88

Полина

Вылетаю из палаты, будто за мной кто-то гонится. Перед глазами меняются локации: коридор, лестница, регистратура. Только на первом этаже получается остановиться. Замереть посреди холла.

Всхлипываю и сажусь на мягкую скамейку у стены. Слезы катятся по щекам, оставляя горячие следы. Лицо красное. В голове пустота. Там только его голос. Едкие фразы, выкручивающие все внутренности.

Как он так может? Почему?!

Этот вопрос звучит набатом в моей голове уже много-много дней, и я никак не могу найти на него ответ. Ответ — который очевиден.

Кудяков просто меня не любит. Никогда не любил и не испытывал даже каплю этого чувства. Ко мне — точно.

Я просто глупая. Просто чересчур мечтательная.

Это же смешно! С самого начала было смешно! Я и он…

Комедия.

Трагичная комедия, итог которой был очевиден, но я его не хотела замечать.

Сердце сжимается. Сжимается от черствости Вэла. Я летела сюда сломя голову, боялась за него. Так сильно боялась. Когда мне сказали, что его сбила машина, первое, о чем я подумала, — неужели насмерть?

Думала и никак не могла отделаться от этой дурной мысли. Уже минутами позже, когда кто-то сообщил, в какую именно больницу его отвезли, — выдохнула. Осознала, что он жив, но по-прежнему боялась, насколько это «жив» соответствует реальности…

Вдруг он в реанимации? Вдруг при смерти?

Не хотелось в это верить, думать, но я думала. О худшем думала, как и привыкла…

Отталкиваюсь ладонями от скамейки, выпрямляюсь, с трудом ловлю равновесие и бреду куда глаза глядят. Просто по улице, мимо сотен прохожих. Иду и реву.

Я ее видела сегодня. Лицом к лицу. Близко, как себя по утрам в зеркало. Видела ее с ним. Он чуть не погиб из-за нее, а у нее хватило наглости прийти. Хватило — и ей он улыбался. С ней он себя так не вел, ей он бы поверил…

В сотый раз возвращаюсь к этому ужасному умозаключению и плачу еще громче. В какой-то момент начинаю выть, и проходящий мимо мужчина крутит пальцем у виска. Я кажусь ему сумасшедшей? Наверное, я именно такая и есть. Сумасшедшая!

Вытираю слезы. На морозе они обжигают лицо. Тру покрасневший нос, зарываюсь пальцами в волосы, останавливаясь недалеко от автобусной остановки. В общагу вернуться в таком виде я не могу. Будут вопросы, сочувствие и усмешки. Будет миллион эмоций, которые я не готова сейчас пережить.

Если проигнорировать общественный транспорт и пойти пешком, я успею успокоиться, перестать рыдать и, возможно, даже буду выглядеть неплохо. Так и поступаю, топаю пешком. Медленным шагом, спрятав руки в карманах куртки. Куртки, которую он мне подарил! Боже, все вокруг — словно одно сплошное напоминание о нем. О нем и о моем разбитом сердце.

Холодный ветер приводит в чувство, и, оказавшись у корпуса общежития, я понимаю одну простую вещь — это конец. Навсегда.

Наша с Вэлом история закончилась, не успев толком начаться. Она закончилась, и мне просто нужно жить дальше. С этими мыслями я ужинаю, умываюсь, ложусь спать.

Правда, сердце все равно пропускает удар, когда ночью приходит сообщение от Вэла.

Емкое «прости».

После всего…

Задерживаю дыхание. Экран вмиг становится мутным, потому что на глаза выступают слезы. Они сбивают с толку, но я сильнее.

Отбиваю:

«Иди в задницу».

Стискиваю зубы и прячу телефон под подушку.

Заснуть после этого, конечно, не могу. Начинаю анализировать свои слова, поступки. Его действия тоже. Вспоминаю все самые лучшие моменты, которые связаны с Вэлом. Их сотни! За какие-то несчастные месяцы этих моментов накопилось так много!

Это ранит до глубины души. Рвет сердце на части, но мне нужно быть сильной. Нужно двигаться дальше.

Распахиваю глаза и смотрю в потолок. На втором ярусе кровати он гораздо ближе, чем обычно.

Тихонечко всхлипываю и переворачиваюсь на бок, подтягивая колени к груди. Сворачиваюсь калачиком и снова плачу. Беззвучно, в подушку, накинув на голову край одеяла.

Следующие сутки тянутся нескончаемо долго. Я пытаюсь просто поддерживать свою жизнедеятельность. На парах внимательно слушаю преподавателей, даже что-то отвечаю у доски. На работе четко выполняю распоряжения администратора и бегаю с подносами как угорелая. Только в раздевалке валюсь с ног и долгое время не могу собраться с силами и уйти домой.

Женя снова предлагает подвезти, но я тактично отказываюсь и беру такси. Пока еду, сижу на заднем сиденье и снова плачу. Такое ощущение, что я рыдаю уже неделю и все никак не могу успокоиться.

Таксист даже предлагает мне воды, но я отказываюсь.

— Приехали, — сообщает у шлагбаума в студгородок.

— Спасибо, — благодарю и вылезаю из желтого авто.

До корпуса иду по заснеженной дорожке, сложив руки на груди.

