Глава 2. "Волнительные переговоры"
Наше знакомство в реале начинается для меня будто в какой-то дымке. Под тихую музыку Чайковского, которую исполняет сменивший Артура за роялем пианист. Едва ли не всю энергию я трачу на то, чтобы просто устоять перед мощной сексуальностью, исходящей от подошедшего ко мне мужчины и одновременно с тем показать себя профессионалом своего дела. И это сложно. Потому что при взгляде на заказчика выставки у меня кружится голова от восторга и восхищения. Я то и дело смущённо опускаю взгляд, но от Артура ещё и безумно приятно пахнет...
- У вас очень красивый парфюм, - тихо говорю я, после того, как мы обмениваемся приветствиями и усаживаемся за столик друг напротив друга.
Утешаю себя тем, что моя несдержанность сейчас вполне сойдёт за деловой комплимент. Смотрю в эти прекрасные зелёно-голубые глаза и балдею. А по коже мурашки от удовольствия... Артур поднимает руку и легонько перебирает пальцами в воздухе. От стены отделяется официант и направляется к нам.
- Благодарю вас, Оксана, - переводит взгляд на меня мой обаятельный собеседник и дарит настолько очаровательную улыбку, отчего я таю, как забытая на солнце мороженка. - У вас тоже очень приятные духи.
Мы заказываем два кофе - эспрессо и американо. Артур отказывается от десерта и когда спрашивает меня - я отказываюсь тоже. Обойдёмся кофе. Десертов у нас и на фотках полно.
- А что это за композиция, которую вы исполняли на рояле? - интересуюсь я.
- "Lucid dream" Роберто Каччапальи, - отвечает Артур. - Это современный композитор.
- Поняла, - отвечаю я. - Очень красиво.
- Люблю итальянских неоклассицистов, - говорит Артур. - Каччапалья, Эйнауди, Патерлини.
- Вы просто обалденно играете на рояле... - снова не сдерживаюсь я.
Ну а что такого-то в конце концов? Он же явно хотел, чтобы я услышала его игру. Ну вот я и отреагировала. Всё честно.
- Спасибо, - снова улыбнувшись, отвечает он, а затем задирает манжет рубашки и смотрит на наручные часы из белого золота на чёрном кожаном ремешке. - Ну что, перейдём к делу?
Так, понятно, заигрывания закончились, едва начавшись. Впрочем, оно и к лучшему. С таким парнем флиртовать довольно опасно - запросто можно влюбиться. А у меня вообще-то дома свой парень есть. К тому же я на работе. Да-да, Оксана, ты на работе, не забывай об этом.
Мысленно я приказываю себе собраться, но это только на словах легко, а на деле я никогда ранее не общалась так близко с такими мужчинами и не чувствовала себя при этом будто на экзамене студенткой с плохо выученными билетами. При том, что я в общем-то очень неплохо подготовилась. Тянусь к сумке за эскизами и распечатанными фотографиями формата А3.
- Давайте я для начала накидаю набросок, как я вижу эту выставку, - предлагает Артур. - В качестве общего представления. А вы меня поправите, если что-то не так.
- Да, отличная мысль! - тут же реагирую я и оставляю в покое эскизную сумку.
Артур достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшой скетчбук и длинный простой карандаш с надписью "Tiramisu", хмыкает, ловя мой озадаченный взгляд и говорит:
- Люблю иногда порисовать всякую ерунду. Ладно, рассказываю, как я это вижу. В общем так...
И он принимается рисовать план выставки и высказывать свои пожелания. Он вертит туда-сюда на столе аккуратный скетчбук в английском стиле и ловко орудуя карандашом, набрасывает общую концепцию. Она совсем не такая, как те два варианта, которые я для него приготовила и это всерьёз озадачивает меня. И даже смущает.
Официант приносит кофе и пару десятков секунд мы молчим. До нас доносится фортепианная музыка и тихий гул голосов. Серебристые тонкие ложечки позвякивают о белые чашки - мы оба пьём чёрный с сахаром.
