Глава 42. Настоящая тьма…

Сердце колотится как сумасшедшее. Кажется, что я из одного дикого состояния рванула на всех парах в другое. Жажда. Одержимость. Не важно, как это называется. Меня просто уносит.

Я целую Матвея и не могу насытиться им.

Чувствую, как его руки опускаются с моей талии ниже. Поглаживают по ягодицам. Он подхватывает меня и куда-то несёт. Я обвиваю его за бёдра, чтобы держаться крепче.

Платье задирается. Чувствую пальцы Матвея на обнажённой коже. Возле трусиков.

Внутри всё томительно сжимается. Скрываемся в какой-то рощице. Здесь такое огромное пространство, что кажется, что мы ушли с ним далеко от дома. Скрылись под тенью деревьев.

Матвей находит лавочку и устраивается на ней со мной. Теперь я сижу на нём сверху, сжимая своими ногами его бёдра.

Отрываюсь. Просто чтобы отдышаться.

В лёгких закончился весь кислород. Но это вовсе не значит, что я хочу, чтобы мы останавливались, напротив, я хочу его целовать ещё и ещё.

Мне нужны эти ласки. Просто забыться. Отбросить в сторону свой шок, свою горечь. Сейчас я готова наплевать на все свои принципы.

– Ириша… – хрипло произносит Матвей и поправляет выбившуюся из хвостика прядь волос.

Подушечки его пальцев касаются моей кожи, и я прикрываю глаза от удовольствия.

Просто немного тепла. Разве многого я хочу? От парня… который так меня будоражит. Рядом с которым я никогда не остаюсь равнодушной. С самой нашей первой безумной встречи.

Я наклоняюсь к нему и касаюсь губами его шеи. Меня слегка потряхивает от волнения. Я ведь поднимаю, что мои действия должны его возбудить. Если он не потерял ко мне интерес.

Играю с огнём. Но я сейчас так нуждаюсь в нём.

– Конфетка, я ведь правда не железный, – вздыхает Матвей и откидывает голову назад, позволяя мне ещё активней его целовать. – Я сдохну сейчас.

– Но почему ты сдерживаешься? – спрашиваю шёпотом и кусаю его за мочку уха.

Ещё один тяжёлый вздох.

Его руки касаются моей спины, берут по позвоночнику. Пальцы ныряют в волосы и стягивают резинку. Пряди рассыпаются по плечам.

– Не хочу на тебя наседать со своими пошлыми предложениями, – говорит Матвей.

И это так странно слышать. До одного определённого момента он не сдерживал свои порывы. Ему будто всё равно было на моё мнение, а теперь не так. Что-то изменилось, а я никак не могу понять, что именно.

Я прижимаюсь к нему ещё сильнее. И всё-таки он возбуждён. Определённо. Я чувствую твёрдость, которой он упирается в меня. Отрываюсь от его кожи и заглядываю ему в глаза.

Матвей становится серьёзней. Будто пытается взять себя в руки.

– Ты рассказала мне про свою маму, – говорит он, напоминая о том, что так меня гложет. – Хочешь откровенность на откровенность?

Я замираю. Матвей готов поделиться со мной чем-то сокровенным? Сердце пропускает удар. Кажется, сейчас происходит странный миг. Очень важный. Важнее всего, что было когда-то между нами.

Я киваю.

– Когда мне было почти два годика, моя мама накачалась таблетками. И умерла.

В горле тут же возникает ком. Я кладу ладонь на щёку Матвея. Он говорит это всё таким спокойным тоном, что мне не по себе. Это ведь кошмар какой-то… Через что он прошёл? Я ведь даже подумать не могла…

– Мне жаль, – выдыхаю растерянно.

– У неё была послеродовая депрессия. Отец обвиняет меня в случившемся. Если бы я не появился на свет, то она бы жила.

– Мотя, нет! Это же какой-то бред. Ты просто был ребёнком, ты ни в чём не виноват, – заверяю я его.

Наклоняюсь снова к нему и касаюсь его губ.

Сердце рвётся на куски от этой жуткой истории.

