Глава 12. "Наедине"
Чтобы приехать на Маяковскую к без пяти минут семь, мне нужно отправляться туда уже сейчас. А я, мягко скажем, не для свидания одета. И уж тем более я не заморачивалась с бельём, когда собиралась на работу. На мне совершенно обычные белые хлопковые трусы, совершенно обыкновенный белый бюстгальтер безо всяких кружев, тёмно-синие джинсы, серая водолазка и синий пиджак. И синие кеды.
Для работы вполне, а вот для того, чтобы с миллионерами или миллиардерами - кто он там? - встречаться, не особо-то такой наряд и подходит. С другой стороны, а чего я так разволновалась-то? Тоже мне выискался - принц! Вполне себе нормально выгляжу. Не нравится - вали. Только фотку удали. Я прям поэтесса, офигеть. Привыкла, блин, рекламные слоганы сочинять.
В общем, без семи семь я уже стремительной походкой иду в этот самый сад, довольная тем, что приду чуть раньше. Пусть не думает, что меня надо ждать. Я - человек пунктуальный, вот. Знай наших.
Но только я захожу на территорию этого крохотного садика - как замечаю его, стоящего около фонаря...
И он такой...
Такой...
Охренительный.... Просто писк... Просто упасть на спину, стянуть трусики и ноги раздвинуть в ожидании счастья!
Реально очень красивый и стильный мужик. Глядя в сторону кафе в стиле какой-то американской придорожной закусочной, он пятернёй проводит по волосам и чуть хмурится. И я чувствую, как у меня чуть спирает дыхание из-за тихого, какого-то щенячьего восторга... Но самое поразительное это то, во что он одет...
Он одет в серый пиджак в едва заметную клетку, чёрную водолазку и джинсы с серыми кедами...
Пипец... Обалдеть просто... Бывает же!
Я несмело иду к нему, нервно поправляя сумочку и напуская на себя независимый вид, который сейчас даётся мне с большим трудом. Он замечает меня и, глядя мне в глаза своей парной бирюзой с длинными чёрными ресницами, очаровательно улыбается. Похоже, очень рад моему появлению... Я отвечаю смущённой улыбкой, хотя вообще-то собиралась вести себя себя с ним на этой встрече так, чтобы он чётко усвоил - я на его эти мачовские штучки не ведусь и цель моего появления здесь - только удаление им при мне фотки, где я голая. Я правда как только подумаю, что он при мне откроет эту фотку, сразу чувствую, как от стыда теплеют уши и кровь приливает к щекам. Но иначе-то никак. Гляну, убежусь, что удалил и и всё, вопрос закроем. А насчёт ужина... я подумаю.
Так я примерно и полагала, когда ехала в метро на Маяковскую. Мне же надо было себя как-то настроить на эту встречу, чтобы её не бояться. Но вот, блин, я его увидела и чувствую, что таю...
- Привет, - говорит он.
И не теряясь, приобнимает меня за талию, как только я подхожу, чуть наклоняется и целует в щёку. Я как-то автоматически подставляю её, будто здороваюсь с коллегой-мужчиной на корпоративе. Артур гладковыбрит и прикосновение его нежное и приятное. А ещё я чувствую запах свежего, приятного, чуть сладкого и чуть терпкого мужского парфюма, и он мне очень нравится.
- Привет, - потупившись, смущённо говорю я.
Смотреть дольше пары секунд в эти бирюзовые глаза я сейчас просто не могу. Реально чуть не теку от него... Он какой-то невероятный, этот Артур... И что самое удивительное - я совершенно перестала мандражировать. С ним как-то легко и спокойно...
- Мы с тобой похоже одеты, - ухмыляется он.
И он так ухмыляется, что мне хочется броситься к нему, обвить руками шею, зарыться пальцами в его волосы и долго-долго целоваться, ощущая рядом запах его чудесного парфюма... Вот же ж дура я... Пипец просто... Ну, о чём я вообще думаю?!
