная, куда себя деть, а когда отцу Вэла звонят — радуюсь. Он мгновенно теряет ко мне всякий интерес.

— Слушаю! Где? Когда? Сейчас подъеду. Без меня ничего, так… Да! И чтоб ни одна собака! — рявкает в трубку так, что стены вот-вот начнут дрожать.

От этого грозного, громкого голоса, переходящего в крик, хочется зажать уши ладонями. Любой крик подобного плана меня триггерит. Я теряюсь сразу же, зажимаюсь и хочу исчезнуть. Точно так происходит и сейчас. Обнимаю себя ладонями, еще сильнее вжимаясь в спинку дивана.

— Так, ты, — тычет в меня пальцем, закончив разговор, — как только Вэл появится, передай ему, чтобы перезвонил мне. Взял моду телефон вырубать!

— Ладно. Хорошо, — трясу головой, как болванчик.

Мужчина снова проходится по мне недовольным взглядом и выходит из гостиной. Через несколько секунд я слышу, как хлопает входная дверь, и выдыхаю.

Чувствую себя оплеванной. Да, я привыкшая, но сейчас это воспринимается особенно остро, потому что это был отец Вэла.

Смотрю на свои руки — пальцы дрожат.

Хочется смеяться и плакать одновременно, потому что я точно не понравилась папе Вэла. Вот о чем-то таком я и говорила. Чего-то такого и боялась в глубине души. Очередного неодобрения. Снова быть кем-то второсортным…

Я это чувствовала. Нет, я это знала. Это же элементарно!

Облизываю сухие губы и тянусь к телефону. Звоню Вэлу, но он и правда оказывается недоступен. Набираю номер еще несколько раз, искренне веря, что он мне ответит, но в итоге блокирую свой смартфон и пугливо смотрю на проем в прихожей. Отец Вэла уехал, но я до сих пор чувствую запах его туалетной воды. Еще и на полу остались мокрые следы от его обуви.

Поднимаюсь с дивана и иду за шваброй. Она в этом доме есть, к счастью. Новомодная какая-то. Пока натираю паркет, не думаю ни о чем кроме паркета. Стараюсь выбросить на эти минуты все те ужасающие мысли, что крутятся в голове. Получается не очень, но я стараюсь.

Расправившись с полами, набираю в ванну горячей воды. Откисаю где-то около часа, пока вода не начинает остывать, а кожа — сморщиваться. Время замедляется, я полностью ухожу в себя, снова возвращаясь на диван в гостиной, только теперь заматываюсь в длинный халат до пят. Махровый, черный. Он принадлежит Вэлу — точно, просто потому, что я взяла его из его ванной.

Укладываюсь на декоративные подушки и гашу свет. Залипаю какое-то время в окно. Город не спит, зато сама я вырубаюсь. Уставшая от мыслей и этого длинного, эмоционально трудного дня.

— Поль. Полина…

Слышу голос через крепкую дрему и не могу понять, явь это или сон. Хмурюсь, потому что голос становится громче и настырнее. К нему примешиваются прикосновения. Я чувствую, что меня трогают. Плечи, талию, лицо. Чувствую и никак не могу проснуться. Не могу открыть глаза.

— По-ли-на.

Перекатываюсь на бок, подтягивая колени к груди, но прикосновения не пропадают. Становятся только ощутимей. А еще — жарче.

— Вэл? — бормочу, балансируя между сном и явью. — Это ты?

Спрашиваю и приоткрываю глаза. Почему-то кажется, что, если открою шире, в них ударит яркий свет ламп, но в комнате темно.

— Ты приехал уже? Который час?

— Пять утра. Ты чего тут спишь?

Он шепчет, и это создает ощущение еще большей интимности. Хотя куда уж больше.

Мои нервные окончания оживают после сна, и я понимаю, что Велий лежит со мной рядом. Лицом к лицу. Обнимает. Крепко прижимает к себе. А то, что я подтянула к груди колени, мне вообще показалось. Тут бы просто не хватило места. Между мной и Вэлом практически нет расстояния.

— Уснула. Случайно.

— В моем халате? — он приподнимает бровь, пытаясь скрыть улыбку.

Гостиную освещают уличные фонари и подсвеченное иллюминацией небо, поэтому рассмотреть выражение лица Велия не составляет труда.

— Тебе жалко? — рассматриваю его и никак не решаю коснуться пальцами шеи.

— Нет, — все-таки улыбается и тянет за поясок моего халата.