Так вот почему он такой странный. Открытый на людях и весёлый, а внутри настоящая тьма. Что ещё он носит в себе? Сколько там печали, гнева, боли, обиды? Собственный отец говорит, что ты виновен в смерти матери… Это же ужасно.

– Только не надо жалости, – кривится Матвей и отворачивает от меня лицо.

– Это не жалость, – качаю я головой и ладошками поворачиваю его снова к себе. – Это сострадание. Участие. Сопереживание. Понимаешь?

Молчим. Я боюсь, что он замкнётся и не захочет снова впускать меня в свою жизнь. Когда я впервые узнала что-то важное о нём. То, что может пролить свет на его поведение. На его нежелание влюбляться. Он ведь боится, что его отвергнут. Так ведь?

Я не психолог, но даже я понимаю, что это травма. Глубокая детская травма.

– Когда я увидел те таблетки в твоём телефоне, меня накрыло. Ты прости, что я вёл себя так. У меня пунктик на все лекарства.

Не сразу понимаю, о чём он говорит. Какие таблетки? И тут вспоминаю. Снотворное. Боже. Как же он тогда злился на меня. Заставил меня целовать его… Мотя… Сколько же всего ты держал в себе всё это время?

– Ничего, – качаю я головой. – Мы с тобой всё преодолеем. Вопреки всему мы будем счастливы.

Я тянусь к нему и целую. Сладко. Он охотно отвечает. Наконец-то он отпускает себя на волю. Будто признание освобождает что-то в нём. Он поглаживает меня по плечам, стягивает рукав платья вниз.

Обнажает мою грудь. Сжимает руками. Я отпускаю его губы и откидываюсь немного назад. Матвей же начинает целовать в шею, ниже, кусает ключицу, опускается на грудь и вбирает в себя сосок.

Я громко вздыхаю. Сердцебиение учащается. Сознание уплывает. Так хорошо, когда он такой ласковый. Когда ему хочется быть со мной. Я опускаю руки вниз и расстёгиваю молнию на джинсах Матвея.

– Уверена? – хрипло спрашивает он.

Я только киваю. Сейчас я хочу этого не меньше его. Матвей ныряет мне под платье и сдвигает мои трусики в сторону. Касается меня между ног пальцами, размазывает смазку. Я уже вся намокла от возбуждения.

Он освобождает член и подхватывает меня под ягодицы. Медленно усаживает меня на себя. Я вцепляюсь в его плечи. Закусываю губу. Внизу всё горит. Аккуратно, миллиметр за миллиметром он проникает в меня.

– Моя девочка, – шепчет Матвей и целует меня в щёку. – Сладкая моя.

Немного болезненно, волнительно. Даже страшно. На глазах выступают слёзы. И вот всё заканчивается. Я чувствую, что меня изнутри растянуло. Я наполнена им. Матвей во мне. Это… как же так.

Я даже не думала, что всё случится именно сегодня. На лавочке под каким-то деревом. Но это произошло…

Матвей помогает мне привстать. Я скольжу по его члену. Ахаю от новых странных ощущений. Смесь боли и наслаждения. Опускаюсь назад.

Дыхание сбивается окончательно. Мне практически ничего не нужно делать. Матвей самостоятельно контролирует силу проникновения и скорость. И хоть я нахожусь сверху, рулит все ситуацией он.

И с каждым новым движением его во мне, я чувствую, как боль отступает всё дальше и дальше, а на смену ей приходит нечто новое. То, что я уже испытывала вчера несколько раз.

Я кусаю Матвея за футболку, чтобы приглушить свой стон. Ногти царапают его кожу.

Взрываюсь от наслаждения. Всё тело мелко потряхивает, всё внутри сжимается от разрядки. Чувствую, как внизу живота всё сладко пульсирует, и тут же Матвей замирает. Целует меня в шею, щеку, находит губы.

Нежно касается губами. Гладит по растрепавшимся волосам руками.

Я обессиленно лежу на нём. Никак не могу прийти в себя. Прийти и принять тот факт, что я только что лишилась девственности. Того, что я так оберегала от него.

– Прости, но я не сдержался. Кончил в тебя, – признаётся Матвей. – Нужно будет что-то с этим сделать.

Что? О защите, естественно, никто из нас не подумал…