Понимаю, что мне нужно думать о выставке, в конце-концов я на безумно важной встрече, но то и дело ловлю себя на мысли, что глядя на руки Артура, на его красивые пальцы с аккуратным мужским маникюром... на тёмные волоски растущие особенно густо от мизинцев к косточкам на запястьях... думаю совсем не о том, о чём нужно. Поднимая глаза на своего очаровательного собеседника, стараюсь не пялиться на него слишком уж бесцеремонно, но каждый мой взгляд на него мне кажется именно бесцеремонным и порядком смущает меня. Эти глаза и губы сумасшедше красивы и очень трудно перенаправить мысленный поток в сторону исключительно работы.
- Вот, - резюмирует он и снова разворачивает ко мне блокнот, в котором нарисовал простым карандашом план выставки. - А вот здесь по углам должны быть кофейные столики с пирожными и напитками. И напитки и пирожные, разумеется, итальянские. А здесь, - он указывает кончиком карандаша на площадку перед задней стеной небольшого зала, - не протяжении двух дней выставки будут показываться фильмы. Думаю, что они должны отвечать общей концепции. И вот давайте-ка мы к ней и перейдём. Как минимум для того, что вы потом смогли подобрать кинофильмы.
Он внимательно смотрит на меня, явно ожидая эскизов и фотографий. Млею, как кошка на солнышке, глядя в эту бирюзу его глаз с чёрными зрачками-кружочками, а потом, опуская взгляд, мысленно отчаянно ругаю себя за вопиющий непрофессионализм...
- Да-да, конечно, - говорю я. - Сейчас я достану эскизы и планшет.
И когда я раскладываю перед ним распечатанные фото тирамису, и цветные и чб, взгляд его суровеет, а меж тёмными бровями появляется хмурая складка.
- Нет, - качает головой он. - Это сразу не годится.
- Почему? - замираю я с планшетом в руках.
Там то же самое, только больше вариантов.
- В них нет секса, - говорит Артур и отпивает из чашки эспрессо.
- Чего в них нет? - я ошарашенно уставливаюсь на своего собеседника. - Вообще-то это фотки пирожных...
- Именно, - нисколько не смущаясь, отвечает Артур и с тихим звяканием возвращает чашку на блюдце. - Но понимаете ли, какая штука, Оксана, сеть кафе-кондитерских, которую мы открываем - это прежде всего сеть мест для упоительных романтических свиданий, для предвкушения нежных и сладких ночей... Сладких, но не приторных. Загадочных, чувственных, утончённых. Как тирамису. Понимаете?
- Э-эм-м, - бормочу я. - Да, понимаю, но... Просто я представляла себе общую концепцию несколько иначе... И вчера по телефону...
- Да-да, безусловно, - останавливает мой поток сознания Артур, глядя на меня своими бирюзовыми глазами. - Изначально мы с Мариной вообще искали вариант какой-то более размытой экспрессии. Что-нибудь в стиле импрессионистских полотен. Ренуар, Мане, Моне, вот это вот всё. Но потом решили остановиться на фотографиях десертов в той подаче, которая более соответствует идее нашей сети кафе-кондитерских. Тем более, что с импрессионистскими картинами в этой общей итальяно-русской атмосфере возникало слишком много Франции. Такие вещи сбивают акценты, а мне бы этого очень не хотелось.
Он снова отпил кофе из чашки и внимательно на меня посмотрел.
- Вы очень красивая женщина, Оксана, вы знаете об этом?
Я оторопеваю от того, как неожиданно он меняет тему, тем более перейдя на личности. Мне конечно приятно услышать это от него, но это и смущает меня ещё больше. Хотя казалось бы - куда уже больше? Впрочем, говоря о его фортепианной игре и его парфюме, я, пожалуй, сама задала этот тон.
- Спасибо, - отвечаю я. - Из ваших уст слово "женщина" звучит очень приятно. Совсем не так, как оно мне обычно представляется. Знаете, в стиле "женщина-а-а" в магазине от продавщицы, которая орёт на весь зал. В целом я предпочитаю слово "девушка", но...
- Девушка - это виноград незрелый, - безапеляционно выдаёт Артур. - Мило, классно, согласен, но кисло и со множеством нелепых комплексов. Лично я нахожу слово "женщина" куда более прекрасным.
