Глава 9. Дело мастера боится, а уж от дилетанта — так просто в ужасе!

В молодости, будучи резким в суждениях, неопытным и наивным, я считал, что юристов нельзя на пушечный выстрел подпускать к управлению экономикой, наукой, медициной, образованием и культурой. Однако, прожив долгую жизнь, многое переосмыслив и повидав, я твердо убедился, что на пушечный выстрел — это слишком близко.

Тилотама.

В карете я даже задремала. Потому что такое спокойствие нахлынуло! Я справилась со всем и довольно быстро. Теперь вот карета быстренько довезет меня до горы, потом мы её пересечём, и я окажусь на той стороне. А там, я уверена, и до магической стены недалеко. И вот уже завтра, или максимум послезавтра, я буду обо всём рассказывать Морису. Мы будем смеяться, есть что-нибудь вкусненькое и любить друг друга. Вот так я и мечтала, пока все эти грёзы резко не прервали. Причём прервали весьма грубо и громко. Карета остановилась.

За дверцей кареты что-то взрывалось и бумкало. Я слезла с сидения и осторожно приоткрыла дверцу. Кругом были клубы вонючего дыма, и прямо из него выпрыгивали огромные мужики с большущими мечами. Разбойники.

Я аккуратно выбралась из кареты и перекатилась из неё в канаву у дороги. За клубами этого вонючего дыма мне это, как ни странно, удалось. Наверное потому, что разбойников больше интересовало моё приданое, так мило вернувшееся ко мне и так заботливо прикрученное к карете. Под грохот и дымное прикрытие я и стала медленно отползать в лес. Ой, не доверяю я разбойникам. И в их благородство тоже не верю. Грабёж он и есть грабёж.

Я осторожно отползала подальше от дороги. Встать и побежать боялась — заметят и догонят. А вот ползти, на мой взгляд, было в самый раз. На моё счастье, трава была высокой, и мою маленькую фигурку в ней было не видно.

Мне удалось. Отползла я на довольно большое расстояние. Позади меня слышался шум и громкие крики. Разбойники явно сразу же принялись делить награбленное добро. Потому что криков было много. Я встала на ноги и побежала. Бежала я всё дальше в лес, потому что за мной гнался по пятам страх. Очень не хотелось быть убитой.

И только когда шум уже давно стих, я позволила себе остановиться и оглядеться. Кругом незнакомый лес, и куда мне? Да ещё и деревья такие высокие, что совсем не видно гору, и в какую сторону идти — непонятно. Поэтому я выбрала направление скорее интуитивно. Вроде бы мы ехали в ту вот сторону. Туда и пойду.

И не поверила своим глазам, когда после продолжительных блужданий по лесу, вышла к …железной печи. Ага. Огромная железная печь стояла посреди леса и пыхтела. Та самая печь, благодаря которой, так прекрасно разрешился вопрос моей жизни в замке, точнее моего из него отъезда.

Я подошла, покрутилась вокруг и, плюхнувшись на ближайшую кочку, подпёрла подбородок рукой и спросила вслух:

— И что мне теперь с тобой делать?

— Как что? Пироги печь! Ты хоть умеешь? — невозмутимо произнесла Печь.

— Любая гномма умеет. А что ты вообще делаешь посреди леса?

— Тебя жду, разумеется. Вот скажи, что ты поняла важного из того, что с тобой произошло пока ты тут?

— Важного? Даже не знаю. А что я должна была понять?

— Ну, что-то понять всё же следовало. Но вы друг дружку стоите. Хотя у тебя шансов понять всё-таки больше.

— Да что понять-то?! И с кем это мы стоим друг дружку? — сорвалась на крик я.

— Пироги давай пеки. Вон мешок с мукой валяется подо мной. Там же яйца и сахар. И в лес за ягодами сходи. С начинкой хочу.

Может и в самом деле? Вот стоит печь посреди леса. Бред полный. Но есть хочется. А готовка меня всегда успокаивала.

— А стол?

— Без стола. Вон скатерть постели на землю.

