Глава 11

Лев

Вторник. Что там вещает историк ни вникать, ни думать не хочу. Готов вообще уснуть. Да только если бы хаотичные мысли не бомбардировали мою башку с такой назойливостью, то точно вырубился бы. Катька рядом листает конспект. Я же откидываюсь на спинку стула и закинув руки за голову медленно поворачиваю голову в сторону последней парты крайнего ряда.

Пусто. Уже второй день Тихоновой нет в школе. Вздыхаю, почесав затылок.

— Ермолаев, — звучит голос препода. — Ты работать на уроке совсем не собираешься? — спрашивает и сверлит меня взглядом. — Так хоть бы сделал вид, что что-то делаешь. Совсем обнаглел, — качает головой. — Кто ЕГЭ за тебя сдавать будет?

— Пал Сергеич, работаю я, работаю, — ухмыляюсь и утыкаюсь в свою тетрадь, взяв ручку в руки. Но писать не тороплюсь, кручу в пальцах ее.

Отсутствие Тихоновой на празднике зацепило. Ведь при всех, выделил ее. Думал подействует безотказно. Потому и предупредил ведь ее заранее. Но нет, не пришла.

Интуитивно касаюсь зубами кончика ручки.

Проигнорировала.

Снова пытаюсь понять, что там требует Сергеич. Ни черта не понимаю, что написано в учебнике. Я дня три как в астрале. Не в этом мире. Тупеж какой-то дикий. Потираю глаза, потому что буквы расплываются.

— Ермолаев! — снова недовольный голос иторика.

Катька толкает локтем под ребра.

— Ты чего? — шепчет. — На, смотри, — двигает свою тетрадь чуть ближе ко мне. — Списать то можешь?

Что-то черкаю в тетради. Бездумно. Почему-то совершенно плевать на результат проверочной.

Почему нет Тихоновой? И Ирины Васильны сегодня нет, не у кого спросить. Уверен, она в курсе. А позвонить ей неудобняк. Ладно. Сегодня к Иванычу, надеюсь Тихонова не прогуляет и навестит его. Сегодня вторник, так-то. И я приду. Пусть объяснит, почему не пришла.

С трудом дождавшись конца уроков, быстро собираю рюкзак и вперед всех тороплюсь к выходу.

— Лев, — доносится Шиловский голос. — Лев, подожди, — слышу быстрые шаги девушки.

Черт! Все-таки увязалась.

— Ну и куда ты так торопишься? — дергает меня за руку, останавливая.

— К Федору Ивановичу, — отвечаю честно. — Ты тоже? — смотрю на нее и матерю себя за субботний вечер. Какого черта я на это подписался? Ну какого?

— Издеваешься? — голубого цвета глаза девушки сверкают злостью. — Мне не уперся этот старпер. А у тебя много свободного времени, смотрю.

— Нет, ты же знаешь.

— Так зачем ты бежишь туда? — прищуривает глаза, словно сканирует. Вру или нет.

— Тихоновой нет второй день. Может и к деду не придет. А ему нужны продукты, — выкручиваюсь.

— Считаешь сколько ее не было? — натягивает улыбку.

— Слушай, ты меня достала, честно. Мне плевать есть она или нет.

— Ладно, чего орешь, — отступает на шаг. — У вас это взаимно, успокаивает знаешь ли, — снова не удержалась от колкости. Язык бы ей оторвать за напоминание.

У самого эхом в голове пронеслись кадры с экрана проектора. «Не нужен мне твой Ермолаев»… Не нужен. Нет, я понимаю, что орать об обратном не будут. Это я уже вчера понял, когда перебрал все досконально, до винтика буквально в своей голове. Что-то же случилось, что она такое высказала, да еще так эмоционально, что меня сразу как кувалдой шарахнуло от услышанного. И Катька как назло оказалась рядом. Словно ждала моей реакции. Ну я и…

— Так ты со мной? — спрашиваю, поглядывая на часы.

— Нет, — фыркнула. И отступив направилась к подружкам.

Уже хорошо. Может удача сегодня на моей стороне?

А потом как резанет… «ТВОЙ».

— Стоять, Шилова! — прорычал я.

Девчонки все разом на меня посмотрели.

— Чего? — уставилась на меня Катя.

— Иди, разговор есть, — подозвал ее.

— Ну, — подходит ближе.

— Кто снимал видео, то, что в субботу показали? — спрашиваю, смотря в ее глаза.

— Какое видео? — вижу, как дернулась.

— Шилова, не ври только, — грожу пальцем. — Где Тихонова орет, что я ей не нужен.

— Да мне то откуда знать? — дергается уйти, но я ее ловлю за локоть.

— Она сказала «твой».

— Лёв, ты совсем? — глаза огромные, губы дует. — Да не сдалась мне эта Тихонова. Чего ты хочешь от меня услышать? — повышает голос, хмурится.

