Глава 13

Деревня началась за поворотом почти через пару часов, как примерно определила монашка по своим ощущениям и по солнцу, неторопливо поднимающемуся в зенит по покрытому густыми облаками небу. Но еще раньше по сторонам от дороги начали попадаться небольшие, отдельно стоявшие хуторки, от которых на путников с интересом взирали гуси, куры и заливистые собаки. В сторону хутора Эста со Змеем по негласному уговору не сворачивали, и на преданных собак внимания не обращали, целенаправленно продолжая идти к деревне.

— Вот твой кинжал, — завидев деревню, протянул девушке оружие Даг, но она решительно отстранилась.

— Оставь пока себе, мы же договорились? Вот если не понравится тебе предложение тетушки, то вернешь. Новеньких в деревнях рассматривают особо внимательно, мы для них бесплатное развлечение, и если ты сразу пойдешь покупать оружие, всем будет интересно, а где ты оставил свое? Ведь никто не отправляется в путь, не прихватив хоть простенького ножа?! И еще, Хор, я тебе хотела сказать, — вот тут тихоня откровенно лгала, не собиралась она ничего такого говорить, и до последнего надеялась, что не придется, — как я потом поняла, та ведьма… вместе с нами на поле попала?

— Как ты это поняла?! — в голосе Змея предупреждающе звякнула сталь.

— По твоему порезу. Сам человек так пораниться не может, это кто-то тебя убить пытался. А потом я вспомнила, когда ночью лежала на поле… сразу встать не смогла, кто-то неподалеку ругался. Мне кажется, это был твой голос. Нет, ее мне не жаль, раз она на людей с оружием бросается, но вот ее побрякушки… если ты взял, лучше здесь не показывать. Найдут ведь ее… когда-нибудь, и припомнят, кто продавал.

— Ты понимаешь… что я могу с тобой сделать?! — угрожающе надвинулся на нее мужчина, но тихоня открыто смотрела в его глаза.

— Понимаю. Ничего не сможешь. Не такой ты человек, я убедилась, пока решала, говорить тебе или нет. Потому и работу предложила, там тайну сохранить нужно, а тебе скрыться на время требуется. Вот и предупреждаю, чтоб не наделал глупостей. И вот тебе деньги, — Лэни протянула несколько монет, украдкой загодя вынутых из тайных карманов, — покупай что хочешь, я назад не спрошу.

— Ты считаешь, что я могу взять деньги у женщины? — оскорбленно нахмурился Змей, став на миг похожим на себя прежнего, и сердце Эсты сжала тоска.

— Не взять, а получить, я тебе обещала за охрану. И кормил ты меня, — возразила она.

— Но тут много!

— Сколько хочу, столько и даю! Ты заработал премию!

— На месте твоего мужа я запер бы тебя дома и никуда не пускал, — авторитетно заявил Даг, ссыпая монеты в карман, — иначе однажды у него начнет чесаться лоб. Хорошо, я поговорю с твоей тетушкой, но не обещаю, что соглашусь на ее предложение. Шагай помедленнее, я первый пойду, есть хочется.

Эста кивнула и отстала, и вскоре спина ни разу не обернувшегося Дагорда исчезла в ближайшем переулке. Тихоня огорченно вздохнула и направилась по самой протоптанной дороге, уверенная, что та приведет ее к рынку, которого просто не могло не быть в этой большой деревне.

Опыт не подвел, рынок действительно был, несколько скамеек, врытых между харчевней и лавкой. Однако торговок было мало, и товар у всех похожий, соленые и сушеные овощи и грибы, яблоки, груши и тыквы. Эста всего минуту поколебалась, где может быть пирамидка, в лавке или в харчевне и свернула к распахнутым дверям в харчевню. И не ошиблась, знак почтовой гильдии, означавший, что тут можно получить письма и посылки, а так же купить пеналы и капсулы, висел прямо напротив входа.

А чуть в стороне сидел за столом ее муж, и в одной руке держал увесистую гусиную ножку, а другой обнимал невероятно довольную женщину лет на десять старше себя и вдвое толще.

