Глава 13

Вера

Лера словно отгородилась от меня стеклянной стеной. За которой сжавшись в комочек, плакала и рыдала маленькая девочка.

Я протянула к ней руки, обняла, прижала к груди, не позволила отстраниться, и снова спрятаться в непроницаемом панцире.

— Откуда у них твоя дочь? Зачем она им? — даже думать не хотела, что могли этим мрази сделать с годовалым ребенком.

— Мой ангелочек, я назвала ее Ева. Мой самый любимый и дорогой человечек на всем свете.

— Кто ее отец? Почему он не вмешался?

— Он не знает о дочери. И не узнает. — Лера рывком высвободилась из моих объятий. Схватила меня за руки. — Поклянись, Вера. Поклянись, что не расскажешь ему. Что бы ни случилось, поклянись!

Девушка тряслась словно осиновый листок на ветру. Побледнела еще сильней, казалось, еще чуть-чуть, и свалится в обморок. Настолько сильно ее колотило от ужаса.

— Лера, — я встряхнула ее. — Возможно, отец твоей малышки сможет помочь?

— Нет! — она в ужасе отшатнулась. — Нет! Только не это!

— Да что с тобой? Почему так реагируешь? Ну подумаешь, поругались…

— Поругались? Вера, ты ничего не знаешь. Ничего! Он мне не поверит. Считает предательницей. Он поклялся меня убить! Сказал, что лично пустит пулю мне в лоб! Как только найдет…

Я ошеломленно слушала признания подруги, и не понимала. Неужели, мужчина способен убить любимую женщину?

— Лера, возможно, ты все не так поняла…

— Да нет. — Подруга грустно усмехнулась. — Такие как он слов на ветер не бросают. Такие всегда держат клятву.

Потом, мы некоторое время сидели молча, пили уже не чай, а кофе со сливками. Да, среди припасов в нашем секторе имелись даже натуральные сухие сливки. А еще различные фрукты и овощи. Крупы, сахар, соль, спички. Соки. Молоко в тетрапаках. Всевозможные консервы. Начиная от фруктов в сиропе, и заканчивая тушенкой и сгущенкой.

Инспекцию мы провели, когда искали молоко в огромной кладовой.

Она скорее напоминала обширный холодильный металлический отсек. С холодильными камерами разного назначения, с разной температурой.

В одной камере мы задержались, благо тут было относительно нормальная температура. И можно было более подробно рассмотреть содержимое. Параллельные стеллажи с полками до самого потолка, уставленные деревянными ящиками зеленого цвета. Явно довоенного образца.

Я подошла поближе, смахнула пыль с крышки одного из ящиков, и ахнула. Увидев выжженную на зеленой поверхности эмблему «Аненербе». А под ней немецкий гербовой орел довоенного образца.

Вот дерьмо.

Отец оказался прав во всем.

Эти лаборатории детище нацистких ученых. По всей видимости, тех, кто смог сбежать от Нюрнбегского Трибунала 1945 года. Кто тогда смог выбраться за границу, и выбить себе у правительств разных стран, теплое местечко и безопасность, в обмен на свои знания.

Какой именно стране принадлежала корпорация «Джейнерикс» никто не знал. Даже в договоре, который мне перед отъездом прислали на подпись, вместо одной конкретной страны, указывалась международная коалиция, с офисом на Кипре.

Офшорная зона.

Как банально.

Не прикопаешься. Ничего не предъявишь. Все по законодательству Республики Кипр.

Украдкой взглянула на Леру. Девушка потерянно бродила по складу, осматривая ящики с тушонкой.

И наконец, радостно улыбнулась. Открыла деревянную крышку, с победным криком выудив оттуда банку с родимой знакомой эмблемой.

— Вера, у нас сегодня будет праздник живота. — Обернулась ко мне, показывая свой трофей. — Смотри, что я нашла. Наша. Родная. А не этот забугорный сурогат.

Я подошла поближе, присмотрелась.

Лера держала в руках несколько банок русской сгущенки, с родной голубовато-белой этикеткой.

Улыбнулась.

Похоже, у нас сегодня правда праздник живота.

Набрав по несколько банок, мы вновь вернулись в гостиную. Сварили черный кофе, и устроившись поудобней в креслах, кайфовали. Пили черный обжигающий крепкий кофе вприкуску с густой вкусной русской сгущенкой.