- Это очень чувствуется, - честно отвечаю я.
- Оно ни разу не равно слову "старуха" и оно, как минимум, о более образованной, чуткой и раскрепощённой натуре.
Вторая часть этого заявления весьма спорная. Но спорить я, разумеется, не принимаюсь.
- У меня нет окончательной идеи, Оксана, - говорит Артур, - поймите правильно. Я в ряде вопросов охотно целиком и полностью доверюсь вашему профессиональному чутью. Но общую концепцию визуального оформления залов я более-менее себе представляю и хотел бы чтобы вы воплотили именно её. В плане финансового обеспечения можете вообще не волноваться. Пускай на первом месте будет полёт вашей фантазии. В рамках указаных границ, разумеется.
- Хорошо, - смиренно киваю я и делаю очередной глоток остывающего американо.
На несколько секунд замираю с чашкой кофе перед лицом и смотрю на своего собеседника поверх её края. Затем ставлю чашку на стол, достаю из сумки блокнот для записей и кладу перед собой на стол. Беру в руку шариковую ручку и даю понять, что готова записывать:
- И какова эта общая концепция?
- Я хочу, чтобы все восемь залов, включая вестибюль, кинозал и главный зал, где будет происходить презентация нашей сети, были оформлены в стиле "сепия". Все вот эти коричневые и светло-коричневые оттенки.
- Поняла, - отвечаю я и делаю соответствующую запись в блокноте. - Дальше.
- Вы видели наброски Леонардо да Винчи?
- На фотографиях - да.
- Многие его рисунки выполнены чернилами "сепия", которые изготавливались из чернильного мешка каракатицы. И сам фон этих бежево-коричневых листков тоже очень хорошо подходит для оформления. А учитывая то, что да Винчи - художник итальянский, я думаю, что его работы сепией - отлично вписываются в общую концепцию выставки.
- Согласна, - киваю я. - Сепия очень отвечает внешнему виду десерта тирамису и такое оформление будет смотреться очень органично. Будто бы осветлённый порошок какао.
Артур улыбается и помахивает указательным пальцем в воздухе:
- Вот-вот, вы понимаете, о чём я говорю! - одобрительно восклицает он. - Мне нравится, как быстро вы ловите саму суть!
Ну а с этим заявлением охотно поспорила бы Марина Петровна. Я улыбаюсь в ответ на комплимент. Чувствую себя при этом старательной отличницей на курсе, которую при других студентах громко похвалил строгий преподаватель.
- Разумеется, - продолжает Артур, - мы не будем использовать работы да Винчи. Речь идёт лишь о технике. Я хочу, чтобы вы нашли художников, которые в минимальные сроки - максимум это пять дней - сделают аналогичные работы. Я имею в виду именно технику рисования сепией в эпоху Возрождения, но только с обнажёнными женскими телами. По аналогии с Витрувианским человеком. Причём каждая из женщин на этих картинах должна есть какое-то итальянское пирожное. Оптимально - тирамису, но можно добавить и другие, которые будут представлены на этой выставке в качестве основных десертов наших кафе-кондитерских. Должно быть много секса в картинах и фото, но при этом без пошлой вульгарщины. Утончённое "ню". Чувственность и эстетика. Понятно, да?
- Да... - пребывая в некотором шоке от услышанного, отвечаю я. - Понятно...
А Артур тем временем продолжает:
- Все до единой работы художников и фотографов, которых вы наймёте, должны соответствовать единому стилю. У нас выставка 18+, а значит мы можем быть откровенно-возбуждающими. И не только аппетит к пирожным. Нам надо создать такую атмосферу, чтобы все влюблённые и желающие заняться друг с другом сексом москвичи - ринулись после нашей выставки начинать свои рандеву с наших кафе-кондитерских. Пирожные тет-а-тет, соблазнение, десерты, поцелуи, чувственные ночи. Запахи кофе и какао. Сеть кафе-кондитерских "Тирамису". Понимаете, Оксана?
- Да, - сглотнув, шепчу одними губами я.