Спустя минут пять мы садимся за столик у окна и атмосфера этого заведения - действительно в духе американского бара - располагает к веселью и непринуждённому общению. Здесь довольно шумно и играет бодренькая музыка.
- Что будешь есть? - спрашивает Артур, кивая на меню.
Улыбаясь, я пожимаю плечами и принимаюсь изучать салатики - на большее меня сейчас точно не хватит.
- "Греческий", - говорю я.
- И всё?
- Да, - отвечаю я. - Я не голодна.
- А пить?
Понятия не имею, что пьют миллионеры, но уж точно не хочу ударить в грязь лицом.
- А что будешь ты? - спрашиваю я.
- Чай, наверное.
- Тогда и я чайку выпью.
- Выбери, какой хочешь, - с улыбкой предлагает Артур. - Доверюсь твоему вкусу.
Мда. Ну, ладно, чего уж. Выбираю белый чай, оцениваю реакцию нашего бывшего заказчика. Он, судя по всему, доволен. Кивает и подзывает официантку. Она записывает в блокнот наш заказ - Артур выбирает "Бефстроганов" и тоже греческий салат - видимо за компанию, хотя фиг его знает - может он ему тоже нравится, и когда официантка, кивнув, уходит, обращается ко мне:
- Ну, теперь давай удалим твоё фото. Только перед этим, я хотел бы кое-что для себя прояснить.
- Что именно? - настораживаюсь я.
Артур внимательно смотрит на меня. Вроде серьёзен, но бирюзовые глаза смеются.
- Зачем ты мне её прислала?
- Говорю же, пьяная была, - уведя взгляд в сторону, пожимаю плечами я.
Артур, скрещивает на груди руки и качает головой.
- Неа, - говорит он. - Это повод, а не причина.
- Да неужели? - щурю глаза я. - И какова, по-вашему, причина, господин психолог?
- Ты напрасно смеёшься, - улыбается Артур. - Первое высшее у меня - как раз психфак.
- Надо же, - говорю я. - А второе?
- Эконом, - смеётся Артур.
- Ну, это предсказуемо да. Но мы отвлеклись. Ну и почему, я, по-твоему, это сделала?
- Сложно сказать, - говорит он. - Я же тебя очень плохо знаю. Позлить меня ты явно хотела, но ты могла позвонить и наговорить гадостей. Или написать. А ты сфоткала голую себя. А потом прислала мне. При этом надела на голову бумажный пакет.
- Слушай, - морщусь я, - я не уверена, что хочу это обсуждать.
Официантка приносит заказ и пока она расставляет перед нами тарелки, мы молчим. Она желает нам приятного аппетита, уходит и я говорю:
- Давай лучше есть. Приятного аппетита!
- Приятного, - улыбнувшись, говорит Артур. - Однако одно другому не мешает. В общем, я думаю, что действительная причина, по которой ты прислала мне эту фотку - ты хотела, чтобы я увидел тебя голой. А поскольку ты себя за это осуждаешь, даже, возможно, толком не отдавая себе в этом отчёт, ты оформила это, как некий протест. Но в нём на самом деле не было нужды. Ты могла мне ничего не отправлять и мы бы просто больше не увиделись.
- Артур, - прожевав маслинку, говорю я. - У меня до тебя была нормальная, устаканившаяся жизнь. В ней изо дня в день всё стабильно шло своим чередом. У меня был парень, с которым мы жили вместе уже не первый год, работа, которая меня кормила и которая предоставляла мне хорошие возможности для карьерного роста, и я уже была на пороге того, чтобы возглавить филиал. Заместителем креативного директора я стала совсем недавно и тот проект, который мы с тобой обсуждали - был моим первым самостоятельным проектом. И уверяю тебя, Артур, я сделала бы всё для того, чтобы выставка эта прошла на ура. Чтобы всё было оформлено и организовано по высшему классу. Чтобы ты после завершения сотрудничества с нами, отозвался обо мне, как об очень внимательном к нуждам клиента и очень ответственном организаторе и исполнителе. Но ты, Артур, стал настаивать на том, чтобы я - живущая с мужчиной гражданским браком женщина - разделась по твоей прихоти. Типа я так работать над твоей выставкой лучше стану. Ты поставил ультиматум и вынудил меня обсудить это со своим парнем.