Промучилась я с этими пирогами знатно. И самое главное, что вот понимаю весь абсурд ситуации, а сделать всё равно ничего не могу. Но вообще в любой сложной ситуации нужно что-то делать руками. Вязать, шить, печь пирожки, как вариант. Это помогает не сойти с ума.

Я уселась на многострадальную кочку и откусила пирожок. Вкусно.

— Вон в ту сторону иди. Выйдешь к гномам. У них там посёлок.

— Гномы?? Тут есть гномы?! — обрадовалась я.

Вот стоило испечь пирожков — и жизнь начала налаживаться. А поела — и вовсе гномы нашлись. Уж с гномами я точно быстро выберусь отсюда.

— Да, их посёлок «Семь гномов» называется — в честь семи основателей. Они туннели роют в горе. Помогут её преодолеть и перейти на ту сторону. Ну, если захочешь, конечно.

— Что это ещё «если захочу»?

— К тому времени многое измениться может. Кто знает, что ты тогда будешь хотеть. Иди уже.

Я развернулась и побежала со всех ног. Мне быстрее надо. Меня Морис ждёт.

Посёлок и в самом деле, оказался недалеко. Или это я бежала так быстро? Я вылетела к нему и почти тут же очутилась у распахнутых настежь ворот. А ещё я вдруг увидела гору, к которой так бежала и так стремилась. Ну, наконец-то.

Посёлок был небольшим. Он был обнесён сплошным забором. Забор состоял из больших, уходящих высоко в небо, заостренных деревянных кольев. Этакий громадный частокол. У нас таких уже много веков никто не строил. Я вошла в ворота и огляделась. Всего внутри находилось семь больших домов. А на центральном доме была как раз и прибита разноцветная вывеска — «Семь гномов».

Кругом играли дети, их мамы суетились по близости — кто-то развешивал бельё сушиться, кто-то поливал небольшой огородик перед домом, кто-то помешивал вкусно пахнущую похлёбку, стоя у открытого окна и поглядывая за своим чадом. Всё вокруг дышало умиротворением и негой. Ничто, казалось, не предвещало беды.

Далеко внутрь посёлка я войти не успела. За моей спиной раздался жуткий крик.

— Пожалуйста! Помогите!!

Я обернулась.

За мной в воротах стояла человеческая девушка. Высокая и очень красивая. С густыми длинными спутанными волосами. Волосы были чёрные как ночь, а вот сама девушка была бледная как смерть. Только ярким пятном алели губы.

Девушка зашаталась и упала. Я развернулась и побежала к ней. К моему удивлению, никто в посёлке моему примеру не последовал. Все только повернули головы — взглянуть что стряслось, и я услышала:

— Опять она.

— И не лень же ей.

— Сколько можно?

Я подбежала к девушке и потянула её, переворачивая на спину. Гноммы ко мне присоединится не спешили, но всё же лениво стали подтягиваться.

— Это кто? — спросила я у одной из подошедших гномм.

— Дочка местного короля. Белоснежкой кличут. А ты-то кто? — ответили мне.

— Тилотама Виристоун, — представилась я, присаживаясь перед красавицей на корточки.

— Из городских Стоунов? Племянница старины Вика?

Я кивнула. У меня действительно скорее всего есть дядюшка Вик. У меня этих дядюшек — что опят по осени. Или опята летом? Вот точно помню, что у людей была такая поговорка. Много в общем.

— А что с ней? Может ей воды? И в дом её занести? — продолжила я, глядя на девушку.

— Ну, уж нет. Вот мужья из горы вернуться, может и затащат. А мы не собираемся её опять таскать. Надоела она со своими проблемами, хуже наглой белки, что орехи ворует — ответила мне другая гномма.

— Так дочка короля же? — не унималась я.

— И что? У него этих дочек ещё штуки три имеется. Эта вот от первой жены. Не ладится у неё что-то там с мачехой. Вот она и бунтует, из замка сбегает и всё к нам норовит прибежать. Мы бы и рады помочь, только вот у нас у самих дети. Зачем нам ещё проблемы с женой короля? — прояснила ситуацию другая гномма.

