Глава 55. Пик

– Хочешь кушать?

Я отрицательно мотаю головой. Смотрю в пустоту. В стену перед собой. Но я её не вижу. Передо мной вспышками возникают картины сегодняшнего дня.

И я бы рада забыться сном, но не могу. Хотелось бы отключить сознание. Сделать рестарт. Вернуться в точку, с которой всё пошло не так. Но я даже не знаю, где именно произошёл тот самый момент. Глобальный сбой.

Никак не могу успокоиться. Да и как это возможно? Я не железная. Я сломалась. Всё. Конец истории. Слишком много ошибок я совершила, и вот я здесь.

Никчёмная. Ненужная. Растоптанная.

У кого-то всё выходит по жизни легко и играючи. У кого-то через одно место. Так вот. Я точно из тех, кто умеет загонять себя на дно. И тут настоящий отстой.

Дышать тяжело. Всё тяжело. Где там просвет? Что я вообще могу вспомнить хорошего за последние годы своей жизни? Только те несколько дней, когда мы с Матвеем выкрали друг для друга. Наш отпуск. Тогда было хорошо. Когда мы были вдвоём и ничего нам больше не нужно было.

Тогда я даже думала, что любима. Что мои чувства взаимны. И я бы всё отдала за то, чтобы мои иллюзии стали реальностью, но увы… Что ж, зато будет что вспомнить. Когда останусь окончательно одна.

Я сажусь в кровати. Матвей тут же реагирует. Подскакивает с кресла и пересаживается ко мне поближе на кровать. Он уже порывался валяться со мной в обнимку, а я как заведённая повторяла, что хочу побыть одна.

Плакала и отбивалась. Ему пришлось отступить. Слышала, что он на балконе курил. Долго. Он вообще-то редко балуется, но, видимо, сейчас надо ему было это. Он ведь тоже на эмоциях после случившегося.

Потом Мотя вернулся, сел в кресло и стал гипнотизировать меня взглядом.

Я же поняла, что во мне в очередной раз что-то перезагрузилось. Слишком много раз у меня за последние часы настроение скакало. Это, наверное, отходняк после пережитого.

И вот теперь я вдруг чувствую прилив сил. И желание разобраться во всех вопросах. Пора уже поставить жирную точку во всем, что случилось.

– Что ты делал в общаге? – спрашиваю я.

– Что? – изумлённо тянет Матвей, явно не ожидающий, что я начну с этой темы.

– Я знаю, что ты там был. И вчера тоже.

Инесса Васильевна мне выдала такую информацию. Нет ей смысла меня обманывать. Если Витя говорил о том же самом и я ещё сомневалась, то теперь нет. Да и как он оказался в комнате Литвинова так быстро?

– Да, был, – не отрицает Матвей. – Я же говорил тебе про допы. Меня староста Катя подтягивает по предмету. Сделала мне реферат. Мы же с тобой прогуляли целую учебную неделю. Решил не делать себе мозг и заказал работу ей. А что?

Я удивлённо смотрю на него. Серьёзно? Неужели всё так просто объясняется? Но… почему он не сказал мне? Да, про дополнительные задания была речь, но не про какую-то Катю и общагу.

– А ты… что там себе надумала? – тянет Матвей и взгляд его становится подозрительным.

Наверное, читает по моему лицу. Но я и не скрываю свои эмоции. Я сейчас готова выложить всё, что на душе. Молчание не помогло мне. Да и уходить по-английски я не хочу. Только страшно идти назад в общежитие, а больше мне некуда податься.

Я отчётливо понимаю, что у Матвея я оставаться не могу. На меня всё давит тут. И все наши недосказанности, и неправильность нашего общения, и дурацкий спор, и его слова про игрушку, и его молчание в ответ на мои чувства.

Всё у нас не так. И доверия между нами нет.

Но у него есть шанс.

Он может сейчас всё повернуть в другую сторону. Не дать мне уйти.

Если тоже открыто расскажет о том, что думает. Что у него на душе. Если я узнаю, что он меня любит. Я, как наивная дурочка, ещё на что-то рассчитываю…

– Я решила, что ты мне изменяешь.

