Глава 33 – На порядок хуже

Я подпрыгиваю от неожиданности и, вероятно грохнулась бы на землю, если бы Принц меня не удержал. Почти сразу мы отскакиваем друг от друга, ведь кожу обжигает как огнём, усиленно чешем грудь, плечи, лицо. Стыдно-то как!

Оглядываюсь в поисках виновника нашей суеты и замечаю, что ректор стоит в… проломе стены. Внимательность – не мой конёк.

– А ректор, – усмехается принц, царапая шею. – А вы чего здесь?

– Не паясничай, адепт! Кто из вас додумался выкопать яму?! И какого демона вы вообще туда полезли?! Вам заняться больше нечем? Да и, – по мере перечисления претензий к нам ректор зверел всё больше. Его глаза желтели, зрачок вытягивался. Ой-ой… – Как вам не стыдно?! Мне что, следовало наложить на вас чары помощнее?! Чтобы кто-то из вас превратился в жабу от домогательств к другому?!

– Вы всё не так поняли, – Принц поднимает ладонь. – Тихоня случайно попала в отстойник, а выбраться оттуда, как оказалось проблематично. Ну и не мог я позволить ей погибнуть там, сами понимаете.

– А ты как туда влезла?! – ректор звереет всё сильнее. Я уже вижу, как вокруг его лица проявляется призрачный контур, и почему-то думаю о принце. Неужели он…

– Не знаю. Я просто очнулась внизу, не зная, где я и что происходит. Я даже не знала, – смотрю на принца. – Погоди. В смысле отстойник?!

Кошмар. Эти ненормальные совсем что ли двинулись?! Я же могла просто-напросто погибнуть там!

Может сказать о них ректору? Пусть разберётся! Меня вообще-то убить пытались! С другой стороны, меня всё равно ждёт смерть, какая разница? Вдруг эта оказалась бы даже милосерднее?

– Зубы мне не заговаривайте! – за спиной у ректора уже угадываются золотистые крылья, и принц задвигает меня за спину. – Из-за того, что целостность отстойника была нарушена, одна из стен академии пошла трещинами и рухнула! – он дёргает головой, указывая на дырень, так резко, что я услышала хруст и невольно заволновалась, не понадобится ли профессору медицинская помощь. – Кто-то мог и пострадать!

– Значит не пострадал? – улыбается Принц, которому, кажется, всё нипочём. – Слушайте, ладно. Моя вина. Корона компенсирует и прочее. Порадуйтесь, что ваша лучшая ученица жива-здорова.

– Она больше не моя ученица, – фыркает ректор. – Меллоун отчислена. Документы подписаны. Это, наконец, случилось. Хватит с меня. От вас двоих за последние дни слишком много проблем!

– На каком основании её отчисляют? Из-за проекта? – спорит мой напарник. – Драцен перепоручила нам написание статьи и Филдс был не против! Книгу я восстановил! Оставьте вы нас в покое!

– Её документы забрал опекун. Он же отозвал стипендию, так что Меллоун больше незачем находиться в стенах академии, она не может продолжать обучение.

– Дело лишь в деньгах? Давайте я куплю её лицензию!

Я слышу их возмущения так, будто мои уши залиты водой. По голове как палкой ударили. В ушах звенит. Я слышу возмущения Принца словно бы из-под воды. Он усмехается, не понимая, что это конец.

Странно. Я пыталась представить себе, как это будет, если я потеряю академию. Думала, что упаду на колени, буду вымаливать оставить меня, пожалеть, но, внутри распылили ядовитый дым апатии, который, подобно розовому газу из отстойника выжег все эмоции и чувства.

– Принц, не надо, – дёргаю его за рукав. – Всё равно всё к этому и шло.

– Прекращай унывать, – он поворачивает голову в мою сторону, но смотрит на ректора. – Я всё решу. Просто дай мне немного времени.

– Не надо. Ты был прав. Это всё бессмысленно, – качаю головой. – Я пыталась убежать от проблемы, но это никак её не решало. И раз уж я так долго, теперь уже нет времени и возможности что-то изменить.

– Всё верно, – ректор щёлкает пальцами и из нас будто выбивает бело-золотые искры. Как если бы кто-то встряхнул запылившийся коврик. – И раз уж Меллоун добровольно покидает академию, я снимаю чары целомудрия. В них нет нужды, как нет теперь поводов для нарушения общественного порядка.

Я рассеянно киваю. Если честно, мне всё равно. Какая теперь разница? Бреду к главному входу, не поднимая головы, и почти подпрыгиваю от скрипучего голоса, который неизменно вынуждает меня вздрагивать каждый раз, когда я его слышу.

– Аизалфлаед, вот и ты, – дядя преграждает мне путь и складывает руки на груди. – Отрадно видеть тебя одетой. Я право боялся, что застану тебя с разведёнными перед этим напыщенным мальчишкой коленями.

– О чём вы? – не сразу понимаю, к чему он ведёт. – Если о тех фото, то это всё ошибка, я…

А ошибка ли? Фотографию, где мы целуемся назвать таковой нельзя. Будто предам свои чувства по отношению к принцу. Я действительно хотела поцеловать его. Если попытаюсь отречься от него, то не смогу себе простить.

– Как я писал в письме, тебя отправили сюда учиться. Предлагал тебе домашнее, но нет, ты так просилась, заверяла меня, что только здесь сможешь раскрыть потенциал, стать лучше. И чем ты занимаешься? Развратничаешь? Не бывать этому!

Я опускаю голову. Что толку спорить? Мысли вязкие, плечи будто застывшей на морозе шалью укрывает чувство безысходности.

Дядя подходит ко мне. Я безучастно смотрю на носки его туфель, а потом он хватает меня за подбородок и резко заставляет поднять голову. Я испуганно распахиваю глаза, не зная, чего ожидать и слежу за тем, как приближается его лицо. На миг пугаюсь, что он собирается меня поцеловать, но тут же впадаю в настоящий ужас потому как из моего рта к его губам тянется золотистая дымка.

Не знаю, что происходит, в первую секунду я не чувствую никаких изменений, но столь бестактное отнятие энергии явно ненормально! Пытаюсь, дёрнуться, но тело не слушается. Я… будто парализована. Мамочки…