— То её отравить хотят, то убийц к ней подсылают, то шарфом её душат. Мы помогали всё время, но она не унимается. Вот веришь, надоело. Сама она будет что-то с этим делать?

— А что я могу сделать? — вдруг сказала пришедшая в себя девушка и села.

— Много чего. Отцу пожаловаться?

— Поехать к родственникам погостить?

— Замуж выйти?

— С мачехой договорится? По-деловому и без эмоций? — посыпались предложения и советы со всех сторон.

— Я дочь короля! Я должна выйти за муж за королевича, я …

— Опять одно и то же… — протянули гноммы и пошли по своим делам.

— Зачем ты сюда ходишь, если они не помогают? — удивилась я.

— Они помогали. Целых три раза. Но, наверное, терпение у них закончилось, — вздохнула девушка.

— А что ты хотела сегодня?

— Она задумала меня отравить! — зловещим шёпотом сказала это странная девушка.

Как там её? Белоснежка? Ну и имечко. Может она буйно помешенная? Вон ей всё заговоры мерещатся? Может мания преследования?

— Я не сумасшедшая, — видимо прочитав мои мысли, сказала она.

— И откуда тебе стало известно, что мачеха хочет тебя отравить? У тебя доказательства её намерений есть? — не сдавался во мне юрист.

— Разумеется. Я проникла в её лабораторию в подвале. Там она и варит своё зелье. Пойдём со мной? Я тебе покажу! И ты потом подтвердишь всем, что видела?

— Я бы с радостью. Но мне некогда. Мне очень нужно на противоположную сторону горы. Тут мне сказали, есть туннель туда. И я хотела…

— Деньги у тебя есть? — вдруг совершенно другим тоном спросила она.

— Нет, но я думала…

— Без денег они тебя под горой не проведут. Будь ты хоть трижды чья-то там племянница. Гномы считают каждый золотой. И тебе, может быть, и сделают скидку, но без золота не пустят, — заявила она и встала с земли.

Это было похоже на правду. Я знаю гномов, и они, правда, «бесплатно» делают только за «очень большие деньги».

— А тебе они, почему помогали?

— Я всегда рассчитывалась. Бесплатно и не помогали. Я дочь короля и деньги у меня есть. А вот у тебя с ними проблема, как я погляжу, — заключила она.

Я вздохнула. Приходилось признать её правоту.

— Пойдём со мной во дворец. Проберёмся в лабораторию к моей мачехе, выкрадем яд, добудем доказательства, и я тебе заплачу за проход под горой на ту сторону. И ещё останется.

Я вздохнула. План совершенно безумный. Но другого у меня всё равно нет. Да и пусть он был совершенно безумный, кое-какая логика в нём всё же присутствовала.

— Ладно. Убедила. Пошли.

Девица подскочила и понеслась довольно уверенно по тропинке в сторону леса. Вот ведь. А совсем недавно валялась тут как мёртвая. Но делать нечего, и я поплелась за ней.

Пока шли, она меня просвещала, какая у неё злая мачеха, как та любит крутиться перед зеркалом, и какая сама Белоснежка умница, раз обходит все её ловушки. Ну, ещё гномы помогали. Кроме них никто, даже за деньги, не соглашался. Мачеху все боялись. Одна она вот такая смелая и нашлась. В чём причина вражды? Ну, так Белоснежка самая красивая. Это же очевидно? Нет? Не очевидно? Ну ладно, ладно. Денег у Белоснежки много и приданое отличное. Покойная мать ей всё оставила. И вот теперь Белоснежка завидная невеста. А когда она замуж выйдет, то деньги из королевства и утекут. И не только деньги, но и земли её покойной матушки. Кто же хочет с таким богатством расставаться? Вот она и пытается падчерицу извести. А делиться и договариваться Белоснежка категорически не хочет. Жалко. И денег жалко и земель тоже. Её уже пытались выдать за одного горожанина, только вот она королевна. И замуж пойдет только за королевича.

Ну, это всё походило на правду. Только вот с каждым сказанным словом связываться с этим делом мне хотелось всё меньше и меньше.