- И что он сказал? - чуть наклонив голову набок, спросил Артур.
И снова бирюзовые, сумасшедше красивые глаза его, смеялись.
- Он рассердился.
- Почему?
- А ты бы не рассердился на его месте? - прищурившись, спросила я.
- Я не могу ответить на твой вопрос, - говорит Артур.
- Почему?
Он пожимает плечами:
- Потому что я не завожу серьёзных отношений. И ситуация в которой ты оказалась - для меня чистая теория.
Хм. Взглядываюсь в его глаза и понимаю, что он не шутит. По крайней мере, впечатления, что он прикалывается, у меня точно нет.
- Ну, хорошо, - говорю я, - а в теории?
- А смысл теоретизировать? Я не прикипаю к женщинам. Вообще никак. И в целом мне всё равно, оголяются перед кем-то женщины с которыми я спал, или нет. Я оцениваю это только с позиции эстетики и сексуального возбуждения. Всё. Но сам факт того, что твой молодой человек тебе что-то запрещает на основании своей ревности, для меня странен.
Хм. Хм-хм. Я, честно говоря, немножко растеряна. Даже про еду забыла. Навёрстываю, пока не знаю, что ему ответить. Но слов так и не нахожу. Поэтому немного увожу тему разговора в сторону:
- Могу я задать тебе личный вопрос?
- Да, конечно, - отвечает он. - Задавай.
- У тебя было много женщин?
- Не могу ответить на этот вопрос, - снова совершенно серьёзно говорит он.
- Почему? - спрашиваю я.
- Я не помню.
Мммдаааа. Это ж сколько ж их было?! Сосредоточенно жую.
Похоже моя реакция его позабавила, потому что когда я поглядываю на него, вижу, что он легонько - и очень обаятельно! - улыбается.
- Наверное, много, - говорю я.
- Слушай, а чего ты хотела? - хмыкает он. - У меня куча денег и я вроде не урод.
- Ты ведёшь себя, как павлин, - щуря глаза, говорю я. - Выпендрёжник.
- Вовсе нет, - качает он головой. - Я тебе просто говорю, как есть.
- Мог бы быть и поскромнее, - говорю я.
Он ухмыляется и пристально, с улыбкой, на меня смотрит - мне аж неловко. Глядя в тарелку с остатками салата, жую изо всех сил.
- Слушай, а продолжение где? - спрашивает он.
- Какое продолжение? - поднимаю я на него взгляд.
- Ну, ты остановилась на том, что твой парень рассердился.
- А, ты про это, - машу рукой я. - Да и воообще и хрен с ним.
- В смысле? - оживляется Артур.
Смотрит на меня и смеётся.
Выпрямляюсь, кладу вилку на пустую белую тарелку, вздыхаю, и говорю:
- Мы расстались.
- Из-за моего предложения сняться обнажённой для моей выставки? - удивляется Артур.
- Нет, - говорю я. - Из-за его измены.
Сама не знаю, зачем я ему это всё рассказываю. Но если честно - он очень располагает к доверительным беседам. Нет чувства, что он будет насмехаться или пытаться обидеть.
- Неприятная штука, да, - говорит он, а потом, добавляет: - Наверное.
- Тебе не изменяли? - спрашиваю я и тут же спохватываюсь: - Ах да, у тебя же не было серьёзных отношений...
- По твоему любые серьёзные отношения ведут к измене?
- Я так не сказала, - говорю я. - Но если у тебя серьёзных отношений нет, то нет и измен.
- Соображаешь, - усмехается он. - И вот если не хочешь снова ощутить боль измены, можно защититься отсутствием серьёзных отношений.
