Глава 7**

Лора

Тика сажает меня в машину и первое, что я чувствую, это легкая дезориентация в незнакомом пространстве. Ориентиром становится запах его парфюма, пропитавший салон и смешавшийся с кожей, пластиком и табаком. Непривычный для меня запах. В машине Ария пахнет совсем иначе.

Хлопает дверь, шуршит его одежда. Он рядом. Его тепло переносится по воздуху и касается открытых участков моей кожи. Мягко урчит заведенный двигатель, но мы пока не двигаемся с места. Я чувствую странный трепет и волнение от предстоящего приключения. Брат точно убьют меня за побег.

Горячая, крепкая ладонь накрывает мою. Сжимает очень осторожно. Я уверена, этому парню не свойственно такое проявление эмоций, но по каким-то причинам, он так ведет себя со мной.

Я думала о жалости и сочувствии, но подобное не вяжется с его наглостью и напором. Становится действительно интересно, что же будет дальше.

— Ты боишься? — бархат его голоса щекочет кожу до забавных мурашек.

— Нет, — честно отвечаю ему.

— Почему? — он удивлен и озадачен моей реакцией.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Просто чувствую, что ты не обидишь меня сегодня.

— Только сегодня? — смеется Тика, поглаживая мои пальцы своими.

— Я же не провидица, — улыбаюсь, слегка развернувшись в его сторону. — Я не могу знать будущее. Сейчас я чувствую так и мне не страшно, только брат будет злиться.

— Твоего брата я возьму на себя, не переживай, — обещает он.

Веду плечом, отворачиваюсь, позволяя ему держать меня за руку все дорогу. Так легче в незнакомом месте и его естественное тепло мне приятно. Я не уверена, что это правильно, ведь мы едва знакомы, но что есть.

— Приехали. Посиди, я сейчас, — говорит он и покидает машину.

Открывает дверь с моей стороны, помогает выйти на улицу, и я снова оказываюсь у него на руках.

— Я умею ходить сама, — смеюсь, хватаясь за его шею.

— Не уверен, что готов так рисковать и потом лечить твои костлявые коленки, — фыркает Тика. — Просто потерпи, мы почти на месте.

— Хорошо, — послушно замираю в ожидании того, что же будет дальше.

На лифте он поднимает меня наверх.

Несколько шагов от лифта по коридору я все же прохожу сама, но его ладонь в этот момент лежит на моей спине, не отпуская контроль. Такая забота вызывает у меня очередную улыбку. Я вполне самостоятельная девочка за исключением некоторых моментов, как например, происходящее сейчас — появление в незнакомой локации, на изучение которой требуется время, но получать такое внимание от парня очень приятно, и я не сопротивляюсь.

Тика гремит ключами, обнимает меня за талию, приподнимает над полом и ставит обратно.

— Мы у меня дома. — Дверь за моей спиной захлопывается.

— Ой…

— Пугаться надо было раньше. Теперь мы займемся делом, — заявляет этот наглец со всей важностью.

— Каким делом? — Настороженно прислушиваюсь к звукам в квартире.

— Узнаешь, — словно издевается он.

Вновь приобнимает меня за талию и ведет за собой, тихо рассказывая о том, какие предметы мебели встречаются на нашем пути. Если бы он позволил мне пройти и ощутить их руками, помочь собственному телу ориентироваться, было бы проще, но мы оставим это на потом, а пока у меня в животе чешется от любопытства. Что же будет? Что задумал странный Тика?

Он сажает меня на стул и приказывает:

— Сиди тут.

Провожу ладонями по прохладному камню барной столешницы. Она немного шершавая, грубая, мужская. Ощущаю трещинку под пальцами, задумчиво провожу по ней. Интересно, что надо было сделать, чтобы разбить камень, пусть даже так незначительно?

— Это ты сделал? — Решаюсь спросить.

— Что? — Тика ходит мимо меня и все время что-то приносит.

— Это, — еще раз провожу пальцами по трещине в столешнице.

— Какая внимательная девочка, — фыркает странный парень. — В прошлом году уронил на нее штангу.

— Уронил? — смеюсь я, пытаясь представить, как это могло бы выглядеть.

— Уронил, — настаивает он.

— Хорошо, пусть будет так. — Широко улыбаюсь, прекрасно понимая, что все было совсем не так. Он не хочет рассказывать, я не настаиваю. У человека есть право на такие вещи. — Так что мы будем делать?