Не будь за плечами Лэни двенадцати лет обучения искусству тихони, в котором умение владеть собой и скрывать любые эмоции — одно из самых главных качеств ученицы, девушка непременно бы сорвалась. Вмиг бы выхватила один из перечных шариков или иглы со снотворным и швырнула в эту мерзкую парочку. Однако долгие годы непрерывного контроля за своими действиями и нескончаемые тренировки и испытания не прошли даром. Несмотря на то, что еще ни разу не приходилось сестре тишины проверять свои умения в таких условиях, когда от боли и горечи рвется сердце, а разум отказывается воспринимать любые аргументы в защиту графа, не ведающего, что творит, Эста выстояла.

Не моргнув и глазом, спокойно прошла под аркой, за которой виднелись сенцы с несколькими дверьми, безошибочно выбрала ту, за которой полагалось сидеть хозяину харчевни, и решительно распахнула дверь. Как она и предполагала загодя, в чуланчике с громким названием — "кабинет", было пусто, и только поднос с недопитой чашкой еще горячего чая вещал о том, что хозяин не уехал далеко и надолго, а вышел по делам. Причем совсем недавно.

Эста осторожно крутнула пальчиком чашку, рассмотрела на ее краешке ядовито-розовую полоску женской помады, и, свирепо усмехнувшись, мстительно дернула за шнурок звонка.

Только теперь она в полной мере прочувствовала, как больно было матери в тот вечер, хотя и раньше сопереживала ей со всей страстью детской непримиримости к предательству. И лишь сейчас начала догадываться, как несправедлива была тогда она сама, и насколько мудра и милосердна оказалась ее матушка. И сумела простить отца, хотя ее сердце истекало при этом кровью.

Жаль только, что не было у нее тогда ни знаний, ни умений Эсты, и хотя позже предлагала Тмирна найти герцога и заманить в монастырь, матушка отказалась наотрез, заявив, что в одну воду дважды не входят. Однако Лэни теперь больше не уверена в правильности того решения, и категорично не намерена подпускать к своему мужу никаких дам желающих утешиться в жарких объятьях.

— Чего звонишь?! — прищуренные глазки упитанной хозяйки заведения смотрели недружелюбно и заносчиво, а все ее замершее у порога тело так и трепетало от желания по быстрому спровадить эту дурочку и мчаться назад. Под бочок дерзкого и наглого Хоря, в его бесцеремонные и умелые руки.

— Пройди в свою конуру и крепко закрой дверь! — процедила сквозь зубы незнакомка таким тоном, что Устина сразу поняла, что ошиблась в оценке новой клиентки, даром что столько лет сама управляет этим заведением и всегда в прибылях.

И судя по тому, как едко кривит губы совсем молодая девица и каким холодным взглядом рассматривает хозяйку, та не просто обманулась, а промахнулась очень сильно.

Потому-то толстуха мигом протиснулась в дверь, плотно прикрыла ее за собой и вытянулась перед Эстой с самым преданным видом, ожидая объяснений.

— Я тайный дознаватель герцога Эфройского, — сурово глядя в глаза трактирщицы, ледяным тоном отчеканила Эста, с показной таинственностью распахнула жакет и раскрыла один из потайных карманов.

Заученное правило, что отправляясь на задание на один день, нужно брать снаряжения на пять и лучше взять лишнее, чем не прихватить нужного в этот раз оправдало свои утверждения. Собираясь ехать в поместье Олтерна, и следуя этому правилу, тихоня вместе с пеналами и гербовой бумагой на всякий случай получила у Наерса и медальон дознавателя и спрятала подальше. И теперь порадовалась своей предусмотрительности.

Подержав медальон на цепочке перед побледневшей хозяйкой, тихоня сполна насладилась сменой эмоций на ее рожице и бережно спрятала вещицу назад.

— Мы ищем супруга одной очень знатной дамы, назвать ее имя, сама понимаешь, я не имею права. Скажу только, что это очень важная особа. Господин пропал из дома после неудачного алхимического опыта. Есть сведения, что он ранен и потерял память, и потому выдает себя за простолюдина. А также есть подозрения, что господин укоротил волосы и пользуется красками для изменения внешности. За любые известия о его нахождении я выплачиваю премию. Опознать его можно по брачному браслету на левой руке, ритуал для господ проводил эльв и на коже остался рисунок в виде листиков и цветочков. Однако проверять это нужно очень осторожно, господин способен впадать в ярость. Кстати, запомни важную подробность, и передай всем своим подругам, на случай, если вдруг им повезет встретить этого мужчину. Его жена очень ревнива… и злопамятна, посоветуй держаться от него подальше, если они не готовы испытать ее гнев на себе и своих близких. Поняла? А теперь покажи мне, где у тебя пирамидка, мне нужно послать отчет, я недавно видела поблизости мужчину, очень похожего на разыскиваемого.