— Лялина Полина Григорьевна?

Слышу мужской голос практически на ступенях. Оборачиваюсь и вижу перед собой двух мужчин. Один солидный, в пальто, галстуке, а второй — в кожаной куртке с мехом и джинсах.

— Да, — киваю. — А вы кто?

Отец Вэла снова кого-то подослал?

— Меня зовут Сергей. Мы бы хотели пообщаться с вами по поводу вашего долга.

— Долга? У меня нет долгов, — нервно хихикаю.

— Кредитов набрала, номер сменила и думаешь, тебя не найдут? — вмешивается второй. Тон у него жесткий, а движения резкие и пугающие. Он взмахивает рукой, и мне кажется, что вот-вот меня ударит.

— Я ничего не брала, — пячусь и трясу головой, как болванчик.

— Вы совершили заем средств в финансовой микро-организации «***» в размере шестьсот семидесяти тысяч рублей два месяца назад, — продолжает Сергей. — Сейчас за неуплату набежали штрафы и пени.

Отдает мне в руки тонкую папку.

— Я? Два месяца назад?

— Полина Григорьевна, давайте мы не будем разыгрывать комедию, — миролюбиво продолжает Сергей. — Я человек, которому банк поручил взыскать с вас долг, и мне бы очень не хотелось доставлять вам проблем.

— Советую прислушаться и бежать искать бабки, — ухмыляется второй, — а то жалко будет портить такое красивое личико, — хрипло смеется и достает нож.

В этот момент перед глазами пролетает вся моя жизнь.

Эти двое, конечно, чувствуют мой страх и начинают громко смеяться.

— Мы вас предупредили, Полина Григорьевна. Советую не прятаться, а искать деньги, иначе… — смотрит на нож в руке своего напарника. — Ну вы поняли.

* * *

Следующие сутки я хаотично пытаюсь понять, что происходит. Изучаю документы в этой несчастной папке, но мозг отказывается соображать и стыковать факты.

На улице мне постоянно кажется, что за мной следят. Любой звонок на телефон вынуждает вздрогнуть, и я постепенно начинаю сходить с ума.

Но ответ на все задаваемые мной вопросы находится после обеда. В три часа дня, ровно тогда, когда к корпусу общаги приезжает Вэл и просит меня спуститься, чтобы поговорить.

— Привет, — здороваюсь, подходя к его машине. Кудяков стоит рядом, упирается ладонью в капот. На нем расстегнутая кожаная куртка. На скуле виднеется синяк, как и на тыльной стороне ладони.

Выглядит он ужасно.

— Полин, — вытягивает руку.

Он меня касается, и я тут же начинаю дрожать.

Хочется, чтобы он прекратил. Прекратил меня трогать, смотреть на меня так, как это может лишь он.

— Чего ты хотел?

— Извиниться.

— Ты уже извинялся, — жму плечами. — Извинялся за то, что не смог мне поверить…

— Я тебе верю.

— Хватит, Вэл, — повышаю голос. — Мы оба знаем, что это не так. Оба.

— Нет, — качает головой. — Я знаю правду. Знаю, что это все мой отец. Полин… Я во всем разобрался…

— Разобрался? — улыбаюсь. Это истеричная улыбка.

Как же у него все просто! Как просто…

Отворачиваюсь, чтобы продышаться и, не дай бог, не заплакать.

— Идиот, признаю́. Все выглядело…

— Натурально, да? — все-таки всхлипываю. — Уйди, пожалуйста. Я больше ничего не хочу. Мне ничего не нужно от тебя. Ничего!

Шепчу и понимаю, что эти люди — это точно происки его отца. Кудяков все узнал, возможно, поскандалил с ним, и тот решил действовать решительно. Он же открыто мне угрожал, а теперь вот… Воплощает угрозы в жизнь.

Эти люди, что махали ножом у меня перед лицом, его рук дело. Только его.

И это будет продолжаться, что бы ни происходило, пока я буду рядом с Вэлом. Меня никогда не примут в его семье. Никогда!

Я всегда буду там чужой.

— Поль…

Вэл подается вперед. Сжимает меня в своих руках, и мое глупое сердце в этот момент вздрагивает. Чувства никуда не ушли, их невозможно отключить по щелчку пальцев.

Он меня обнимает, а я тяну носом воздух, впитываю его запах. Чувствую, трогаю его сейчас в последний раз.

Прощаюсь.

— Уходи, Вэл, — бормочу, уткнувшись носом в его щеку.

— Полин, давай спокойно поговорим. Я понимаю, что ситуация хреновая, но…

— У меня парень есть, Вэл, — шмыгаю носом и улыбаюсь. пытаюсь отстраниться, но он не позволяет. Вцепляется в меня стальным хватом.

Кудяков замирает. Рассматривает меня, чтобы уличить во лжи, но, не найдя ни единой эмоции на моем лице, хмурится еще сильнее.

— Это тот, что на корыте? — злобно ухмыляется.

— Это тот, до которого тебе не должно быть дела. Уходи, — отталкиваю его и, воспользовавшись тем, что у него болит нога, бегу обратно в общагу.

Это конец.

Я поставила точку.

Теперь точно выполнила все условия.

Конец