Мне кажется, что ещё немного и я вскочу и сбегу. Теперь я чувствую себя зайчиком под осинкой, вокруг которой наматывает круги большой серый волк.
И тут гремит гром.
- А вишенкой на тортике будете уже обнажённая вы. В главном зале - огромный постер с красивой фотографией "ню". Самая большая фотография. Во всю заднюю стену главного зала, за исключением самой сцены. Вы в изящной позе, грациозная, прекрасная, с тирамису в руке. И вот на фоне этой фотографии мы и будем представлять нашу сеть.
Услышав это, я едва не давлюсь остатками американо.
- П... п... - принимаюсь запинаться я. - П.. простите, что?
Артур сидит, закинув ногу на ногу, полубоком ко мне. Эдакий скучающий аристократ в пиджаке, сорочке и джинсах. Уверена, и его пиджак, и его сорочка, и его джинсы стоят больше моей зарплаты за месяц. Он оценивающе на меня смотрит, делает глоток кофе, придерживая другой рукой блюдце под чашкой, чтобы не заляпать одежду. Ставит чашку на блюдце - сквозь музыкальный фортепианный перебор слышится звяканье белого стекла. Оценивающе смотрит на меня и совершенно невозмутимо произносит:
- Понимаете ли, Оксана, я сам лично делаю всё очень качественно. Вот вообще всё. Я когда спать ложусь голым, у меня всегда бельё свежее, грязные трусы в корзине для белья, а чистые - ждут на полочке моего утра. Перфекционизм. И к другим людям я отношусь так же, как к себе. По крайней мере к тем, с кем плотно работаю.
- И как это связано? - немного оправившись от шока, спрашиваю я. - Ваш перфекционизм и моё обнажение?
- Так я буду уверен в том, что вы выложитесь по полной и выставка пройдёт по высшему классу. Для вас это станет не просто проектом, а вопросом собственной самооценки. Настоящая женщина никогда не допустит, чтобы её восприняли, как что-то халтурное.
- Слушайте, - говорю я, - ну, даже если оставить в стороне вопрос того, что подобная практика не входит в мои должностные обязанности, да и вообще - никак не связана с моей профессиональной деятельностью, то вообще-то у меня есть молодой человек и ему может подобное очень не понравиться. Вы не подумали об этом?
- Если вашему молодому человеку очень не понравится ваше фото "ню", то тут всего два варианта, думаю: у фотографа руки из жопы или ваш молодой человек - латентный гей.
- Простите, но кто дал вам право... - офигевая от этой "деловой" беседы, начинаю я, но Артур меня перебивает - негромко, спокойно и даже как будто индиферентно:
- Потому что, когда красивая женщина не нравится мужчине обнажённой, с его ориентацией явно что-то нестандартно. С эстетическим вкусом тоже. И в обоих случаях - и с фотографом и с молодым человеком - не допущение подобного косяка - целиком и полностью ваша задача.
Услышав это, я возмущена уже настолько, что всерьёз раздумываю над тем, чтобы просто встать, взять сумки и молча уйти. Не удостаивая этого нахала даже вежливым прощанием. Но почему-то остаюсь сидеть за столиком. Наверное, надеюсь всё-таки на какое-то более интеллигентное решение вопроса.
- Слушайте, Артур - говорю я. И тут же спохватываясь, добавляю: - Николаевич. Я готова сделать всё возможное и при этом всё, что в моих силах, для того, чтобы создать и провести выставку удовлетворяющую вашим запросам. Вот реально. Готова. Но без личного обнажения.
- Я вас услышал, - кивая, произносит Артур и в какой-то момент я уже готова облегчённо вздохнуть. Но он встаёт и добавляет: - В таком случае вы мне не подходите. Я попрошу Марину подобрать мне другого специалиста. Эта выставка действительно очень важна. Я не могу её профукать из-за комплексов неполноценности нанятого спеца.
Я офигеваю от подобного. Тупо не знаю, что сказать, пока он подзывает официанта. Наконец, понимая, что моя карьера из-за этого богатого придурка стремительно катится в тартарары, ехидно интересуюсь (и ехидство это - просто защитная реакция):
- А если Марина Петровна такого специалиста не найдёт, ей наверное нужно будет самой обнажиться, да?
