Глава 31

Вера Три месяца спустя после похищения, за несколько часов до прибытия Беса и генерала на остров Тайное убежище доктора Ван Хорна Не помню, сколько времени провела в этой белоснежной стерильной палате. В замкнутом со всех сторон пространстве. Потеряла счет времени. Сколько уже прошло? Месяц? Два? Наверное, больше, живот вон уже какой большой. В то скудное время, когда меня отвязывают от проклятой кровати, позволяют походить по палате, поесть, принять душ, да справить нужду, я практически не отнимаю ладоней от живота. Все время его поглаживаю, разговариваю с детьми. Передавая им все что чувствую сама. Всю свою любовь и обожание. Дорожа каждым мгновением, что нахожусь рядом с малышами. Даже на прогулке, когда тюремщики позволяют выходить на небольшой задний дворик скромного одноэтажного домика из белого кирпича. Хожу я очень много, и сижу в кресле-качалке тут же на террасе. И это не единственная причина моей покорности. Я усвоила урок, и лучше притвориться, что смирилась, создать видимость покорности, и строить планы побега. Чем просидеть всю беременность в клетке, как другие бедняжки, которых мне довелось увидеть в этом аду. Или сидеть в кресле качалке, молча слушая монологи доктора Ван-Хорна. Да-да, именно к этому монстру, меня привезли после похищения. Если точнее, то не меня одну. Я перевела печальный взгляд на соседнее кресло-качалку, на котором сидела моя мама. Моя беременная мама. Она обнадеживающе улыбнулась, протянула руку, сжала мои похолодевшие пальцы. – Все будет хорошо, дочка. Нас обязательно найдут. Ты только верь. – Мам, я верю. Ты выяснила, как снять чертовы браслеты? – ловко перевела я тему. Метнув взгляд на проклятые браслеты из сталанита. Только они были способны заблокировать паранормальные способности. Только они мешали нам сбежать. И за три месяца, проведенных в этих ужасных застенках, нам так и не удалось от них избавиться. Ведь, чтобы сбежать, нужно сначала освободиться от проклятых цацок, так великодушно подаренных нас ублюдком Ван-Хороном. – Нет, и это бесит. Но я работаю в этом направлении. Нужно еще время… – Мам, у нас его нет. Взгляни на наши животы. Скоро рожать… – Время есть. Сроки еще не вышли. Тсс… Охрана… Я замерла, приняла равнодушный вид, и снова уставилась пустым взглядом в никуда. Краем глаза замечая, как мама поступила так же. Ни Ван-Хорн, ни его прислужники так до сих пор и не поняли, что их транквилизаторы на нас не действуют. Они мгновенно сгорают в крови, полностью и без остатка. Нам стоит немалых усилий притворятся. А то, что каждый раз находят нас сцепленными за руки, вероятно списывают на связь матери и дочери. Это сейчас мы такие спокойные. Про то, что творилось, когда нас только привезли сюда… вспоминать тяжко. Я помню, как проснулась у Беса под боком, после невероятно страстной и грязно похотливой ночи. Когда мы стали единым целым. Не думала, что мой архон, а той ночью он стал по настоящему моим, способен на подобную нежность. На такую страсть. На такие ласки. От одного воспоминания, до сих пор бросало в дрожь. Внутри все сжималось, половые губки снова набухли от притока крови, клитор запульсировал, а трусики намокли, до того мне захотелось все повторить. Той ночью, Бес излечил меня от всех страхов. Я провела пальчиками по обнаженной мощной груди спящего архона, сгорая от жажды снова почувствовать его в себе. И уже хотела скользнуть ладошкой вниз, зарыться пальцами в дорожку черных курчавых волосков, скрывающихся под теплым серым пледом. Но отдернула руку. Прежде, нужно было решить один важный вопрос с родителями. Поговорить, по душам, все выяснить, и простить их. Поэтому, я оставила невесомый поцелуй на груди моего мужа, встала и осторожно выбралась из стальной хватки архона. Иначе, мы бы продолжили вчерашнюю вакханалию, и разговор снова пришлось бы отложить. Быстро одевшись, я едва успела переступить порог наших с Бесом апартаментов, как