- Да, наверное... - говорю я. А потом спрашиваю, внимательно глядя в его прекрасные глаза: - А если влюбишься?
Разливая чай по чашкам, он говорит:
- Ну, давай так. Расскажи мне о своих влюблённостях. Как они происходили. И особенно меня интересует твой роман с парнем, с которым ты рассталась на днях.
- Вчера, - строго уточняю я.
- А, не суть, - говорит он.
- А зачем тебе это надо?
- А мы тебе кортизол на серотонин с дофамином поменяем.
- Че-го? - не понимаю я.
- Забей, - смеётся он. - Мы уже в процессе.
Я рассказываю.
И о своей школьной влюблённости в белокурого троечника и хулигана Петра, который на дискотеках меня в упор не видел, и лишь изредка, забавляясь подкалывал от нечего делать, а я потом рыдала из-за неразделённой любви, запершись в туалете.
И о том, как на первом и втором курсе среди студентов слыла заучкой и серой мышкой, потому что ещё не умела стильно одеваться так, чтобы это подходило лично мне и была довольно стеснительной барышней.
О том, как встречалась на четвёртом курсе с третьекурсником Сашкой, хорошим, в общем-то парнем, но удивительным мямлей в отношении хоть какой-нибудь предприимчивости, которому помогала с учёбой.
О том, как он потерял ко мне интерес, когда влюбился в другую девочку, а я узнала об этом от общих знакомых.
О том, как весь пятый курс не заводила никаких романов, готовилась к сдаче диплома и свободное время проводила в основном дома и гуляя в одиночестве по выставкам и музеям.
О Серёжке, с которым вместе работала на первой работе, в которого тоже была влюблена и с которым у нас был бурный роман до тех пор, пока я не узнала, что он женат.
О нашем некрасивом скандальном с ним расставании и моём последующем увольнении по собственному желанию.
О том, как познакомилась с Мишкой, как мы быстро подружились и по итогу я впервые стала жить вместе с парнем.
О том, как он потерял работу, с ссорах и кратко - о том, как застукала его с любовницей.
Меня будто прорывает. Я выкладываю ему всё. Это очень легко сделать - он внимательно слушает, искренне успокаивает, когда я позволяю себе немного разволноваться, в тему и не обидно шутит, и то и дело подливает мне чаю - сначала из первого, а потом из второго, повторного чайника.
- Скажи мне, пожалуйста, - чуть наклонившись вперёд и глядя мне в глаза, произносит Артур, когда я закончиваю, - а ты себя любишь?
Не знаю, почему, но мне становится так жаль себя, что я не выдержаю и тихо расплакиваюсь. Я кусаю губы, чтобы сдержать непослушные слёзы, но безрезультатно - они скатываются одна за другой по моим щекам.
Артур садится со мной рядом, берёт за руку и, когда я немного успокаиваюсь, тихо говорит:
- Это не очень похоже на дофамин с серотонином, но это нормально. Тебе, судя по всему нужно было немножко выплакаться. Можно я задам тебе ещё один вопрос?
Хлюпнув носом, я киваю.
- Зачем ты так стараешься завести "серьёзные отношения"? Что тебе это даёт?
Я немного думаю, вытераю слёзы, парясь на тему своей водостойкой туши, которая тем не менее всё равно могла потечь, и говорю:
- Чувство нужности, наверное. Мне тоскливо очень, когда я одна. Одиноко, понимаешь? Хотя нет... ты, наверное, не понимаешь... Это будто... Не знаю... Как будто чувство голода - неуютно, тянет будто под ложечкой, места себе не находишь и не можешь ни на чём толком сосредоточиться. Я домой-то ехать боюсь. Там ведь теперь никого.
- А зачем тебе сейчас ехать домой? - удивляется Артур. - Поехали ко мне?
- Вот ещё, - отпрянываю я. - А то я не знаю, чего ты от меня хочешь.
- Так это же взаимно, - усмехается Артур.
- С чего ты взял? - вскинув подбородок, я пристально на него смотрю.
