Глава 20

Маргарита отложила мобильный телефон в сторону и, поднявшись на ноги, принялась заправлять постель. Их ранний разговор с Лёшей состоялся по его инициативе. Не став дожидаться её звонка, он набрал её сам. Подробно расспросив её о том, спала ли она и ела, он практически не оставил ей повода для дополнительных встречных вопросов и сам изложил ей всё по пунктам и рассказал подробно, что Санька ел на завтрак и в чём пойдёт сегодня гулять на улицу.

Марго лишь молча улыбалась, слушая мальчишку, и понимала только одно, что появление в её жизни этого четырнадцатилетнего парня было подарком свыше. Разве смогла бы она сделать столько всего одновременно с маленьким ребёнком на руках, если бы не его поддержка. Заверив его, что она уже через несколько часов будет дома и, пообещав рассказать ему обо всём, что узнала, она попрощалась и отключила телефон.

Рита подняла голову и осмотрела комнату, в которой её приютили на ночь заботливые хозяева. Конечно, накануне от Инги она выслушала массу нелестных комментариев в свой адрес о том, что приезжая в Москву так редко, они практически не видятся и не успевают поговорить. Но узнав о том, что её трудное дело сдвинулось с мёртвой точки, сразу успокоилась и взяла с подруги слово, что та непременно, как только всё завершится благополучно, приедет к ней в гости. И тогда они уже точно обо всём поговорят, сходят по магазинам и посидят, как и бывало прежде в кафе, перемывая косточки своим кавалерам.

Марго улыбнулась, вспоминая свою прошлую беззаботную жизнь. Как просто и легко было тогда, а сейчас, когда так много неопределённости, опасений и страха за жизнь близких людей, было очень тяжело и подчас казалось, что она всего этого не вынесет. Но в эти самые минуты отчаяния она с чёткостью понимала, что ни за что бы на свете, не поменяла эту пусть сложную, но насыщенную жизнь на прежнюю свободу.

Теперь она мама, ну и конечно жена, правда, пока официально ею так и не стала. Но их союз с Воропаевым, несмотря на отсутствие штампа в паспорте, был по-настоящему крепким и закалённым. Они соединили свои судьбы почти два года назад, и за это время утекло не только много времени, но и пережито было немало. Они прошли огонь, воду и медные трубы и ей так хотелось надеяться, что история с отцом станет последним горнилом, куда их окунула жизнь.

Тихий стук в дверь заставил её поднять голову и ответить.

Лилия Беседина появилась на пороге спальни в уютном длинном домашнем платье небесно-голубого цвета. Её волосы до плеч были распущены, а на лице сияла приветливая улыбка.

– Доброе утро, Риточка! Как вы отдохнули?

Марго улыбнулась.

– Спасибо вам огромное, Лилия Викторовна! Великолепно! У вас потрясающий воздух в посёлке. Я не закрывала окно всю ночь.

– Да, вы правы, здесь проваливаешься иногда на сутки.

– У вас восхитительный дом.

– Наша долгая мечта с мужем, наконец, нашла своё отображение пять лет назад. Мы долго планировали и копили на эту нашу мечту. И вот как видите… – женщина развела руки в стороны.

– Прекрасная мечта. У нас с мужем такая же. Только, к сожалению, пока трудноосуществимая.

– Ничего, какие ваши годы. Всё будет со временем. Давайте-ка на выход и завтракать. Я специально не ела с мужем и внучками, чтобы составить вам компанию.

– Благодарю Вас, но мне нужно домой. Я звонила мальчикам. У них всё хорошо, но моё сердце почему-то всё равно неспокойно.

– Я вас прекрасно понимаю. Дети, это самое важное для вас сейчас. Просто Николай Васильевич хотел поговорить с вами после завтрака, прежде чем вы покинете наш дом. Уверяю вас, сразу же после разговора водитель моего мужа сразу же отвезёт вас в аэропорт. Билет вам я уже заказала лично.