— Ясно, госпожа, — отпирая массивный шкаф, где прятала пирамидку, преданно кивала хозяйка, — а кроме вас тут еще шпионы есть… ой, простите, дознаватели?

— Конечно, — насторожившись, осторожно подтвердила Эста, — но они ходят тайно. Только учти, иногда нашими людьми любят прикинуться бандиты, не очень-то доверяй всем подряд. Если кто-то еще скажет тебе, что он из людей стального Олтерна, незаметно покажи его мне. Комнату для меня на первом этаже найдешь? Лучше угловую. А как точное название вашей деревни? Большое Садовое? Хорошее название. Хотя вроде я такое уже встречала? Да?! То были малые Сады?! Понятно. За несколько дней столько мест проверила, в голове все переворачивается.

Устина во все глаза наблюдала, как незнакомка достала шелковую бумагу с вензелями, и дорогой, многоразовый пенальчик, каких в их деревне ни у кого не бывало.

А Эста стремительно написала записку, добавила к отчету, написанному еще в камере, и отправила пенал матушке. Затем, щедро насыпав хозяйке монет, села к столу, ждать ответ, и одновременно по привычке проверять в уме, нигде, ничего не пропустила?

— Кстати, как тебя зовут? Устина? Очень хорошо. Запомни, Устина, про меня нужно всем говорить, что я травница, помощница знахарки из Ютолы. Тут проездом, еду со свадьбы подруги. Если сумеешь язык за зубами удержать, не обижу. А пока иди, приготовь мне комнату.

Хозяйка харчевни снова понятливо покивала и умчалась исполнять указания, прихватив по пути свой чай.

Эста только вздохнула украдкой, перекусит нормально чуть позже, как получит ответ и станет ясно, что делать. В том, что Тмирна примчится сама или пришлет кого-то из сестер, а не гвардейцев Олтерна, Эста не сомневалась, специально написала, что со Змеем нужно вести себя поосмотрительнее, так как он очень насторожен. Но не могла и не понимать, что время сейчас очень напряженное, и кроме заботы о Змее, у матушки и Олтерна куча других дел. Нужно искать Арви и Леонидию, кузена ее мужа и его помощников. А еще она знала, что матушка никогда не пропустит мимо внимания ее краткое сообщение о жене с ребенком. Чьим он может оказаться, этот неизвестный доселе ребенок, пока трудно даже представить, но во всех случаях проверить нужно все версии.

Письмо не заставило себя ждать, и, схватив пенальчик, настроенный на её амулет сестры тишины, Лэни с благодарностью улыбнулась матушке. Как хорошо, когда где-то, пусть даже очень далеко, есть человек, которому небезразличны твои беды и заботы, готовый поддержать в нужную минуту теплым словом, советом или более весомой помощью.

Письмо оказалось коротким, Тмирна писала, что ближайшая почтовая башня находится в нескольких часах пути от села, куда попали Змей с Эстой, и тихоне придется продержаться это время одной, матушка уже собирается и отправится в путь немедленно.

— Комната готова, как заказывали, — просунув в дверь голову, заговорщицким шепотом доложила хозяйка, — кушать когда будете?

— Сделай прямо сейчас что-нибудь горячее, — распорядилась Эста, направляясь к двери.

Проходя через сени, она украдкой бросила взгляд в обеденный зал, рассмотрела спокойно обгладывающего кости мужа и успокоенно вздохнула, после еды мужчины обычно добреют и теряют желание куда-то идти. Но присматривать за ним она все же будет непрерывно, для того и просила угловую комнату. И меры предосторожности примет… но чуть позже.

— Устина, — уставилась на трактирщицу сестра тишины, оглядев комнату и найдя ее вполне пригодной для ее целей, — ты хорошо рассмотрела мужчину, что обедает у тебя в большой столовой?