- Ты такая боевая, обалдеть, - ухмыляется он. - Неудивительно, что твои прежние парни, все, как один, какие-то лопухи.
- Ничё они не лопухи, - обижаюсь я.
- Смотри, - говорит Артур, - вот мой телефон.
Он берёт со стола свой огромный чёрный смартфон, больше напоминающий маленький планшет, включает его и я вижу горный пейзаж с синими озёрами. Артур заходит в файлы и находит фотку, которую я ему прислала. Я стыдливо отвожу взгляд в сторону. Мне действительно неловко. Надо же было такую дурочку свалять...
- Вот, смотри, я её удаляю, - говорит Артур.
Я мельком гляжу на экран и убеждаюсь в том, что он говорит правду.
- Теперь удаляю её из Вотсапа, - продолжает он. - А теперь - из корзины. Всё, фотки этой больше нет. Разве что у тебя она сохранилась.
- Спасибо, - опустив взгляд на чашку с чаем, тихо говорю я.
- Как ты насчёт того, чтобы пройтись? - предлагает Артур.
- Я - "за", - говорю я. - А куда?
Артур нажимает на кнопку вызова официанта и говорит:
- Недалеко. На Триумфальную площадь. Покатаемся на качелях. Хочешь?
- Хочу, - улыбаюсь я.
Когда официантка приносит папку со счётом и кладёт её на стол, я вынимаю из сумочки кошелёк, но Артур качает головой.
- Нет, - говорит он. - Оплачу я.
- Ты уверен?
- Уверен.
- Хорошо, - отвечаю я и убираю кошелёк обратно.
Мы выходим из ресторанчика в сад и Артур галантно подставляет мне локоть. Я беру его под руку, мы выходим на тротуар широкой улицы, наводнённой проезжающими машинами, и неспешно направляемся к площади, где виднеется памятник Маяковскому, а чуть ближе - располагается несколько огромных качелей.
Артур мало говорит о себе, в основном задаёт вопросы. О моих литературных вкусах, о цветах, которые мне нравятся, о том, в каких странах я отдыхала, кто я по знаку Зодиака и какой мой любимый десерт.
- Ты ждёшь ответа "Тирамису", да? - смеюсь я.
- Вовсе нет, - улыбается в ответ он. - Мне просто действительно интересно.
- А... а почему тебе это интересно? - спрашиваю я.
- Потому что ты мне нравишься.
Мы подходим к качелям, но они все заняты. На двух качаются девушки, на остальных - парочки. Качели очень высокие с большой амплитудой движения, и мы отходим немного в сторону, чтобы никому не мешать.
- Надо подождать, - говорит Артур.
Я киваю.
- И давно я тебе нравлюсь? - интересуюсь я, думая про присланное ему фото.
- С момента встречи в Новинском пассаже, - говорит он.
- И что, ты со всеми девушками, которые тебе нравятся, катаешься на качелях?
Он ухмыляется.
- Ты ищешь подвох, да? - спрашивает он.
- Есть немножко, - говорю я.
- А что для тебя тут может быть подвохом?
- Ну, если честно, мне не хочется пополнять список твоих любовных... ах нет, прости, сексуальных, побед.
- Я с женщинами не воюю, - усмехается он.
- Ну, ты же прекрасно понял, о чём я.
Артур берёт меня за плечи и легонько разворачивает к себе.
- Смотри, - говорит он, - мы просто общаемся. К взаимному, смею полагать, удовольствию. А ты уже пытаешься расставить точки над "и". Зачем, скажи мне? Чего ты опасаешься? Что по деревне слух пойдёт, что тобой поигрались и бросили?
- Ты опасный человек, - говорю я. - Располагаешь к себе, явно умеешь общаться с девушками, но при этом ничего не обещаешь. Играешься и бросаешь.