– Спасибо огромное! Сколько я вам должна? – Марго потянулась за сумочкой, но Лилия остановила её.

– Оставьте вы свои деньги в покое. Отдадите позже. Насколько я поняла, вам предстоит сейчас тесно общаться с моим мужем. Так что в долгу не останетесь… – женщина улыбнулась. – Отдадите ему уже в Питере.

– В Питере? – Марго удивлённо посмотрела на женщину.

– В Питере, дорогая. Только давайте, он сам вам всё расскажет и объяснит. Я не уполномочена излагать вам его планы. Давайте завтракать и не будем его задерживать. У него ещё дела сегодня, – Беседина обняла Марго за плечи и направилась вместе с ней на выход из комнаты.

Красиво сервированный стол на кухне был щедро накрыт на две персоны. Восхитительная каша из нескольких злаков с фруктами, домашний йогурт, свежее молоко и кусочки ароматных поджаренных тостов с изысканным конфитюром из свежей малины окутывали комнату восхитительными ароматами, возбуждая аппетит Марго.

Завтрак прошёл в непринуждённой обстановке и задушевных разговорах о детях, работе и домашних делах. Закончив трапезу и получив от хозяйки дома категоричный отказ в помощи ей на кухне, Марго покинула комнату и направилась на второй этаж в кабинет Беседина.

Она остановилась у дверей и, прислушавшись, подняла руку и осторожно постучала два раза. Получив разрешение войти, Рита распахнула дверь и прошла в комнату.

Поздоровавшись и усадив её на диван, Беседин присел рядом и пристально всмотрелся в её лицо.

– Вам удалось что-нибудь узнать о местонахождении моего мужа и отца? – Марго смотрела прямо в его глаза.

– К сожалению, пока ничего. Номер телефона, с которого ваш муж вёл с вами разговор, принадлежит иностранному оператору сотовой связи. Нам удалось выяснить страну и сейчас мои люди ведут переговоры о возможности получить доступ к этой информации. Я не знаю, сколько на это понадобится времени, но уверяю вас, мы не сидим сиднем и все люди, которые задействованы в поиске вашего отца и мужа работали всю ночь и продолжают это делать уже сегодня. Я больше не смею вас задерживать у меня в доме, ибо пока мне к моему величайшему сожалению вам нечего сообщить о результатах их поиска. Давайте мы с вами условимся так. Если у меня появляется какая-нибудь информация, я звоню вам сам. Номер вашего телефона у меня уже есть.

– Но ведь я вам его… – Марго замолчала, потому что Беседин прервал её.

– Знаю, ничего не давали. Рита, мне очень хочется вас попросить, чтобы в процессе нашего общения вы перестали удивляться чему-либо. Вы знаете, специфику работы вашего отца и должны понимать, что наша служба предусматривает некоторые преимущества в доступе к информации определённого рода. Но и мы не всесильны и, увы, не сказочные волшебники и успех дела вашего отца зависит от кропотливого труда многих людей. Теперь о главном, что требуется от вас. Вероятнее всего мы с вами скоро уже встретимся в вашем городе. Я лично буду руководить всей операцией, и поэтому буду находиться в Санкт-Петербурге. У меня к вам лишь одна просьба. Если по возвращении в Питер произойдёт что-то неординарное, ваш муж или отец подадут весть о себе или возможно их похитители выйдут с вами на связь, я вас очень прошу никуда не срываться и не действовать в одиночку, так как это вы сделали сейчас, когда приехали ко мне в Москву. Поверьте, всё это может представлять для вас серьёзную опасность. Всё, что вам нужно, это просто взять свой телефон в руку и сообщить мне обо всём, – Беседин протянул ей свою визитку. – Любой шаг ваших родных и ваши собственные, должны быть мне известны, иначе я просто не смогу вам помочь, если вдруг что-то случиться. Вы понимаете меня? – мужчина пристально всматривался в её глаза.

Марго молча кивнула и посмотрела на него.