- Если потребуется - безусловно, - отвечает он. - А вообще, мне непонятна ваша реакция. Такое впечатление, будто я предложил вам съесть какую-то гадость, а не стать королевой вечера.
- "Королевой вечера"? - тоже вставая, задыхаюсь я.
- Ну, конечно, - спокойно отвечает он. - Вашу красоту увидят тысячи людей. И восхитятся ею, если вы всё сделаете грамотно. Я конечно не могу утверждать, что у вас красивая грудь, но...
- У меня красивая грудь, - с напором вставляю я. - Но моя грудь...
- Не имеет отношения к данному проекту, - говорит он. - Потому что вы - дитя предрассудков, а значит - и как художник - никакая. Я предлагаю больше не тратить друг на друга рабочее время.
- Да вы прикалываетесь, - не веря своим ушам, говорю я.
Я смотрю на него снизу вверх и вижу, как он чуть подаётся в сторону, высматривая официанта.
- Нет, - отвечает он и я вижу, что он всё это всерьёз.
Он явно собирается закончить встречу. От понимания этого на меня находит какой-то ступор.
- Интересно вы ведёте дела... - оставаясь за столом, только что и бормочу я.
- Я их веду таким образом, чтобы был толк, - взглянув на меня сверху вниз, холодно отвечает Артур. - Ничего страшного, найду другого специалиста. Сроки терпят.
Сроки терпят? Да эту выставку организовывать нужно галопам по европам! И это при наличии нужных контактов - активной базы фотографов, художников, дизайнеров и просто банально - строительных бригад!
- Я просто несколько в шоке , - продолжаю бормотать я, непонятно уже для кого и зачем, - от того, что раз я не готова раздеться для выставки, вы посчитали меня некомпетентной. Это... это... знаете ли, обескураживает...
- А на каком основании мне, простите, счесть вас компетентной? - уперев ладони в край стола, говорит Артур. Он чуть нависает надо мной. Есть в этом что-то угрожающее. - Вы мне принесли фотки пирожных. Я из Интернета накачать такие могу пачками. Никакой индивидуальности вообще. Для вас этот проект вообще ничего не значит, а для меня он важен.
- Но это неправда, - горячо возражаю я. - Значит!
- Только вы не готовы в него вкладываться.
- Да готова я! - восклицаю я. - Просто раздеваться не вижу смысла. - и добавляю с нервным смехом: - Я не модель, понимаете?
- И что? - всерьёз озадачивается Артур.
- Как что? - удивляюсь я. - Я банально стесняюсь!
- Чего вы стесняетесь? - по прежнему не понимает он.
Сейчас я стесняюсь ещё больше, потому что судя по лицам скучающей пожилой пары за соседним столиком, эти интеллигентные мужчина и женщина не без интереса греют уши. И поэтому я перестаю восклицать и отвечаю на тон тише, практически шепчу:
- Раздеваться.
- Вы стесняетесь раздеваться? - недоумевает Артур. - Вы же сказали, что у вас есть молодой человек
- Прилюдно раздеваться, Артур! - шёпотом восклицаю я.
- Но вам не придётся прилюдно раздеваться, Оксана! - вторит он мне.
Мы там шипим друг на друга, что со стороны наверняка создаётся впечатление какой-то своеобразной заговорщицкой беседы.
- Вы что-то хотели? - любезно раздаётся за моей спиной тенор парня-официанта и я от неожиданности резко оборачиваюсь.
- Посчитайте нам, пожалуйста, - слышится невозмутимый голос Артура и я поворачиваюсь вновь, снова к нему.
- Хорошо, - отвечает стоящий за мной официант.
Артур опять наклоняется ко мне и говорит:
- Мне Марина вас очень-очень рекомендовала. Говорила, что вы - большая молодчина. А я пока что вижу только закоплексованную девчонку, которая принесла мне фотки пирожных. Вы меня этим удивить хотели? Или вы хотели этими фотками заинтересовать на моей выставке видавших виды москвичей?