— Мы? Хм… — его дыхание касается моих волос. Тика стоит прямо у меня за спиной. В груди замирает что-то незнакомое, трепетное, будто туда посадили маленького котенка, и он прижал ушки к голове, не понимая, пугаться ему или можно довериться. — Наше Величество будет тебя кормить. Но тебе придется мне помочь, потому что я не силен в готовке. Рецепт нашел в интернете, понятия не имею, насколько это съедобно. Надеюсь, мы не умрем от отравления, а если вдруг умрем, это будет даже романтично.

— Сумасшедший! — Смеюсь, запрокинув голову.

— На всю башку, — не отрицает он.

Забирает меня со стула и ставит у стойки. Сам вновь оказывается за спиной. В наших руках появляется кусок мяса.

— Это вырезка. Так было написано на сайте доставки.

Я не могу перестать улыбаться от его комментариев. Арий тоже готовит для нас, но с ним не бывает так весело.

— Возьми его в руки, не бойся, — шепчет Тика.

Его ладони накрывают мои, и мы вместе проводим ими по куску телятины, как мне пояснили. Тщательно обмазываем этот кусок специями. Черный перец крупного помола, я отлично чувствую ладонями его структуру.

— Он не совсем черный, — рассказывает мне Тика. — Скорее графитовый, как простые карандаши. Мне нравятся тачки такого цвета, матовые, — делится он.

— А какого цвета твоя машина?

— Зеленая, как… — задумывается он, сопя мне в макушку и продолжая втирать перец в мясо вместе со мной. Наверное, уже хватит это делать, но мы не останавливаемся. — Как самая первая весенняя трава. Она яркая, не насыщенно зеленая, а немного ядовитая, с непривычки после серой зимы режет глаза.

— Ты любишь все яркое?

— Я люблю выделяться в серой массе. Копченая паприка. Хочешь попробовать? — Переводит он тему, насыпая на мои ладони очень мелкий порошок специи.

— Давай.

Тика разворачивает меня, проводит пальцами по ладони, собирая приправу и едва касается моих губ. Я чувствую легкую вибрацию от его руки и насыщенный запах черного перца. С цитрусовым парфюмом выходит головокружительный коктейль.

— Оближи губы, — просит он, находясь очень близко.

Слизываю паприку, слышу рваный мужской выдох. Смакую приправу во рту, распознавая нотки вкуса.

— Красно-оранжевая специя, — рассказывает Тика. — Очень мелкая, порошок. Оставляет на пальцах оранжевые разводы. Твои губы стали немного ярче от нее. Это красиво, — совсем тихо добавляет он.

— Правда? — застываю, чувствуя, как его пальцы от тыльной стороны ладони скользят по моей руке немного выше и спускаются обратно.

Тика вздыхает, ничего мне не отвечая. Разворачивает к столу, и мы продолжаем смазывать кусок телятины специями. Заворачиваем его в фольгу и отправляем в духовку.

— На гарнир будет обычный овощной салат, — сообщает он. — Огурец, — вручает мне первый овощ.

— Я понимаю, — снова улыбаюсь. Дома я хорошо ориентируюсь и могу приготовить простое блюдо. Нарезать тот же салат или даже пожарить картошку.

Да, я не вижу, но это не значит, что я не могу быть самостоятельной. Многие люди живут так всю жизнь, и брат будет рядом не всегда. Однажды он женится, я надеюсь, и у него появится своя семья. Арий многому меня научил, при этом стараясь очень тщательно оберегать, поэтому жарить картошку я училась сама. Брат долго рычал на меня за это, но ему понравилось.

— А я нет, — едва слышно отвечает он.

— Не понимаешь, что это огурец? — Поворачиваю к нему голову, словно могу увидеть выражение лица странного парня.

Если честно, очень бы этого хотелось, но пока я не решаюсь прикоснуться к нему, чтобы понять мимику.

— Причем тут огурец? — Огрызается Тика. — Не отвлекайся!

Он вкладывает нож мне в руку, и мы нарезаем этот несчастный овощ. Затем беремся за помидор и тут происходит какая-то магия.

— Знаешь, о чем я из-за тебя думал весь день? — Открыто обвиняет он. — Будто мне не о чем больше думать!

Его грудная клетка вздымается чаще, а дыхание снова рвется, становясь раздраженным. Ладонь на моей ладони сжимается крепче и рукоять ножа впивается в кожу.

— Мне больно, — напрягаюсь я.

