Глава 25**

Лора

В пустой квартире меня уже несколько часов не отпускает тревога. Брат не пришел ночевать, и Тика уехал от меня в странном настроении. Катаю по письменному столу ручку, пытаясь притормозить разгоняющуюся фантазию. Вдруг случилось что-то?

Мой брат уже взрослый мужчина и у него обязательно должна быть личная жизнь, но сегодня мне нервно, и я ничего не могу с этим сделать.

Занимаю себя приготовлением завтрака, понимая, что есть совсем не хочу. Аромат горячего кофе наполняет кухню и ассоциируется у меня с Тикой. Такой же горький, терпкий, с характером.

Насыпаю в чашку ванильные зефирки маршмеллоу и вожу пальцами по их бархатистой поверхности, не спеша пить кофе. Они тают, становясь липкими и не такими приятным. Не хочу это пить. Оставляю чашку на столе и решаю принять душ, но сначала зачем-то иду в прихожую и открываю замки на двери. Вдруг Арий забыл ключи и будет стоять в подъезде, пока я буду в ванной?

Странная мысль. Наверное, так работает моя тревога и мозг пытается сделать что-то, чтобы ее снизить.

Кусая кончики собственных пальцев, иду в комнату за полотенцем и мягким халатом, который я часто надеваю после душа. Распускаю волосы, прочесываю их пальцами и прячусь за занавеской, стопами чувствуя прохладу ванны. Ладонями провожу по плитке на стене, по крану, открываю его. На меня потоком выливается ледяная вода. С визгом отскакиваю назад. Нога скользит, и я теряю равновесие. Пытаюсь схватиться хоть за что-то, но вокруг меня лишь воздух.

Удар.

Взрыв в голове…

— Давай, давай же, открой глаза, — хриплый голос врывается в сознание вместе с болью. — Черт! — Ругается Тика. — Ты как? — Его холодные пальцы нервно скользят по моей щеке, убирая налипшие пряди волос.

— Не знаю, — пытаюсь подняться.

— Куда? — Он укладывает меня обратно. — Лежать! — Строго приказывает. — Что за перфоманс в ванной?

— Поскользнулась, — накрываю его ладонь своей и плотнее вжимаюсь щекой в шершавую кожу.

— Поскользнулась она, — очень забавно ворчит Тика. — Шишка на голове теперь.

— Ужас, — зажмуриваюсь я.

— Конечно, ужас! Чуть не поседел, бл… блин! — Рычит он. — Пришел, дверь открыта, и ты в ванной без сознания.

— Извини, — улыбаюсь его заботе.

— Ей еще и смешно. Охренела?! — Он наклоняется и целует меня.

Его губы кажутся обжигающе горячими в сравнении с моими. И только сейчас я понимаю, что лежу перед ним голая. Толстовка трется о кожу, пальцы впиваются мне в бедро, а язык продолжает таранить рот, словно пытаясь наказать меня за непослушание.

— Как теперь с тобой сексом заниматься, а? — Тика недовольно кусает меня за нижнюю губу. — И у нас вообще-то запланировано свидание, но теперь мы поедем к врачу.

— Все уже хорошо, — пытаюсь его успокоить. Осталась только головная боль и та самая шишка, которая теперь и правда чувствуется.

— Я сказал, мы едем к врачу. Ты со мной не споришь, — жестко отрезает он. — Подарок, — вкладывает что-то в мою руку, и тихо матерясь, уходит из комнаты.

Ощупываю то, что отдал. Это стекло? Оно кажется очень тонким и хрупким. Ударяю по нему ногтями. Приятный, едва уловимый звон помогает мне определить — хрусталь.

Крылья… Нет, одно крыло. Так странно. Рог с другой стороны. Я теряюсь и не понимаю, что это такое. Изучаю каждую деталь. Слышу приближающиеся шаги.

— Эта статуэтка олицетворяет человеческую сущность, — поясняет Тика. — В каждом есть и добро, и зло. Разница лишь в процентном соотношении.

— Во мне тоже живут чертики? — Прижимаю его подарок к груди.

— Да, моя Богиня, — он дарит мне легкий поцелуй с ароматом кофе. — И они уже подружились с моими. Сейчас я накормлю тебя и поедем. Я договорился.

— Мне нужно одеться, — спохватываюсь я.

— Зачем? Ты прекрасна, если не считать ужасно худых коленей и этих торчащих ребер, — проводит он по ним пальцами. Мне становится щекотно. Я смеюсь, и тут же задыхаюсь от возмущения. — Я обожаю тебя, Инопланетянка, — хрипит Тика.

Но одеться он мне все же дает, заодно успокаивая, что с моим братом все в порядке. Я верю своему ненормальному парню, но за Ария все равно волнуюсь.

Тика кормит меня вкусным завтраком и делает новую порцию кофе с маршмеллоу. Слышим, как вновь открывается дверь. В прихожей раздается шум и шорох.

— Сидеть, — приказывает мне Тика и уходит посмотреть, что там происходит.

— Ненавижу тебя, — расплывчато бросает брат.