Тропинка была хорошо утоптана, и очень скоро мы вышли из леса. Моим глазам предстало восхитительно-омерзительное зрелище.

— Розовый город? Серьёзно? — я аж глаза протёрла.

— А что? Он построен на одном из крупнейших в королевстве месторождений розового кварца. Он тут был чрезвычайно дёшев. Вот все горожане и кинулись украшать свои дома им. А сливу с розовыми листьями и лепестками уже потом вывели.

— Жуть какая. Не город, а один большой розовый торт. Вы сами-то не устаете от этого?

— Есть немного. Если бы пару месяцев в году, ещё, куда ни шло, но постоянно смотреть на это розовое чудо — бесит.

На самом деле, гномы просто не очень любят розовый цвет, но в целом было красиво, если только ты не живешь тут постоянно. Скажем, приехал на пару дней. Ладно. Месяц я бы выдержала, существуя внутри торта, но не больше.

С практической точки зрения при наличии большого количества дешёвого розового кварца, я могла понять его использование повсеместно в отделке. Но вот зачем ещё и розовые деревья сажать? Которые, к тому же, цвели розовыми цветами и бросали на мостовые розовые лепестки. Жуть. А потом, как объяснила принцесса, всё это усеяно розовыми плодами. Ага.

Замок не произвел на меня особенного впечатления. Я, пока мы шли, насмотрелась на огромное количество домов с башенками всех размеров, поэтому и дворец расценила как ещё один дом с башенками только побольше.

Мы нырнули, в узкий проход, увенчавшийся узкой дверью, и через неё пробрались во дворец. Это даже не чёрный ход, не ход для прислуги, и не тайный. Это…вообще-не-понятно-какой вход.

После конфетно-розового цвета погрузится в черноту и серость было странно, но привыкла я быстро. Этот цвет всё же был для меня естественнее. Мы довольно долго бродили по тёмным коридорам, пока впереди не забрезжил свет, и мы не вышли к очередной двери. Она нас и привела в лабораторию.

Здесь было много колбочек, пробирок, склянок с различными растворами. Наверняка что-то из этого и было ядовитым. Даже скорее всего.

— Ну? Видишь? Меня хотят отравить! — безапелляционно заявила девица.

— Прости. Но это всего лишь лаборатория. И где доказательства что яд, приготовленный здесь, предназначался тебе? Как юрист, я тебе сразу могу заявить, что …

— Так ты юрист? Да это же бесценно! Гномма-юрист. Ну, теперь они точно у меня попляшут, и быстренько отдадут мне всё моё приданое! — воскликнула она возбужденно.

— Ты не дослушала. Нужны доказательства злого умысла. Пока наверняка можно сказать только то, что тут готовился яд. Крыс, например, травить. Или лекарство от болезни. Или…

— Я поняла, — скисла королевна.

— Давай поищем журнал? Или дневник? Может быть, тут записи какие-то делались? — предложила я, не сильно, впрочем, рассчитывая на успех.

Но, к моему удивлению, записи всё же нашлись. Правда, про отравление моей новой клиентки там не было ни слова. В основном сложные химические формулы, расклады и расчёты. Я в этом вот слабо понимала. Белоснежка не понимала вообще ничего.

— Это наверняка способы вызова дьявола, что бы меня убить, — взглянув на записи, заключила она.

— Нет. Это химические формулы. И никакого отношения к вызову дьявола они не имеют, — пришлось разочаровать девушку.

— Жалко.

— Жалко? Радоваться, по-моему, нужно! — фыркнула я.

— Ладно, пошли наверх? Я тебя с подозреваемыми познакомлю?

— Это ты так сейчас мачеху назвала и твоих сестёр?

— Да не. Сестры маленькие ещё. Приходится признать, не участвуют они в этом, — недовольно пробурчала она.

— Ну, хоть что-то. — довольно кивнула я.

Мы стали выбираться из мрачного подвала, и что меня особенно порадовало, так это отсутствие розового цвета во внутреннем убранстве замка. Этого цвета не было в интерьере от слова «совсем».