— Ты ее достаешь? — спрашиваю впрямую.

— Тебе придумать больше нечего? — выдергивает свою руку и торопится к подругам.

Врет. Чувствую.

Сжал кулаки. Нужно хоть немного успокоиться и узнать все как есть. Но мне нужна сама Тихонова. Она то должна мне рассказать правду. Еще раз окинул взглядом Катю и развернувшись зашагал к выходу с территории школы.

— Ты куда лыжи намылил?

Хочется материться.

— Серега, чего хотел, быстро говори и проваливай, я тороплюсь, — не останавливаясь направляюсь к остановке с территории школы.

— Чего злой такой? — нагоняет.

— Не твое дело.

— Ладно, хватит бычить, ну серьезно. И так чуть половине класса не накостылял из-за этого видоса. Ну посмеялись. Никто никого не хотел обидеть. Да и не умер же никто, — хмыкает.

— Никто никого? Ты издеваешься что ли? — резко торможу и разворачиваюсь, схватив за грудки Фомина.

— Ну подумаешь трусы в сердечко. Ну поржали. Ну! — краснеет. Дергается. — Да похрену какие там трусы, чес слово, — отбивается.

— Ты давно перестал трусы с бананами носить? — рычу в лицо другу.

— Да чего ты завелся? Ее один хрен не было.

— Так донесете же, черти, — отпускаю и отступаю, чтобы не дай бог не сорваться. Ведь разнимали уже раз.

— Да брось. Мы не со зла.

— Кто дал эти фотки? Ну! Говори давай, — снова шаг к нему.

— Не могу, — разводит руками и на пару шагов отходит, будто чувствует исходящую от меня агрессию. — Вот успокоишься, тогда скажу. Может быть.

— Я тебе сказал. Я нахрен пошлю нашу дружбу, если ты не скажешь.

— Вот, — поднимает палец вверх. — Я же говорю, остынь сначала. Да и чего ты разошелся? К Тихоновой не ровно дышишь? — уголок губ дергается в ухмылке. — Никогда бы не подумал, что променяешь меня на бабу, — и ржет над своей шуткой.

Да вот только мне не смешно.

— Да пошел ты, Серега, — сплюнул и крутанувшись на пятках рванул к подъезжающему автобусу.

До Федора Ивановича добираюсь как всегда. Быстро поднялся, буквально через две-три ступеньки перепрыгивал. И вот, звоню в дверь. На самом деле внутренне жду, когда Тихонова откроет ее и удивится меня увидев. Может быть. А может и не удивится или сделает вид что ей все равно.

Бред какой-то.

Тряхнул головой.

Щелкает замок и открывается дверь. На пороге появляется дед. На этот раз в новой фланелевой красной в клетку рубашке и домашних брюках. И, конечно же, теплые носки с тапками.

Как он в этом не упарился еще?

— А почему один? — спрашивает, все еще стоя в дверях.

— Одного не пустите?

— Ну почему же, — отступает в сторону. — Входи, — пропускает.

Кидаю рюкзак на пол, пинаю его в угол, к обувнице. Снимаю куртку, стягиваю ботинки.

— А где подруга-то твоя? — шаркает своими тапками по полу. В кухню пошел.

Я за ним.

— Вы о ком? — не сразу въехал.

Приземляюсь на табуретку, наблюдая как дед чиркает спичкой, чтобы зажечь конфорку. Раз спичка, два спичка. А газ все не вспыхивает и огонь гаснет.

Аж глаз задергался.

— Дайте я, — вскакиваю на ноги и в миг оказываюсь около него.

Забираю спички. Сам зажигаю газ, ставлю чайник.

— Вам надо пьезозажигалку купить, — говорю ему и снова сажусь. — А то вы этими спичками спалите квартиру. Как рванет блин, — хмыкаю.

— Так подруга-то твоя где? — повторяет свой вопрос старик.

— Да о ком речь-то? Шилова? Тихонова?

— А Алиса тебе подруга? — как-то странно смотрит на меня старый.

— Так вы про Катьку, — до меня дошло. — Не знаю где она. Со мной ехать отказалась, — выпаливаю, а потом думаю, что может зря так сказал. Да ни хрена не зря. Пусть сама разгребается с этим.

— Не хорошая она девка, — продолжает говорить дед. — Хитрая и злая. Ты видел же как она смотрела на Алису?

— Не видел, — качаю головой.

— А то и верно, — кивает. — Ты дальше своего носа и не видишь ничего, — сказал, как отрезал.

— С чего вдруг такие наблюдения, — я подаюсь вперед, сложив руки на столе.

— Тут и много ума не надо, — проговорил дед, смотря на меня даже не моргнул.