Он пьян?

Удивленно замираю и прислушиваюсь к разговору парней.

— Да брось, — усмехается Тика. — Мы вчера весело провели время. Смотрю, ночь у тебя тоже удалась. Пойдем, уложу тебя в кроватку, — он явно издевается.

Выхожу к ним и отчетливо ощущаю, как наша квартира наполнилась запахом свежего перегара.

— Арий, — зову брата.

— Я в порядке, Лор, — отзывается он.

— Он в порядке, — успокаивает меня Тика. — Сейчас поспит и все будет совсем хорошо.

— Почему ты в таком состоянии? — Не могу успокоиться.

— Прости, — пьяно вздыхает брат. — Как ты?

— С ней все нормально. Я увезу ее на свидание. Ты как раз проспишься. — Тика ни слова не говорит Арию про мои приключения в ванной.

— Демон. Ты хренов демон, — хмыкает Арий.

— Бери выше. Бог, — смеется Тика. — Давай уже, пойдем баиньки.

Через несколько минут Тика возвращается ко мне. Обнимает за талию, прижимает к стене и трется кончиком носа о щеку, шумно вдыхая запах моей кожи.

— Не волнуйся за него, — шепчет на ухо. — Он был со мной, а потом с девушкой. Расслабился, перебрал немного. Бывает.

— С ним действительно все хорошо?

— Клянусь, — сжимает зубы на кончике моего носа.

— Ай! — Толкаю его в плечо. Он смеется и провожает меня на кухню.

Заканчиваем завтрак, собираемся и едем к врачу. Выясняем, что все обошлось. Всего лишь шишка и пару дней может болеть голова.

По дороге из клиники Тика покупает мне таблетки и везет дальше.

— Куда мы едем? — От любопытства ерзаю на сиденье.

Вместо точного ответа Тика описывает мне местность за окном, а я представляю себе деревья и желтую, сухую траву, прикрытую снегом, холодное голубое небо без единого облачка и даже морозный воздух, который невидимыми хрусталиками висит над землей.

Он описывает мне ангары со ржавыми крышами, скачущих по ним птиц и даже парня, к которому мы идем прямо сейчас.

— Полет согласован. Готовы получить инструктаж? — Спрашивают нас.

— Полет? — Ногтями впиваюсь в ладонь Тики.

Мне становится и страшно, и грустно от того, что я не увижу землю с высоты, но этот чокнутый парень устраивает для нас настоящее безумие. Дрожа всем телом от волнения, я слушаю, что нам предстоит, как себя вести, что вообще делать.

— Я не смогу, — уверенно заявляю Тике. — Не смогу, слышишь?! Мы все погибнем, — на глаза наворачиваются слезы.

— Я буду рядом с тобой, — он вытирает капли с моего лица. — Я бы не стал рисковать твоей жизнью, Лор, — целует он. — Этот парень знает, что делает. Он будет все контролировать. Это безопасно. Я хочу… Нет, я настаиваю, чтобы ты попробовала. Мы могли бы прыгнуть с парашютом, но тогда ты бы точно испугалась, а я хочу, чтобы ты летала, моя хрустальная девочка. Чтобы ты тоже почувствовала контроль над своей жизнью, над стихией. Ты сможешь. Тебе понравится, я обещаю. Это небо сегодня только для тебя.

— Для нас, — всхлипываю я.

— Для нас, окей, — он тихо смеется. — Я знаю, ты справишься. Полетели?

— Д-да… — немного заикаясь, киваю ему.

Нас готовят к этому странному полету, снова повторяя инструкции и поправляя на мне страховку. Мне помогают забраться в вертолет, а дальше я будто попадаю в один из своих снов. Внимательно слушаю инструктора, поднимая эту махину в небо, и понимая, о чем мне говорил Тика.

Мы летим. Летим! Черт! И это я поднимаю нас в небо. Мне безумно страшно, но у меня получается. И так я могу ощущать все происходящее. Мое тело вибрирует от напряжения, а дух захватывает от восторга.

— У меня получается, — шепчу я. — Получается…

Когда мои ноги вновь касаются земли, гул двигателя затихает, а инструктор отдаляется, я опускаюсь на колени и все еще не могу поверить. Слепая девочка летала. Сама! Разве может быть что-то безумнее?

Тика помогает мне подняться, крепко сжимает в своих руках, и я дрожу, не боясь быть слабой, но чувствуя внутри какую-то невероятную силу.

— Ты чокнутый! — Ругаюсь на него.

— Между прочим, сегодня я доверил тебе свою жизнь, — дышит он мне в ухо.

Это так похоже на признание в любви, только гораздо мощнее, гораздо глубже. Глупо киваю, не зная, что говорить в ответ. Стараюсь прижаться к нему еще теснее, и тихо-тихо признаюсь:

— Я тоже очень тебя люблю.

— Моя, — скрипит он зубами, будто злится на что-то. — К тебе или ко мне? — усмехается, становясь собой, или прячась за маской саркастичного божества.

— К тебе, — смущенно облизываю губы.