Мы прошли довольно много коридоров, пока королевна не вывела меня в богато украшенную комнату, где сидела очень милая женщина, почти девушка. На руках у неё был маленький ребёнок. Рядом, у её ног, копошился ещё один. Девочке было не больше трёх. А та, что была у девушки на руках, вообще ещё считалась младенцем.

Это что? Подозреваемые?

— Вот! Познакомьтесь. Это Тилотама Виристоун, мой юрист.

Вот честно, ожидала какой угодно реакции на эти слова, но только не той, что последовала — молодая королева подскочила и просто расплылась в улыбке. А потом громко позвала:

— Дорогой! Иди скорей сюда! Белоснежка нашла себе, наконец-то, поверенного! Наши мучения должны вскоре подойти к концу!

Из соседней комнаты выскочил приятный мужчина, убеленный сединами, но всё ещё довольно моложавый и энергичный. Он подошёл ко мне и, взяв мою руку горячо пожал её.

— Рад, очень рад! Какое счастье. Сегодня такой замечательный день! Дорогая, может быть торжественный ужин? — обратился он к супруге.

— Да, непременно. А потом бал! Когда все документы подпишем! Я побегу отдам распоряжения! — радостно согласилась молодая королева и, подхватив юбку одной рукой, а второй удерживая ребёнка, выбежала из комнаты.

Я же стояла столбом. Что-то видно я недопоняла в этой ситуации.

— Мне бы документы изучить? — решила я вмешаться.

Какой ужин? Какой бал? Мне бы уладить всё поскорее и — к горе.

— Конечно, конечно. Я немедленно распоряжусь. Вам сегодня же предоставят доступ ко всем необходимым бумагам! — сказал король, сияя улыбкой и довольно потирая руки.

А вот дальше события понеслись с угрожающей скоростью.

Меня проводили в покои, что располагались рядом с покоями королевны и два стряпчих принялись таскать огромные тома документов. И я буквально погрязла в них — полностью. Потому что даже после того, как я разложила всё в одном мне понятном порядке, стопки бумаг возвышались надо мной ещё на полметра. И это — не я маленькая, это документов — много.

Тут были судебные разбирательства. Белоснежка судилась уже пять раз, и всё никак не могла прийти к согласию ни с отцом, ни с собственными юристами. И мне стало понятно, что после пяти разбирательств с ней просто никто не желал иметь дела.

На третий день ко мне зашёл король и рассказал свою версию. Что он избаловал дочь, что всё же решил жениться второй раз, что дочка восприняла в штыки мачеху, что вся эта судебная волокита призвана досадить, а не разобраться. Что не было никаких покушений. И что не присылали ей шарф, который её душил. Он просто был очень длинный и зацепился за стул. А Белоснежка навоображала себе покушение. И яда не было. Отравление было, но тут виновата несвежая рыба. И тогда отравилась не одна королевна. Слёг почти весь замок. Поставщика рыбы уволили, но яд-то тут при чём? И каждый раз дочь бегала к гномам потому, что только они жили вне города. А тут, после пяти судебных процессов, над ней все смеялись и покручивали пальцами у виска. И только гномы продолжали слушать, давать советы, приводили назад в замок.

Нда… Банальная ревность к молодой супруге папочки. А теперь ещё, наверняка, и к новым дочкам. И тут мне вспомнилась любимая фраза всей моей семьи. И ухватившись за неё, я-таки произнесла:

— Замуж ей пора.

Сказала и сама ужаснулась. Ну как так-то? Но король очень обрадовался:

— Да! Мы тоже так считаем, что её собственные новые проблемы, свои дети как-то отвлекут её. Вы же поговорите с ней? Вы так на неё хорошо влияете. Все три дня, что вы тут не было не единого покушения!!

— А жених?

— Принц из соседнего королевства готов взять её в жёны. До него пока не дошли сплетни о пяти судебных процессах. И надо бы поторопиться. А то если слухи до него доберутся, он откажется от идеи женитьбы. Склочная жена — мало кому нужна, — вздохнул король.