- Слушайте, Артур, - говорю я, - дайте мне неделю и я организую вам такую выставку, какую вам надо. Я вашу концепцию поняла, она мне нравится и я готова претворить её в жизнь. Уверена, что вы не просто останетесь мною очень довольны, но и захотите после завершения этого проекта работать со мной ещё!
Похоже мой искренний спич возымевает воздействие. Артур задумывается над моими словами - это видно.
- А если не останусь доволен, что тогда? - прищуривается он.
- Тогда если мы нарушим условия договора, наша компания уплатит неустойку. Но я гарантирую вам, что мы сделаем всё по высшему классу. Вы видели наши портфолио?
- Видел, Оксана, видел, - холодно произносит Артур. - И меня не надо уговаривать. Вы похоже не в курсе, но я уже третий год, как постоянный клиент Марины. Другое дело, что с вами я работаю впервые.
- Не думаю, что вы предложили бы Марине Петровне раздеться для...
Артур вскидывает брови и жестом останавливает меня. Затем достаёт из кармана пиджака смартфон, убирает паролем блокировку экрана, нажимает несколько клавиш и я слышу, как по громкой связи раздаются гудки дозвона.
- Алло. Да? - через мгновение слышится голос моей начальницы.
- Марин, привет, узнала?
- Да, конечно, - мурлычет она. - Всё в порядке у вас?
- Да, вполне. Только для главного зала возможно понадобится твоя фотография. Во всю стену. Ты как?
- Моя? - удивляется Марина Петровна. - Так-так. Интересно.
- Да. Ты обнажённая с тирамису в руке. Возможно какая-нибудь ткань вокруг бёдер. В древнегреческом или древнеримском стиле. Цветовая гамма - сепия.
Я во все глаза уставливаюсь на лежащий на столе смартфон с ужасом ожидая возмущения Марины Петровны и попутно лихорадочно соображая, как я буду потом всё это ей объяснять.
- А лицо будет видно? - задумчиво спрашивает она.
- Нет, - чуть улыбается Артур. - Либо венецианская маска, либо волосами закроем. Ну или придумаем какой-нибудь другой ход, но инкогнито, разумеется, сохраним.
- Хорошо, Артур. Правда я несколько удивлена тем, что ты выбрал для этой цели меня, но мне приятно.
Артур чуть улыбается уголком губ и наклоняя голову вбок, внимательно и оценивающе смотрит на меня. А я просто тихо офигеваю от происходящего.
- Марин, - после небольшой паузы говорит Артур, - ты меня извини за это предложение, но это был тест.
- Тест? - раздаётся голос моей начальницы и я слышу в нём нотки разочарования. Возможно, мне это только кажется.
- Да. - кивнув, будто она может его видеть, отвечает Артур, - Мне нужно было понять, какую компанию выбрать и я устроил небольшой тест.
- И каковы результаты?
- Склоняюсь к вашей, но ещё не решил. Твой ответ меня необычайно порадовал. Могу устроить тебе пару полос в хорошем глянце с презентацией вашей компании. В качестве извинения за этот тест.
- Это было бы здорово, Артур, - говорит Марина Петровна и я слышу по интонации, что она улыбается. - Насчёт выбора между компаниями... А как у вас прошли переговоры с Оксаной? Всё хорошо?
- Рано пока говорить. Один важный вопрос не согласовали. Я тебя наберу завтра.
- Хорошо, договорились.
Артур берёт смартфон в руку, прощается с моей начальницей и отключается. Затем убирает смартфон в карман, оплачивает принесённый официантом счёт и молча смотрит на меня.
Официант забирает папку, благодарит за чаевые, уходит, и я говорю:
- Артур...
- Да, нет? - перебивает он и постукивает пальцем по наручным часам, давая понять, что не намерен тратить время попусту. - Если да - работаем. Если нет - значит нет.
Впечатление, что я сейчас, будто в деревне в детстве, сигану с обрывистого берега на тарзанке, где должна буду отпустить руки и шлёпнуться в воду.
- Мне нужно поговорить с моим молодым человеком, - сглотнув, говорю я.