— Угу, — вздохнула хозяйка так тяжело, словно отрывала от сердца последнее, — похож на все, чего вы сказали. Вот рукав поднять не могу… может мне… того, притвориться, что я к нему неравнодушна? Ну, и…

— Хороший план… — сквозь зубы процедила Эста, — если тебе надоела твоя харчевня, можешь приступать. Но сразу хочу предупредить, когда госпожа заподозрила, что одна из ее горничных слишком смело смотрит на господина, девушку на следующий же день выдали замуж. За гнома.

При упоминании о гномах трактирщица побледнела и заволновалась так, как и не подумала тревожиться, услышав угрозу потерять трактир, и тихоня исподтишка мстительно усмехнулась. А нечего строить глазки чужим мужьям и млеть, когда они, не понимая, что творят, случайно кладут свою руку не на ту талию. Хотя какая там у нее талия… но об этом лучше не думать, иначе тихоня сама её пострижет налысо, как это делают безволосые гномы со своими женами.

— Нет… — попятилась Устина, — это не по моей части. Я лучше подавальщицу подошлю.

— Выбирай ту, которую не жаль, — мрачно посоветовала монашка, — и у кого родичей нет. Сама понимаешь, госпожа тайком наказывать не станет. Про то, что за сводничество плетей двадцать отсыпать прикажет, надеюсь, догадываешься? И главное, Олтерн с ней в дружбе, она ему ценную услугу оказала… потому жаловаться будет некому. А за этим господином лучше приставь приглядеть мальчишек посмышленее, я им сама заплачу. Да пусть без дела на виду не вертятся, с работой какой сидят, или собачку лапу давать учат.

— Поняла, благодетельница, — хозяйка смотрела на Лэни с такой любовью, что в душе девушки зародилась робкая надежда на спокойный отдых. И на то, что ни к кому не придется применять крайние меры.

— Господин, вы комнату брать будете?

Хорь задумчиво смотрел на чопорно поджавшую губы пухлую селянку, еще час назад киселем растекавшуюся под его пальцами и печенкой чувствовал, что что-то тут нечисто. Еще недавно она и слышать не хотела о том, чтоб он снял отдельную комнату, и горячо убеждала, что в ее спальне пустует кровать покойного мужа. Которую просто грех не предоставить в распоряжение хорошего человека, который поможет Устине по хозяйству. Пару гвоздей там забьёт, или шкаф подвинет, самой ей не под силу.

А теперь ее словно подменили, и произошло это сразу после появления его бывшей попутчицы. Конечно, Хорь чувствует, что с ним не все в порядке, исчезли из памяти важные сведения, мелькают обрывки каких-то событий и он никак не может сложить все в уме так, чтоб не сомневаться в их правильности. Но не сделать очевидного вывода из своих наблюдений он просто не способен. И раз девчонка пытается отшивать от него всех, на ком он мог бы немного подзаработать, стало быть, она уже сделала за него выбор, и твердо намерена пристроить Хоря на свою непыльную работку.

Но он человек самостоятельный и привык все решать за себя сам. И хотя спутница ему очень симпатична, и с ней легко было путешествовать, командовать собой он не позволит никому.

— Возьму комнату. На втором этаже и с видом на какой-нибудь садик… надоели горы.

Хорь небрежно бросил на стол монеты и пошел за хмуро кивнувшей ему хозяйкой. В глубине души он чувствовал невольное облегчение, что эта крупная рыба сорвалась с его крючка, но отлично понимал, что денег, выданных Лэни, надолго не хватит. А как их заработать иным способом — представлял смутно. В голове гвоздем засела упрямая мысль, что проще всего найти богатую дамочку… но так же ясно было, что в деревнях таких немного. И селяне тоже понимают, где хорошо кормят.

Значит нужно искать городок, желательно среднего размера, о том, что в маленьких все в курсе чужих тайн, он откуда-то знал. Хорь недовольно скривился, проклятая ведьма! Вот откуда она взялась на его голову? И еще мучил вопрос, откуда у него взялись деньги на капсулу? Если, пошарив по карманам, он не нашел не только монет, но даже кошеля.