– Я всё поняла, Николай Васильевич. Обещаю, что помогу вам во всём. Только я боюсь, как бы все наши усилия не оказались слишком запоздалыми. Ведь вчерашняя потасовка, которую мы вместе слышали в телефонной трубке и то, что Саша сказал, что их удерживают против их воли, может означать… – Марго закрыла лицо руками и заплакала.

Беседин обхватил её огромными ладонями за плечи и прижал к себе.

– Ну что ты… Что ты, дочка… Успокойся!

Марго подняла на него свои глаза, полные слёз.

– Не удивляйся, что называю тебя так. Ты ведь ровесница моей дочери и она также сильно любит меня, как и ты своего отца. Я многим обязан Константину, ведь он несколько лет назад в буквальном смысле спас меня и мою семью. И потому я обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы спасти его и твоего мужа и вернуть твоему отцу честное имя. Обещаю… Просто, наберись терпения. Пообещай мне это… – он погладил её по щеке ладонью и снова по-отечески прижал к себе.

Марго обхватила его за плечи руками.

– Обещаю! Я верю, что всё закончится хорошо… – она снова громко расплакалась и уткнулась лицом в его рубашку.

Беседин ещё долго пытался её утешить словами, хотя понимал с чёткостью, что сейчас это сделать практически невозможно. Сложность и запутанность этого дела, и его срок давности, а главное новый поворот и исход событий, не мог бы предугадать сейчас никто.

Он очень хотел надеяться, что его чёткий план, который он разработал накануне с коллегами, будет действительно эффективен и то зачем они пытались гнаться так много лет безрезультатно, наконец, окончиться благополучным завершением этого сложного дела и возвращения в их ряды одного из лучших профессионалов.

Когда случился весь этот скандал вокруг имени Розвадовского, он единственный кто не поверил в его предательство, присвоение денег и попытки пересечь границу. Один отстаивал до хрипоты его честное имя в высших кругах власти и за эту свою предвзятость и был отстранён от курирования этого дела. Но теперь точно знал, что последние события не заставят его ни за что отказаться от этого вопроса и, связавшись вчера с руководством, получил разрешение на проведение расследования и всей операции в целом. Он не мог рассказать сейчас этой девочке всего, что им удалось выяснить за ночь и к какому прийти решению. Сейчас ему просто хотелось утешить её и вселить уверенность, что чёрная полоса в её жизни рано или поздно окончится.

Успокоив и утерев её слезы, он проводил её на выход из дома. Усадив в свою машину и дав указание водителю о маршруте их следования, он передал ей в руки авиабилет и, дав несколько напутствий в дорогу, захлопнул дверь автомобиля.

Когда машина тронулась, он ещё долго стоял на ступенях лестницы и смотрел ей вслед. И лишь, когда его локтя коснулась тёплая ладонь жены, он обернулся. Заметив её слегка встревоженное лицо, натянуто улыбнулся.

– Как девочки? – Беседин пристально посмотрел в глаза Лили.

– В порядке. Смотрят мультики в гостиной. Ты ей всё сказал?

– Что ты имеешь в виду? – Беседин повернул голову и вопросительно посмотрел на жену.

– Я имею в виду, о плане операции и о том, что возможно…

– Нет, я не смог ей сейчас всего этого сказать. Ей вовсе не обязательно знать, чем может окончиться вся эта операция и каков будет исход этого дела для самого Розвадовского. У неё итак сейчас душа кровоточит, и потому я не смог причинить ей ещё и боль от всей этой неопределённости. Поживём, увидим. Я надеюсь, на лучшее и лично пойду с Константином по всем инстанциям, чтобы доказать его невиновность.

– Правильно, дорогой, мы многим обязаны ему. Ведь если бы не отвага и самоотверженность этого человека, сейчас не было бы ни нашей дочери, ни наших внуков. Ты обязан помочь этим людям.

