Глава 21**

Лора

Но вместо разговора, он уносит меня в душ. Стою босыми ступнями на плитке и слышу, как льется вода. Кожу стягивает от высохшей краски, в животе бабочки, а за спиной крылья. Мне не стыдно стоять перед ним обнаженной. Я не жалею о том, что произошло, между нами. Наверное, именно так выглядит счастье. То самое, женское. Когда грудную клетку распирает от чувств. Когда он просто дышит где-то рядом, а тебе уже хорошо и безопасно. Когда в его руках уютно как под одеялом, а за его спиной надежно. Когда ты можешь быть с ним собой, не нужно притворяться нормальной, пытаться вписаться в общество. Он становится тем самым обществом, которое принимает тебя, твою тьму и краски, которыми перепачкано твое голое тело. Когда между бедер саднит после первого секса, но тебе не больно, твое сердце бьется как чокнутое, потому что ты теперь часть его жизни, а он — часть твоей. Это не изменить, даже если завтра он захочет уйти. Я отдала Тике чуть больше, чем свое сердце, я подарила ему кусочек своей творческой души. Безрассудно, легко, доверчиво.

А он целует теперь грубо и жадно, и думать о чувствах больше не получается. Этот ненормальный парень утягивает нас в водоворот мощных эмоций и своих самых откровенных желаний, едва мы оказываемся под струями теплой воды. Она щекочет кожу, а его пальцы оставляют ожоги. Его губы умело лишают меня остатков здравого рассудка, и я готова вновь упасть с ним в ощущение полета и близости. Мягкой губкой он смывает с меня краски, дразнит, хрипло смеется, целует буквально все от щек до изгиба шеи. Жадно впивается там зубами и я, охнув, поднимаюсь на цыпочки, теснее прижимаясь к его крепкому торсу.

— Моя, моя, моя, — повторяет Тика, кусая меня за плечо, за шею, за нижнюю губу. Тут же очень откровенно целует. Я чувствую, как его язык медленно скользит по моей щеке, по губам и попадает в рот, где нагло доказывает, что это действительно его территория.

Он резко разворачивает меня, кладет мои ладони на стену. Своими скользит по рукам, плечам, обнимает за талию. Рывок, и мои ягодицы прижаты к его паху. Он хочет меня до жара, до пульсации, до мурашек. Наших самых сумасшедших мурашек!

Его ладонь накрывает меня между бедер. Пальцы тонут в податливой плоти, и я со стоном откидываю голову на его плечо. В этот раз он не такой осторожный и плавный. Он настойчивый, дерзкий. Его дыхание обжигает мое ухо, а вода, падающая на нас сверху, добавляет чувственности происходящему. Я чувствую, как подрагивает его член, упираясь мне в ягодицы, скользит на поясницу. Слышу, как Тика жадно шипит, желая большего.

Меня возбуждает его желание. Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. По телу бежит электричество, колени подгибаются от волны теплого удовольствия, заполняющего каждую клеточку. А он держит меня крепко, чтобы не упала, и все так же жадно дышит в ухо.

Разворачивает, покрывает лицо быстрыми поцелуями, незаметно захватывая в плен мое запястье. Я прихожу в себя только когда понимаю, что моя ладонь плотно обхватывает его член и сверху накрыта его большой ладонью.

Наш безумно откровенный секс продолжается. Мой живот перепачкан в его сперме, губы искусаны, а от его горячего дыхания жжет шею. Тика тихо смеется, вызывая во мне еще одну волну дрожи.

— Что-то не так? — Не совсем понимаю его реакцию.

— Все супер, Инопланетянка. Все-прос-то-су-пер-р-р, — проходится тихим рычанием прямо по моим нервам и живот напрягается, поджимаются пальцы на ногах, а в голове случается что-то похожее на еще один оргазм.

Голова кружится, а губы пьяно улыбаются. Наш темный мир такой красивый сейчас. В моем воображении он наполняется насыщенными красками. Дух захватывает от восторга, а невидимые крылья за спиной трепещут от желания взлететь. Если бы Тика не держал меня, наверное, так бы и случилось, потому что я не понимаю, что еще в это мгновение может удержать меня на ногах.

Он надевает на меня свою футболку и ведет на кухню. Я понимаю, что успела проголодаться. Желудок урчит от запаха еды, наполнившего пространство.

— Ты делаешь все, чтобы не рассказывать мне правду? — Ковыряю ногтем столешницу.

— Не угадала, — посмеивается он. — Я делаю все, чтобы, узнав правду, у тебя не осталось сил сбежать.

— Я не сбегу. А можно я спрошу? — Думаю, так нам всем будет проще.

— А если я скажу «нет», ты умрешь от любопытства? — Тика каким-то образом незаметно для меня оказывается у меня за спиной и от его вкрадчивого шепота по моему телу пробегает дрожь.

— Так и будет, — смеюсь, доверчиво облокачиваясь на парня.

— Шантажистка. Спрашивай. — Он быстро целует меня в щеку, а через минуту ставит на столешницу тарелку с нашим ужином.

— Это что-то противозаконное? — Задаю свой первый вопрос.

— Да. — Вместе с его ответом в моей руке оказывается вилка. — Страшно?

— Пока нет. Это опасно для жизни? — На самом деле примерная картинка у меня уже сложилась. Я может быть слепая и наивная, но вроде никогда не была глупой.

— Да, — еще один короткий, уверенный ответ.

— Какие-то бои, да? Бои без правил. Кажется так их называют. Этим ты занимаешься?

— А насколько откровенную правду ты хочешь обо мне узнать? — Вдруг задает он встречный вопрос.

— Настолько откровенную, насколько ты готов.

Я понимаю, что нельзя давить на человека. Есть очень личные вещи, они могут быть очень и очень темными, и он имеет право хранить их в глубине своей души.

— Ты права, Инопланетянка. Я занимаюсь боями без правил. Еще я держу ночной клуб, который относится к бойцовскому клубу, устраиваю там вечеринки и прочие безумства, играя на слабостях людей. Но это не вся правда, — его пальцы касаются моих. Они напряженные и прохладные, мне хочется их согреть. — Есть другая, но я не расскажу тебе ее потому, что это действительно противозаконно. Я не хочу тебя втягивать в возможные проблемы. Чем меньше ты об этом знаешь, тем в большей ты безопасности.

Это звучит даже откровеннее, чем я ожидала, но не так чтобы я была готова от него отказаться. Я слишком влюбилась, я уже подарила ему что-то очень личное и важное. Это как отказаться от какой-то части своей жизни, чего-то счастливого, по-настоящему восхитительного. С ним я живу. Просто живу как все. И мне хочется, чтобы он тоже жил и не чувствовал себя одиноким в своей густой и опасной тьме.

Мне необходимо подумать о его словах. Очевидно, сегодня я на это не способна.

— Ты все еще здесь, — неожиданно смеется Тика, вновь оказавшись у меня за спиной. Его сильные руки обвивают мою талию, а губы касаются щеки.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — Глажу его по предплечью.

— Я уже все тебе сказал. Ты моя. Я болен тобой, Инопланетянка. Я, — Тика снова смеется, но смех в этот раз отчего-то грустный, — больной придурок. Но знаешь, что самое смешное?

— Что? — Разворачиваюсь и обвиваю его за ноги своими голыми ногами, а руки устраиваю на шее.

— Мне это нравится!