— Лер, ты говоришь, работаешь тут уже три года. Сможешь рассказать подробней? — спросила я, прищурившись, внимательно наблюдая за подругой.

Девушка побледнела. Стиснула в руках кружку с кофе.

— Я не смогу рассказать тебе всего…

— Лера, — подруга взглянула на меня. — Мне тоже есть что тебе рассказать. Думаю, доверие за доверие? И если ты меня предашь… догадываешься, что тут со мной сделают?

Лера кивнула.

— Вер, ты подумай, прежде чем доверять мне какую-либо информацию. Они шантажирую меня дочкой. А ради нее, я расскажу все, даже то, чего не знаю.

— Я понимаю, — ответила спокойно. На ее месте, ради собственного ребенка, да и просто дорогого человека, сделала бы тоже самое. — И тем, не менее, решила доверится тебе.

Лера некоторое время не сводила с меня умного проницательного взгляда, словно взвешивала все за и против.

И наконец, вздохнув, приняла решение.

— Как я уже рассказывала, меня продала собственная семья. Мачеха с удовольствием сбагрила, а отец и слова против не сказал… — Девушка смахнула со щеки слезинку. — Не хочу про них… Мне тогда только исполнилось 25. Экстерном закончила медицинскую академию в Гарварде. С золотой медалью. Перспективный молодой гений. Множество предложений от самых крутых компаний в области генетической медицины. Я выбрала одну, на мой взгляд, самую надежную. Отклонив предложение корпорации «Джейнерикс». А они не привыкли получать отказов. И просто купили меня у моей семьи. Заплатив им баснословные деньги. И отец, и мачеха. Оба согласились… — Лера нахмурилась. — Не хочу даже вспоминать о них. Мачеха, ладно, она всегда меня ненавидела. Но вот отец… Последний разговор с ним… Словно открытая рана на сердце… — Лера вздохнула. — Я даже не разговариваю с ними теперь. Раз в год корпорация увозит меня на материк, в другу лабораторию, где удерживают мою доченьку. Меня отвозят туда на три месяца. — Лера посмотрела на меня. С болью во взгляде. — Они дают мне видеться с моей девочкой всего три месяца в году…

Я поставила кружку с кофе на стол, сжала ее руку. Попыталась хоть как-то подбодрить.

— Мы ее найдем. Освободим. Лера. Слышишь. Мы обязательно вернем тебе дочь. — Говорила уверенно, яростно, страстно желая соединить мать с дочерью.

Лера уставилась на меня с надеждой во взгляде.

— Как? Я даже не знаю, где эта лаборатория находится…

— Найдем. Клянусь. — Пообещала, почему-то даже сомнений не возникало, что отец поможет. Сделает все, но вернет матери ребенка. — Лера, мой отец… Генерал ФСБ… он поможет. Он и нас отсюда вытащит. Нужно только найти железные доказательства участия корпорации «Джейнерикс» и ее сотрудников в незаконных экспериментах на людях. Документы. Отчеты. Файлы с данными. Подойдет все. Одна я этого сделать не смогу. За нами обеими следят. Пристально. Круглосуточно. Уже чудо, что мне удалось договорится с местным ИИ. И она предоставила нам возможность уединится и поговорить без лишних ушей хотя бы здесь. В секторе «Омега»…

— Как тебе удалось вообще договорится с машиной? — Лера до сих пор не понимала, что Арса не совсем машина.

— Главное, что удалось. И Арса на нашей стороне. Но даже у ИИ нет полного доступа ко всем данным и файлам. Некоторые данные хранятся по старинке, на бумажных носителях. Некоторые, только на макбуке доктора Лойнера. Некоторые только на макбуке доктора Краймера. Некоторые только на макбуке доктора Ван Хорна. И если возглявляющий станцию старик редкий параноик, то остальные еще хуже. Им везде мерещатся шпионы. — Перевела дух. — Нам с тобой предстоит добраться до всех трех устройств. Либо скопировать данные, либо украсть электронные носители. Либо сами макбуки.

Лера покачала головой.

— Миссия Невыполнима. Прости за каламбур. А мы с тобой вовсе не спецагенты.

— Лера, ты хочешь жить свободно и вернуть дочь? — спросила в лоб, напрямик.

Лера вздрогнула. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы осталась кучка пепла. Я даже почувствовала, как по моей коже скользнуло ледяное пламя.

А что, если Лера тоже не человек?

Да ну. Бред. На вид обычная человечка.

А что, если нет?