провалилась в вспыхнувший ослепительным светом портал. И очнулась уже в клетке, в лабораториях проклятого нациста Ван Хорна. В соседней клетке с мамой, прильнувшей к решетке. – Вера, доченька? – Мамочка? Какого черта? – Поднялась, пошатываясь прошлась вдоль решеток, дергая, пытаясь применить силу, и вырвать их с корнем. – С возвращением, доктор Рейнер. Рад видеть, что у вас все даже слишком хорошо. Вы превзошли все мои ожидания, милочка. – Ван Хорн… Старая сволочь, выпусти нас немедленно? – Вынужден отказать, доктор. – Нацист даже не отреагировал, продолжал спокойно стоять посреди лаборатории, как раз между нашими двумя клетками. – Вы, доктор, и ваша дорогая матушка, слишком ценные объекты для исследований. Советую смириться со своей участью, и начать сотрудничать. – Пошел к дьяволу, старый ублюдок! – Закричала мама. – Отпусти нас. Мой муж нас найдет… И тогда… пожалеешь, что на свет родился… – Здесь вас никто не найдет. Мое убежище слишком хорошо охраняется. Его вообще нет ни на одной карте мира. Так что, дамы, чем скорей вы станете сотрудничать, тем лучше. А если нет, то я всегда могу извлечь из вас плоды, и поместить в инкубатор. Как раз протестирую созданный мною недавно прототип. В конце концов, мне нужен от вас лишь биоматериал. Не обязательно оставлять вас вживых. Толкнув важную речь, доктор вышел, вероятно, дав нам время подумать. Я обернулась к матери. – Мама, о чем он говорил? Ты беременна? – Да, милая. Мы с отцом узнали месяц назад. Никому не хотели говорить. Опасались… И как видишь, не зря… Кто-то все же узнал, и сдал нас… Ублюдки! – Мамочка, – прошептала я, кинулась к решеткам, хотела протянуть к ней руки. – Нет! Не трогай! Они под напряжением! Я отшатнулась в самый последний момент, прижав руки к груди. – Ну вот, проклятая дефка, испортила мне все веселье. – На пороге лабораторий, стоял ухмыляясь во все свои оставшиеся гнилые зубы Стасик. – Ну привет, красотка. Помнишь, я предупреждал, нужно было выбирать меня, а не это животное. – Да я бы на тебя не позарилась, даже останься ты единственным мужиком на планете, недоносок. – Скривилась от омерзения. – Ах ты подстилка зверя… – Стас, остынь, – осадил покрасневшего от ярости Мразина доктор, – они мне еще нужны живые! Потом оторвешься, а пока трогать запрещаю. Ни одну, ни вторую! Понял! – Да понял я. – Недовольно фыркнул Мразин. – Я подожду, пока ты наиграешьсяя, дядюшка. Дольше ждал. – Этот придурок обхватил себя рукой за пах, и двинул бедрами вперед, ясно показывая, что именно меня ждет. – Зато оторвусь потом как следует. Трахну и дочку, и мамашу. – Заржал этот смертник. – Сгинь отсюда. Я дал тебе задание, не облажайся. – Недовольно проворчал Ван Хорн. – И наградил же господь таким родственником. Твоя задача, проследить, чтобы нас не нашли. Выметайся. Ухмыльнувшись, Стасик развернулся и вышел, бросив напоследок. – Они нас не найдут, дядя. А ты не забудь про меня. Едва за Мразиным закрылась дверь, доктор обернулся к нас. – Итак, дамы, приступим! В тот раз, мы сопротивлялись как могли, но что могут две хрупкие девушки, ослабленные магически, против огромных мужланов, стражи доктора. Нас быстро скрутили. Накачали транквилизаторами, и все равно уложили на стол этому подонку. Сначала меня, затем маму. После обследования вернули по клеткам. А еще через пару недель, однажды нас просто усыпили. Я проснулась через несколько часов, все тело ныло и болело, особенно низ живота. Мамы нигде не было видно. Вот тогда, со мной приключилась истерика. Я металась по камере, кричала, звала хоть кого-нибудь. Думала, что сойду с ума, когда не почувствовала своих малышей. Рухнула на пол, и завыла, колотя кулаками по полу, затем кинулась на решетки. Последнее, что помню, влетевших в лабораторию охранников, крики, вопли, и мучительно болезненные, электрические разряды, прокатившиеся волнами по всему телу. Уже теряя сознание, я думала, что потеряли их. Моих малышей и маму.