– Знаю, родная, и обещаю тебе, что сделаю всё, что в моих силах. Пойдём. Мне нужно ещё сделать пару звонков по телефону, – Беседин обнял жену за плечи и вместе с ней направился в дом.

****

В кабинете Елагина уже довольно длительное время стояла оглушающая тишина. Последние новости, которые получил Игорь, заставили его всерьёз задуматься о том, что со дня на день произошедшие события полностью изменят всю его дальнейшую жизнь.

Он поднял голову и пристально посмотрел на Рокотова.

– Значит, ты точно уверен, что она была в доме этого генерала?

– Да. Наши люди следили за ней. Нам с большим трудом удалось узнать, кому принадлежит этот дом.

– А девчонка очень умна… – Елагин улыбнулся.

– Есть в кого. Её отец тоже не промах. Игорь Сергеевич, я думаю, нам нужно поскорее избавиться от нашего балласта в лице Воропаева и Розвадовского. Иначе если в наши дела вмешается эта структура власти, то боюсь как бы нам…

– Не загреметь на нары? – Елагин усмехнулся. – Боишься? Чего так? Я отсидел и как видишь, ничего со мной не случилось…

– Я не боюсь. Просто у меня в жизни есть люди, ради которых я не должен рисковать своей свободой.

– Понятно, у всех семьи. Только одиночка Елагин у всех как кость в горле, а ты не подумал о том, что у меня есть тоже планы на будущее?

Рокотов загадочно улыбнулся.

– Мне ли не знать о них. Только полагаю, объект этих планов пока о них не догадывается или даже не знает вовсе.

– Узнает. Всему своё время. Как только разрешим это тягостное дело, я тоже займусь несколько иными делами в своей жизни.

– Да, если только в живых останемся… – задумчиво произнёс Вацлав.

Иван и Игорь внимательно на него посмотрели.

– А у тебя есть сомнения в этом? – тихо произнёс Елагин.

Дворецкий поднял глаза и внимательно посмотрел на него.

– Знаешь, не хотел говорить тебе раньше времени, но похоже мне и моим парням удалось напасть на след ищейкам Иванова.

– Ты серьёзно? – Елагин упёрся локтями в стол и приблизился к Вацлаву.

– Более чем серьёзно. Они следили за Розвадовской.

– Но как ты понял, что это его люди?

– Игорь, при всём моем желании, мне бы не хотелось выдавать тебе всех своих профессиональных секретов. Скажу лишь одно, что один из этих мужчин обращался ко мне по его просьбе два года назад с просьбой найти вашего Розвадовского.

– А ты?

– А я отказался, потому что в то время у меня было одно прибыльное и интересное дело, которым я не мог пожертвовать ради этого сомнительного.

– И где же вам удалось засечь этих молодцов?

– Крутились у дома, где временно поселилась ваша Маргарита.

– У дома Полонского? Но зачем?

– Не знаю. Они там появились и вчера, когда она уехала в Москву. Мне показалось странным, что они перестали следить за ней, но продолжают следить за детьми. Вчера, когда мальчишки гуляли в саду, эти двое неотступно следовали за ними вдоль забора. Я опасаюсь как бы…

– Киднеппинг? – тихо произнёс Иван и пристально посмотрел на Вацлава.

– Полагаю, что да.

– Чёрт! Только этого недоставало… – Игорь откинулся на спинку кресла. – Может, ты всё-таки ошибаешься? – он пристально посмотрел на Вацлава.

– Очень хочу на это надеяться. Неплохо бы мамаше было поторопиться домой и заняться своими женскими делами, а не вести собственноручно расследование и ввязываться в мужские игры.

– Да, это было бы нормально и естественно, если бы дело не касалось Маргариты Константиновны. Удивительная женщина! Я, когда пришёл к ней с предложением о сотрудничестве, видели бы вы, какой она мне допрос с пристрастием учинила, а уж документацию проверяла с такой тщательностью, что мне казалось, что я на приёме не у хозяйки кондитерской, а у дознавателя НКВД, – Елагин громко рассмеялся.