- Я не играюсь, - качает головой он. - Да, я не предлагаю тебе серьёзных отношений. И, можешь верить, если бы предлагал, учитывая, что мы с тобой только недавно познакомились - был бы весьма поверхностным и ненадёжным парнем, у которого имеются явные проблемы в личной жизни. Я не пытаюсь тебе навешать лапши на уши, говорю с тобой честно и откровенно, а ты вся насторожилась и ищешь подвох. А подвоха нет. Мы покатаемся на качелях и, если ты захочешь, поедем ко мне и займёмся чудесным сексом. Уверен, ты очень страстная девушка.
Пока я, несколько растерявшаяся из-за его прямолинейности, соображаю с ответом, освобождаются ближайшие качели и Артур ведёт меня к ним за руку. Мы усаживаемся на широкую деревянную скамью, хватаемся за канаты и Артур, сильно оттолкнувшись, принимается раскачивать качели туда сюда. Я ему активно помогаю. Мы сидим, прижавшись друг к другу и я чувствую тепло его тела.
- Хорошо, - говорю я, - допустим. А что потом? Вот дальше? Утром, например?
- А зачем ты сейчас про потом? - спрашивает он.
- Затем, что... - я обдумываю ответ.
- Что тебе страшно, да? - заканчивает он за меня.
- Да, - глядя ему в глаза, говорю я. - Страшно. Я только вчера переживала измену своего парня. И ты напрасно думаешь, что у меня в планах прыгать по койкам.
- Ну и напрасно, - говорит он. - Хороший секс - это как раз то, что тебе сейчас нужно. Можешь мне верить, я в этом понимаю.
- Верю, что понимаешь, - хмыкнув, говорю я.
- Нет. Ты понятия не имеешь, о чём я говорю. Уверен.
- Да? - заинтересованно спрашиваю я.
- Да. Я говорю про хороший секс.
- А ты считаешь, что я не знаю, что это, да?
- Да, - совершенно серьёзно отвечает он.
- Ты очень самоуверенный тип, ты знаешь об этом? - немного раздражённо говорю я. - Поскромнее быть не пробовал? Ты знаешь обо мне только то, что я тебе рассказала. Ну, может чуточку больше, раз ты такой прям психолог. Но всё же - именно чуточку. И если ты думаешь, что аура больших денег...
- Остановись, - перебивает он. - Деньги тут вообще ни при чём. Я не собираюсь тебя покупать. И в мыслях не было. Я же вижу, что ты из другого теста.
- А что же ты тогда хочешь, Артур? Только секса и всё?
- Вот это твоё "только секса" выдаёт тебя с головой, Оксана. Я серьёзно.
- Останови качели, - говорю я.
- Нет, - говорит он. - Не остановлю.
- Я сказала - останови! - ошарашенно восклицаю я.
- И не подумаю, - говорит он. - Я удалил фотографию?
- И что? - не понимаю я.
- Только то, что я пошёл тебе навстречу. Ты привыкла к формату отношений, когда ты указываешь мужчине, что ему делать, а он это выполняет. Для тебя это настолько естественно, что ты по прошествии небольшого времени, уже пытаешься диктовать мне условия. При том, что я на тебя вообще никак не давлю. Ты ломаешь гендерные модели, а потом страдаешь из-за этого. Потому что мужчины, которые соглашаются быть подкаблучниками - в принципе не способны сделать тебя счастливой в отношениях. Ты хочешь одного, но ведёшь себя так, что имеешь прямо противоположное. Пожалуйста, осмысли это. Я не воюю с тобой. И насиловать тебя не собираюсь. Но сам формат отношений, который ты пытаешься мне навязать только потому, что мы оба друг друга хотим, это именно и есть то самое, что по итогам причиняет тебе боль.
- Я не буду с тобой спать, понял? - повернувшись к нему, жёстко говорю я. - Останови качели.
Играя желваками, он опускает ноги на землю и, шурша подошвами, заставляет качели остановиться.
Я вскакиваю и говорю:
- Спасибо за ужин. Всего хорошего.
- Счастливо, - хмуро отвечает он.