— Разъясните для особо одаренных, — огрызаюсь.

— А сам все поймешь, — отмахнулся и выключил чайник, который засвистел.

Нормально. Сказа, заинтриговал. И думай сам.

Когда слышу шум за дверью входной, прислушиваюсь.

— Никак Алису ждешь? — спрашивает дед, разлив чай по чашкам и ставит кружку передо мной.

— Прогуливает, — поясняю я.

— Болеет, — садиться за стол.

Двигает ко мне ближе пиалу с вареньем и баранками.

— Откуда вы знаете? — удивляюсь.

— Так она сама меня предупредила. По телефону. А потом и Маша звонила, так как и ее Алиса поставила в известность. Один ты ни сном, ни духом, — берет одну баранку, ломает ее в крепкой ладони и кидает кусочки в чашку.

Значит болеет. Значит из-за болезни и в субботу не пришла?

— Ладно, дед, купить чего надо? Я быстро метнусь да поеду домой, — в голове зреет план.

— Надо. Сейчас список напишу, — поднимается со стула и дойдя до шкафчика, достает блокнот с ручкой.

Пока Федор Иванович составляет список, я пью чай с клубничным вареньем. Вкусно. Сто лет не ел варенья. Кажется, домашнее, не покупное.

Через пятнадцать минут я уже шарахаюсь по магазину. Пялюсь в клочок бумажки. Дед экономит, оторвал кусочек. Разбери что он тут настрочил. Как только Тихонова разбирается в этом?

Набрал в корзину все то, что написал дед. Тороплюсь на кассу. После магаза с объемным пакетом прусь в аптеку. Недавно покупали ему таблетосы. И вот опять. Он их горстями что ли трескает.

Вернувшись с покупками к деду, раскладываю все по полкам, в холодильник.

— Я вам зажигалку специальную купил, — показываю деду. — Спички уберите подальше.

И показываю ему как пользоваться новым приобретением.

— Апельсины купил? — спрашивает

— Купил все по списку. В холодильник фрукты убрал, — отчитываюсь.

— Вот возьми их и занеси Алисе. Скажешь от меня. Переживаю я за девочку, уж очень она хорошая.

— Да я не знаю где она живет, — возмутился.

— Совсем не знаешь? Что же вы за одноклассники такие? — хмурится. — В мое время… — и он стал рассказывать, как было в его юности.

С этих слов обычно начинается затяжная история жизни. Слушать нет ни желания, ни времени. Это Тихонова улыбаясь кивала бы, даже умудрялась бы вставлять свои словечки. Так. Стоп.

— Я понял, дед. В твое время огонь как жилось. И люди другие были, и мы потерянное поколение. Ок. Не возражаю. Еще что-то нужно? Побегу, раз еще к прогульщице заходить, — выдаю я.

— Так ты же сказал, что не знаешь ее адреса, — подлавливает меня этот хитрец.

— Узнаю сейчас, — достаю мобилу из кармана и строчу сообщение Ирине Васильевне.

Она отвечает быстро с вопросом. а зачем мне это надо. Спустя пару минут переписки я получаю номер квартиры.

— Готово, — победно улыбаюсь.

— Тогда беги, — кивает дед.

Добираюсь до дома Тихоновой. Хотел написать ей сообщение. Но подумав, отказался от этой идеи. Поднимаюсь в лифте на нужный этаж. Останавливаюсь у двери нужной мне квартиры. Замираю. Сам бы я не приперся. Прекрасный повод передать фрукты от деда. Так что смело жму на кнопку звонка. И жду.

На часах седьмой час. Дверной замок щелкает.

— О, знакомые лица, — на пороге стоит тот самый Сергей.

Мужчина в домашнем костюме. Внимательно сканирует меня взглядом.

— Я к Алисе, — кажется я впервые говорю ее имя вслух.

— Она болеет.

— Увидеть ее совсем нельзя? — спрашиваю. даже не знаю, надо оно мне или нет.

— Боюсь она спит. Скорая недавно только уехала. Уколы поставили.

— Серьезное что-то? — не знаю, но я за девчонку запереживал.

— Да не понимаем что с ней. Все симптомы простуды. А температура зашкаливает второй день. Если завтра легче не станет, будем госпитализировать.

— Обалдеть. Я тут… — запинаюсь. — Дед, Федор Иванович, передал фрукты и пожелания скорейшего выздоровления. И я желаю, да, чтобы она скорее вернулась за учебу, — несу отсебятину. — Передадите?

— Обязательно, — кивает. — Спасибо за внимание. Ей оно очень нужно, — выдает мужик.

На что я лишь киваю.

Прощаемся и я отхожу к лифту. Вызвав его задумываюсь. Дед все-таки молодец. Сам бы я не додумался и фруктов купить. Завтра надо еще раз зайти, проведать.