— Вот приличная спальня, — распахнула перед Хорем дверь хозяйка, а когда он проходил мимо, отпрянула в сторону так резво, словно клиент был вымазан грязью.

Хорь пожал плечами, и решительно захлопнул за собой дверь, и только потом принялся изучать комнату, которая с первого взгляда показалась ему слишком роскошной для тех монет, что он заплатил Устине. Небольшая но уютная гостиная сверкала чистотой и хрустящими накрахмаленными занавесочками, салфеточками и скатерками, а во второй комнате стояла не менее хрустящая постель. Кроме нее, в углу за занавеской стояла низкая бочка, рядом, на скамье вторая с водой, и мужчина мимоходом сунул туда палец. Теплая… странно. Он скептически скривился и пошел дальше, утром накупался досыта.

Распахнул шкаф, полюбовался на запасные одеяла и стопку свежих полотен и салфеток, и шагнул к окну, рядом с которым стоял низкий стол и два стула.

Вот это то, что ему сейчас нужнее всего, вздохнул Хорь и начал неторопливо раздеваться. Одежду он раскладывал по стульям и кровати, намереваясь изучить её досконально. Мысль о том, что так он сможет больше понять, как жил до этого дня, возникла у Хоря еще утром, когда он, умываясь, обнаружил обвивающий запястье странный рисунок из листьев и цветов.

Хорь совершенно не помнил, откуда взялся у него этот нарисованный венок, но чувства раздражения браслет не вызывал, наоборот. Странное тепло возникло в груди, когда мужчина погладил пальцем серебристые листики.

— Я принесла мыло и настой ромашки, — без стука ворвавшись в комнаты и торопливо протопав в спальню, выпалила хозяйка, и пристально уставилась на постояльца, ничуть не смущаясь тем, что на нем остались лишь исподние штаны.

Оценивающе оглядела стройную, сильную фигуру и мускулистые ноги, скользнула взглядом по груди, перевела его на руки и начала бледнеть.

— Простите ради всех святых, господин… я как лучше хотела, — пятясь от гостя, как от выпня, женщина сунула на стол кувшин и мисочку с мылом, и сбежала так стремительно, что Хорь озадаченно нахмурился.

Происходило что-то непонятное, и его интуиция просто кричала, что от этого непонятного ему лучше быть как можно дальше.

Мужчина дернулся было к окну, бежать, но споткнулся о собственные сапоги и остановился. Демон, и куда бы он помчался в исподниках? Да и не настолько сильна опасность, чтобы у него не было нескольких минут, закончить свои дела.

Иначе, как он подозревает, не скоро у него появится возможность рассмотреть свои вещи с таким удобством.

Начал Хорь с сапог и сразу отметил, что недостатком средств он не страдал, как и здравомыслием, раз купил себе такие сапоги, из хорошей кожи, на тройной подошве, с полостями для ножей и золота, и крепкими пряжками. Одежда оказалась под стать, удобная, явно не дешевая, но неброская, причем поражало количество потайных карманов и продуманность их размещения. Некоторые Хорь не сразу догадался, как открыть, а когда все же разобрался, оказалось, что он является владельцем довольно интересных и далеко недешевых вещиц. От незнакомых зелий, до почтовых пеналов, хорошей бумаги и пера гномьей работы. Еще нашлась маленькая пилочка тоже из мастерских коротышек, моток крепкого и тонкого шелкового шнура, отмычка и даже амулет, очищающий болотную воду. Зажигательные палочки он нашел еще ночью.

В рукаве куртки Хорь совершенно случайно обнаружил махонький кинжальчик, с рукояткой-пуговкой. Однако мужчина на несколько минут забыл про все эти странные вещи, развернув записку, которую едва не сунул ночью в костер.

А вот сейчас, когда он решил все спокойно обдумать, эта записка удивила его точным перечнем сведений, какие он и сам знал про себя. Как зовут, что делает, почему не живет дома. Но написано все было как-то сухо, словно приказ, или памятка… и выходило, что такое написать мог только он сам.

Хорь немедленно взял перо и бумагу, написал несколько слов и тщательно сравнил, хотя уже с первых букв догадался, что писал записку не он. И вот теперь она становилась намного важнее и ценнее, чем он считал вначале. Но об этом следовало подумать спокойно, без суеты и ожидания стука в дверь. Хорь торопливо оделся, отметив про себя, что одевается так, словно когда-то был воином, и понял, что эта мысль не вызывает у него раздражения, наоборот, кажется привычной.