— Извини, — губы касаются моих волос. Я замираю, удивившись нежности этого прикосновения в том напряжении, в котором мы оказались. — Я думал о том, как можно описать помидор. Свои ассоциации с ним, чтобы передать их тебе, и может быть ты бы смогла перенести это на холст.

— Расскажешь? — Кладу затылок ему на плечо. Тика судорожно выдыхает, обнимает меня за талию обеими руками, и я оказываюсь в коконе из его тепла, тяжелой, сложной энергетики и горького цитруса с черным перцем.

— Если ты посмеешь смеяться надо мной, я тебя накажу, — серьезно обещает он.

— Как? — Вырывается у меня. Прикусываю язык, смущаясь собственной смелости.

— Лучше тебе пока этого не знать. Итак, вернемся к этому чертовому помидору, который не дает мне покоя. Этот овощ ассоциируется у меня с летом. Представь себе август. Солнечный день, но уже не такой жаркий, как был в июле. Лучи заливают поле с томатами мягким оранжевым светом. Летают стрекозы, дребезжат своими прозрачными как стекло крыльями. Небо голубое, почти прозрачное, как бывает скорее ранней осенью, чем летом. Вокруг тишина. Ни городского шума, ни раздражающих лживых людей, ни гула машин. Только солнечный август, наполненный теплом, запахом травы, влажной зелени и сорванного с куста томата. Ты надкусываешь его тонкую, упругую кожуру. Твой рот наполняется пряной, сладкой мякотью и кислым соком с маленькими желтыми семечками. Этот помидор красный. Но они бывают других цветов: оранжевый, желтый, розовый, фиолетовый и даже черный. Каждый из них имеет свой вкус. Мы поговорим об этом потом. Сегодня у нас с тобой в руках красный томат и сейчас мы нарежем его в салат.

Наши руки синхронно двигаются, а я пытаюсь выйти из состояния шока. Это так красиво. Я не думала, что кто-то способен ощущать этот мир так же, как я. У меня такое чувство, будто я переместилась во времени, оказалась в том самом летнем дне, услышала все эти звуки и почувствовала вкус спелого помидора, только что сорванного с куста. Я знаю, с какими ароматами будут выбраны краски, чтобы я смогла нарисовать «увиденное». Тика «показал» мне потрясающую картинку. Мое творческое сердечко подпрыгивает от восторга. Я не думала, что в этом мире есть еще кто-то, кто может чувствовать окружение именно так.

Мы долго режем самый простой салат, разговаривая о формах, цветах и своих ощущениях. Я пропитываюсь запахом и энергетикой этого парня, а его кухня давно наполнилась ароматом мяса и свежей петрушки и базилика.

Когда все готово, мы устраиваемся не за столом, а прямо на полу. Не знаю, почему так, но мне это нравится. Тика включает для нас музыку и касается моих губ сочным кусочком телятины. Она взрывается у меня во рту специями. Закрываю глаза от удовольствия.

— Это восхитительно вкусно, — признаюсь Тике.

— Ешь. Мне страшно на тебя смотреть, — заявляет он, вкладывая мне в рот еще кусочек мяса.

— Почему? — перестаю жевать.

— Бледная, худая. Жесть!

— Тебе не нравятся худые девушки? — улыбаюсь я.

— Мне не нравится, что ты худая и бледная, а я весь день думаю о помидорах, — недовольно ворчит он. — Ешь, сказал!

А я не могу есть. Мне становится ужасно смешно от его возмущений. Тика еще больше злится и сопит. По воздуху передается его напряжение и все, что он жаждет мне сказать, сдерживаясь из последних сил.

— Мне, наверное, пора домой, — задумчиво говорю ему, совсем потерявшись во времени.

— Наверное пора. Сейчас отвезу.

Он убирает наш пикник посреди его квартиры и помогает мне обуться. Я снова могу сама, но кто меня об этом спросил?

Спускаемся к машине, устраиваемся. Тика снова включает музыку и везет меня не в студию, а прямиком к брату. Я начинаю волноваться, предчувствуя неприятности.

— В машине посиди, — просит Тика, когда мы останавливаемся.

— Арий? — осторожно спрашиваю я.

— Угу. Я поговорю с ним, ничего не бойся, — успокаивает Тика.

— Я пойду с тобой, — настаиваю на своем.

Но этот парень не только странный, он еще и решает все сам.

Хлопает дверь и… Тика закрывает меня в машине!

— Эй! — возмущенно стучу ладонью по стеклу. Кто бы еще обратил на это внимание!