– Видимо, научена жизнью… – Вацлав усмехнулся. – Да и кровь такого папы течёт в жилах. Не хочешь помочь ей и предупредить о слежке за детьми?

– С какой стати? Рассказать ей об этом, значит рассказать и обо всём остальном, в том числе и о том, что удерживаю её благоверного и отца под замком в своём доме. А это пока не входит в мои планы.

– Может, поделишься своими планами? Как-то не хочется действовать вслепую… – Вацлав пронзал его глазами.

– Да, успокойся ты. Криминала не будет. Отпущу я Воропаева, как только возьмём с твоей помощью Иванова. Ну а Розвадовский пойдёт с ним вместе как соучастник их совместного преступления в прошлом.

– Ты уверен, что он виноват?

– Не знаю. Поговорив с ним и Воропаевым, чувствую, что тут не всё так просто. Впрочем, меня это мало волнует. Пусть это выясняют люди, которым это положено по долгу службы.

– Знаешь, просто я бы посоветовал тебе быть слегка осмотрительнее с людьми этой структуры, а то, как бы самому в разработку не попасть.

Елагин широко улыбнулся.

– Мне бояться нечего. Свой срок, который я, кстати, понёс незаслуженно, я отбыл почти до конца. Бизнес мой легален, ну а то, что эти два господина пожили у меня в доме несколько дней, разве является преступлением?

– Ты прав и всё же… – Вацлав немного помедлил. – Впрочем, это не моё дело… – он поднялся на ноги. – Мне нужно проконтролировать лично слежку за гориллами Иванова. Думаю, уже вечером ты будешь знать, где прячется эта хитрая лиса. Я пойду. Увидимся… – он протянул по очереди руку обоим мужчинам и, попрощавшись, направился на выход из кабинета.

– Как ты думаешь, мы можем ему доверять? – Елагин пристально посмотрел на Рокотова, как только Дворецкий покинул комнату.

– Можем. Не в его правилах кусать руку, которая его кормит. Что с кейсом? Вы сказали, что будете лично контролировать работу системного администратора. Не опасаетесь доверять этому проходимцу столь ценный груз?

– Не опасаюсь. Он временно поселился в моём доме и если попытается снова обмануть меня, я сверну ему шею, словно цыплёнку. Он старается на совесть. Со вчерашнего дня не покидал своей комнаты. Я был у него совсем недавно, и он уверил меня, что уже сегодня вечером документы будут у меня.

– Отлично. Что делать нам?

– Ничего особенного. Продолжать следить за Розвадовской и нашими гостями. Завтра, как только я получу доступ к документам, начнётся другая игра и другие действия, а пока отдыхай, Иван.

– А вы?

– Навещу наших друзей и попытаюсь узнать их планы, которые они надумали, пока сидели поодиночке, – Елагин усмехнулся.

– Хорошо. Я до вечера не нужен?

– Нет, иди, отдыхай. Вечером навестим вместе нашего маленького хакера.

– Договорились… – Рокотов направился на выход из комнаты.

Елагин проводил его долгим взглядом и, поднявшись на ноги, придвинул кресло к столу и пошёл на выход из кабинета. Но неожиданно резко остановившись, опустил руку в карман пиджака и, достав телефон, перебрал многочисленные номера, в поисках нужного абонента.

– Добрый день, Диана! Это Елагин. Я хотел уточнить насчёт крымских лилий. Доставили? Прекрасно! Да, все сколько привезли. Я заберу их все. Адрес у вас есть? Давайте ещё раз уточним. Да, всё верно. Проспект Наставников дом пятнадцать, квартира двадцать пять. Да, лично в руки Онегиной Екатерине. Да, выставляйте счёт на электронный адрес, я всё оплачу сразу же. Спасибо за оперативность! До свидания! – Елагин отключил телефон и, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза.