Значит, он все же воин. Но судя по особой одежде и хорошей бумаге — далеко не простой. И это тоже понравилось Хорю, и он уже уверенно разложил по местам свои вещи, ссыпав собранные с тела ведьмы трофеи в самый дальний из потайных карманов. Права была травница, не стоит ему их здесь показывать. Она вообще оказалась очень рассудительной… даже в выборе ему имени, и он больше не будет зваться Хорьком хотя бы потому, что эта кличка стоит в странной записке. Действительно, имя "Хор" звучит лучше.

Однако наниматься к ее наставнице он тоже не будет, как и зарабатывать утешителем богатых дам, не его это. До сих пор зубы сводит оскоминой, едва вспомнится, как совсем недавно обнимал эту самую Устину. Хор вполне найдет для себя более мужской способ заработка. Но немного позже, сейчас вообще ничего искать не будет. Сначала постарается разобраться в своих личных делах, какое-то чувство, интуиция или здравый рассудок, неважно, упорно твердили, что в их разрыве с женой не все гладко. Но подумать спокойно в этих увешенных накрахмаленными салфеточками комнатах у Хора не получится, слишком настораживает внезапная перемена в поведении хозяйки, да и сами комнаты, явно лучшие в ее заведении.

Хор свернул тючком плащ, повесил за спину, чтоб не мешался, еще раз пробежал взглядом по обстановке и шагнул к шкафу. Прихватив пару салфеток, чтоб позже перевязать руку, распахнул окно и шагнул через подоконник на узкий карниз. Впрочем, гулять по нему мужчина не собирался, придерживаясь рукой за подоконник примерился и спрыгнул в ухоженный цветник. Ловко спрыгнул, отметил он сам себе, несмотря на дорогие вещи, тело хорошо тренированное, и это тоже добавляет штришок к вырисовывающемуся портрету. Совершенно иного человека, каким он считал себя утром.

Несколько шагов до забора Хорь проделал под ветвями густых кустов, низко пригнувшись, затем легко перемахнул через заборчик и оказался там, куда и проложил мысленно свой путь, стоя в комнате у окна. В усыпанный яркой листвой сад, где еще лакированно блестели на деревьях бордовые поздние яблоки. Безо всякого зазрения совести сорвав на ходу несколько штук, он же не пользовался комнатой, за которую заплатил? Хор пересек сад, выбрался за заднюю калитку и направился в направлении, обратном тому, в каком двигался утром. Теперь он шел на север, и для принятия такого решения у мужчины было несколько веских доводов.

И главный — чувство противоречия, все крепнущее в его душе, когда он думал об ограничивающей его жизнь записке. Второй — чем больше Хор думал о забытой жене, пытался представить, как они жили, о чем разговаривали, как обедали, как ложились вечером в супружескую постель — тем больше он начинал понимать, что не испытывает ни одного из тех чувств, которые по полузабытым наблюдениям переживали другие обманутые мужчины. А в его сердце не было ни боли, ни злобы, ни тем более, ярости и желания отомстить или убить. Да и жена по туманным и расплывчатым воспоминаниям была довольно приятная, на плечах смутно ощущается поглаживание теплых ладошек, по губам пробегает ласково щекочущая волна при мысли о том, как он ее целовал. И потому Хор намерен добраться до какого-нибудь города и сходить в гномий банк.

Никто не знает, какими способами они пользуются, но лысые коротышки умеют делать одну очень важную вещь, они узнают своих клиентов в любом виде. Избитых, израненных, опухших от вина или болезни, роскошно одетых или ограбленных, и именно к ним он намерен пойти в первую очередь. Если он имеет в их банке хоть небольшой вклад, — никто кроме гномов не скажет точнее, важное Хор лицо или нет, и сколько денег у него на счету. Да и имя полностью назовут, и даже место, где он постоянно живет.

Ну а последним важным доводом, заставившим Хора свернуть на север, была миленькая травница, подозрительно горячо волновавшаяся за его судьбу и точно знавшая, что он намерен идти на юг. Вот пусть там его и ищет.