И мне стало его жалко. Как-то его история у меня вызвала больше доверия. Да и документы подтверждали его версию. А вот на стороне Белоснежки были только домыслы и эмоции. Кстати, лаборатория внизу, в подвале, принадлежала королевскому лекарю, а вот мачеха Белоснежки там ни разу и не была.

Я с рвением приступила к делу.

Разобралась с приданым, посчитала все деньги, которые полагались Белоснежке. Изучила всю подноготную возможного жениха и, вооружившись всеми этими документами, пошла к королевне.

Только вот слушали меня в пол уха. Документы её вообще не волновали. И вопрос драгоценного приданого, как оказалось, тоже. Как и говорил король, дело было в ущемлённой гордости и попранной дочерней любви. Она просто не хотела делить папу ни с кем. А вовсе не свои деньги.

Поняв это, я быстро сориентировалась и сосредоточилась на… мести.

А что ещё оставалось в борьбе с глупыми девицами? Только — разбежаться и прыгнуть с горы. «А они потом знаешь, как пожалеют?!!!» И всё в том же духе.

— Вот когда ты уедешь и выйдешь замуж, они знаешь, как скучать будут? А ты вся такая счастливая и в красивом платье. А они тут слёзы будут без тебя лить. А ты королевство жениха видела? Оно же больше, чем у твоего отца! Вот они удивятся! — разливалась я соловьём. Правда, на счёт больше, я погорячилась, но Белоснежка карты читать тоже не умела. Образованием она себя не сильно утруждала. Но довод ей понравился.

— И деньги! Ты же заберёшь у них все свои деньги и земли. А они знаешь, как расстроятся? Рыдать будут ночи напролёт. А у твоих-то сестёр никогда в жизни такого приданого, как у тебя, не будет! — На самом деле я и тут немного приврала — супруга короля была довольно богата. В знатности она сильно уступала королю, но вот с деньгами у неё всё обстояло совершенно замечательно. И это я тоже проверила.

И последним последовал коронный выстрел: «Жених красив! Вот его портрет.» Картину я тоже попросила у короля. До сего дня Белоснежка этим тоже не интересовалась. «А ты знаешь, как нынче тяжело найти красивого принца? Нет, умные и образованные ещё встречаются. Но вот красивых принцев — днём с драконьим огнём не найдёшь. Даже если всем гномам пообещать удвоить, нет утроить их сокровищницу. Всё рано не найдёшь. Твой — последний. Надо брать, пока кто-то ещё не сообразил, что больше нету, и не подсуетился.» И всё в том же духе. Похоже, я была в ударе.

Меня слушали и мне доверяли только потому, что она меня сама же и выбрала. Белоснежка прибывала в твёрдой убеждённости, что это железный аргумент. Прошлые юристы были навязаны папенькой. А меня она сама нашла. Да и к тому же, я была гноммой. А у гномов же — репутация! Одним словом, меня выслушали и поверили.

Фух. И она согласилась. Подписала все бумаги и дала согласие на брак!

И тут завертелось всё ещё быстрее. Меня даже после подписания и согласия не отпустили. Король целовал руки и обещал половину сокровищницы, если я останусь на свадьбу. Да на кой мне сокровищница? Мне к горе нужно!

Домчат. Дадут охрану, довезут в сопровождении гвардейцев из самых надёжных людей короля. Только проследи за свадьбой. Чтобы упаси гномы, ничего не сорвалось с этой истеричко… в смысле, с Её Высочеством королевной Белоснежкой.

Я ужасно устала со всеми этими хлопотами. И с огромным удовольствием пропустила бы бал по случаю свадьбы. Слава всем подземным гномам, что хотя бы организацию всего этого на себя взяла молодая королева. А я следила только за документами и невестой. Но на бал пришлось идти. Гостей было огромное количество. Прибыли представители многих королевств. Я переходила от одной группы к другой, пока мой взгляд не зацепился за одну из фигур.

Эта группа была из ближайшего к нам королевства. Соседи. Их принц уже был женат. Женился вот буквально недавно. И приехал со своими советниками и молодой женой. Это мне зашептал на ухо один из придворных, видя, что я застыла и смотрю на них. А я поймала взгляд одного из советников молодого принца и прошептала:

— Морис?