Уже завтра утром он планировал в случае удачного завершения дела по поимке Иванова и перевода скрытых банковских счетов на своё имя, наведаться в дом Катерины. Попросить прощение за своё омерзительное поведение в прошлый раз и окончательно зарыть топор войны, что образовался между ними. Хотелось расставить все акценты и начать, наконец, активно ухаживать за ней.

Игорь улыбнулся своим мыслям и стремительно направился на выход из кабинета.

Оказавшись у комнаты Розвадовского, он махнул рукой охраннику, и когда дверь перед ним распахнулась, прошёл внутрь помещения и остановился перед мужчиной, который стоял у окна спиной к нему.

– Константин Петрович, вы по-прежнему продолжаете голодать? Еда снова осталась нетронутой… – громкий голос Елагина нарушил тишину комнаты.

Розвадовский повернул голову и, окинув его взглядом, снова отвернулся к окну.

– Зачем вы пришли?

– Потому что это мой дом, и я прихожу в любую из комнат, когда мне это необходимо, а вот ваш отказ от еды, заставляет меня, как хозяина дома всерьёз волноваться о вашем здоровье.

– Что вы говорите? – Константин Петрович обернулся. – А удерживая нас тут взаперти третьи сутки, не предполагает заботу о нашем здоровье?

– Кажется, я не держу вас в сыром холодном подвале, на хлебе и воде. Вы живёте здесь, как уважаемые гости. Да, и удерживать вас долго взаперти у меня нет никакого желания и намерения. Уже завтра, когда я возьму Иванова, Воропаев с чистой совестью отправится на свободу, ну а вы в горячие объятия ваших бывших коллег. Мне кажется, они горят большим желанием лицезреть вас.

Розвадовский резко обернулся.

– Значит, теперь вы всё знаете и понимаете, что я вас не обманывал?

– Знаю я всё о вашем прошлом, а что касается аферы в отношении моего банка и кражи денег, то здесь, учитывая то, что вы отказались сотрудничать со мной, верить вам не могу, сами понимаете.

Константин Петрович резко повернулся.

– Да, поймите же, что кейс, который вы отобрали, это не только возможность для вас вернуть эти украденные деньги, это возможность осудить Иванова, раскрыв не только эту, но и другие его махинации. Там всё, что мне удалось узнать за два года моей работы в банке. В этих документах тонкая нить моей свободы и возможность реабилитировать себя перед моими, как вы выразились коллегами.

– Господин Розвадовский, я не тиран и всё, что касается документов, которые могут спасти вашу участь, я передам, куда следует, а уж со всем остальным, я имею в виду деньги, позвольте мне разобраться по своему собственному усмотрению. На том простом основании, что всё то, что вы так тщательно скрывали все эти годы, принадлежит мне.

– Эти деньги не ваши. Это деньги обманутых вкладчиков банка.

– Вот именно. И я собираюсь вернуть их все до последнего рубля каждому из них, а для этого сейчас вы и ваши коллеги со своими следственными действиями мне абсолютно не нужны.

– Хотите вернуть деньги вкладчикам? Но для этого вам всё равно нужно совместное сотрудничество со следователями, потому что только у них есть все необходимые вам финансовые документы, списки обманутых людей и прочее…

– И прочее меня не волнует. Поверьте, этот список и суммы, которые потерял каждый из моих вкладчиков тяжёлым клеймом в виде долгового документа, лежали в моём сейфе всё это время дома. Моя жена по моей просьбе нашла все эти бумаги. И эта папка была моим личным позором и тяжёлым бременем все девять лет, а также преследования и гонения, которые моя жена и сын испытали на своей шкуре по вине двух мерзавцев, решивших воспользоваться доверием людей и отобрать то, что они им доверили. Знаете, что такое травля человека, жаждущей крови сворой? Так вот моя жена и сын подверглись этому настолько сильно, что мне чудом удалось вывести их из страны, где моя покойная супруга так и осталась навсегда. Я даже дома похоронить её не смог, потому что и мне жизнь здесь заказана, пока на мне висит этот долг.

– Каким же образом, вы находитесь здесь сейчас, если пребывание заказано?

– Я могу здесь находиться только временно, пока действует моя бизнес виза. А я хочу здесь жить, господин Розвадовский. Хочу вернуть своё честное имя, которое вы с Ивановым затоптали своими грязными ногами, потому что я так же, как и вы хочу жить в кругу своей семьи, дождаться появления внуков и жить полноценной жизнью нормального человека в своём родном городе, а не скитаться на чужбине.

Розвадовский молча смотрел на Елагина.

– Хорошо. Поступайте, как вам будет угодно. Вы правы и пусть косвенно, но я тоже виноват в ваших бедах. Жалею, что не смог добраться до этих документов раньше. Тогда ваше дело было бы пересмотрено и вас отпустили досрочно, – Константин Петрович прошёл вглубь комнаты и опустился на диван.

– Вы правы, то, что вы удерживали эти документы в своих руках так долго, было ошибкой, а ведь при другом раскладе всё это могло изменить не только мою, но и вашу и жизнь моей жены, которой больше нет, – желваки заиграли на скулах Елагина, и он едва сдержал слёзы, невольно выступившие на его глазах. Он повернул голову и посмотрел на Розвадовского. – Поешьте и оставьте вы эти свои никому не нужные голодовки. Уже завтра утром уверяю, и вы и Воропаев покинете этот дом. Я не намерен и далее удерживать вас. Пусть ваша совесть подскажет, что вам делать дальше. Идти с повинной или продолжать скрываться. Сегодня мне будет спокойнее, если вы побудете здесь, потому что хотите вы этого или нет, но своё дело с поимкой Иванова я доведу до конца, – Игорь взялся пальцами за ручку двери, собираясь покинуть комнату.

– Подождите! – голос Розвадовского заставил его повернуть голову.

– Что вам ещё угодно? – Елагин обернулся и внимательно посмотрел на него.

– Вы сказали, что разговаривать я буду со своими коллегами. Вы сообщили им, где я?

– Я? Нет, я не делал ничего. Ваша дочь была в доме генерала Беседина. Надеюсь, кто этот человек, вам не нужно рассказывать? А вы воспитали свою дочь достойно, господин Розвадовский. Поражаюсь и восхищаюсь смелостью, находчивостью и умом вашей дочери, – Игорь развернулся и вышел из комнаты.

Константин Петрович откинулся на спинку дивана и, прикрыв глаза, улыбнулся. Новость, которую ему сообщил Елагин, стала полной неожиданностью и наполнила его сердце теплом от осознания, что он не зря прожил на этом свете всю свою долгую жизнь.

И сейчас хотелось думать не о словах Елагина и утерянных возможно навсегда документах, не строить планы и иллюзии относительно своей дальнейшей участи. Сейчас хотелось только одного. Обнять свою дочь, крепко и сильно прижать её к своей груди, потому что только сейчас понял, что всё, что он делал в своей жизни много лет, отдавая всего себя службе было так незначимо по сравнению с тем, что всегда было в его жизни, к сожалению, на втором плане. И все заслуги, и вся доблесть и самоотверженность по сравнению с тем упущенным временем, которое он не додал в жизни своей маленькой дочери, было сейчас таким малозначимым. Дочери, которая, несмотря на его постоянное отсутствие в своей жизни и те крохи внимания, что он давал ей, доказала ему сейчас, став взрослой, насколько сильна её привязанность и бесконечная любовь к нему.

Он закрыл лицо руками и склонил голову, пытаясь сдержать слёзы, выступившие на глазах. Сейчас впервые в своей жизни не хотелось быть сильным, хоть раз в жизни, хотелось быть слабым, чтобы позволить себе принять и осознать в своей душе все свои главные ошибки, которые совершил и с ходом времени многие из них, уже нельзя, к сожалению, вернуть и исправить.