Матвей ошарашено смотрит на меня. И это убеждает меня в том, что я ошиблась. Ну невозможно же так сыграть. Он реально в шоке, что я думала об этом.

– Да блядь, когда бы? И нахера мне это понадобилось бы? Ты… Ира, мне с тобой хорошо. У нас много шикарного секса. Я вообще не понимаю, откуда у тебя такие мысли возникли!

– Ты не пускал меня в общежитие. Я думала, что ты запрещаешь мне там появляться из-за кучи давалок, которые там тебя ждут. И вот уже два дня там зависаешь. И что я должна была подумать?

Матвей подскакивает с места. Взъерошивает свои отросшие уже волосы.

– Да это же херня какая-то. Я не хотел, чтобы ты светилась в общаге из-за уёбка Литвинова. Блядь. Я знал, что он способен на какую-то жесть.

По лицу Матвея идут желваки. Злится. А я… даже не знаю, остался ли Витя там в живых после нападения Моти. Он его так избивал… Сглатываю. Пытаюсь выкинуть из головы ужасные картинки. Они всё ещё как в тумане передо мной. Я в тот момент вообще была не в себе от стресса.

– И ревновал.

– Что?

Вскидываю глаза на Мотю. Я не ослышалась?

– Я не знал, как ты к нему относишься. Ты же с ним на свидание ходила. Сама ведь захотела, тебя никто не заставлял. Значит… он тебе нравился, – говорит он, а в голосе проскальзывают нотки раздражения.

Открытие. Матвей думал, что я неровно дышу к Литвинову. И ему это очень не нравится. Он не хотел, чтобы я знала, что Витя вообще в общежитии живёт. Сомневался в моей верности? Боже. Это же смешно. И глупо.

Но с другой стороны… Мы же не разговаривали. Конечно, каждый напридумывал себе что-то. А я ведь пыталась… Но разве из Матвея хоть что-то вытащишь. Сегодняшние откровения – это какой-то новый уровень общения между нами.

– Витя мне не нравился, – говорю, чтобы закончить эти глупые подозрения. – Я пошла с ним тогда просто так. Он меня позвал, а я решила, что это поможет мне отвлечься. Отвлечься от тебя.

Мы смотрим друг на друга. Я уже призналась Матвею в чувствах. Он знает, что я его люблю. Сама ведь сказала. И я жду. Ну же, Мотя, дай мне уже ответ. Что ты чувствуешь по отношению ко мне?

– Но я же, блядь, не знал этого.

– Для этого… нужно разговаривать, Мотя. Открыто.

Я поднимаюсь с кровати. Встаю перед ним. Волнуюсь. Кусаю губу. Сейчас страшно. Реально. Страшнее всего, что было до этого. Заглядываю в его синие глаза. Утопаю в его взгляде. В нём есть что-то пугающее.

– Может быть… ты хочешь мне что-то сказать, Матвей? Рассказать, что… чувствуешь по отношению ко мне…

У меня даже ладошки потеют. Голос подрагивает от волнения. Я хочу услышать заветные слова. И боюсь, что в ответ услышу вовсе не то, что хочу.

– Мне с тобой хорошо, Ир. Да и я же никогда тебя не обманывал. Разве мы с тобой не честны друг с другом?

Не то. Мотя, это же не то. Хорошо это, когда домашняя зверюшка дома. Хорошо же? Но я уже понимаю. Он не скажет. Непробиваемый. Чёртов мажор, который украл моё сердце. К нему не пробиться. Я правда пыталась. Но я не могу больше.

– Я ухожу, – вздыхаю я. В груди всё сжимается от боли. Как тяжело говорить об этом. Я просто на живую режу себя. – Я… Матвей, я просто не могу быть больше с тобой.

– Что? В каком это смысле?!

– Я съезжаю.

Отворачиваюсь от него и иду на выход. Можно было бы собрать вещи, но тут моего ничего нет. Всё, что в шкафу – это подарки Матвея. Поеду прямо так. В том, что на мне. Но дойди до двери не успеваю.

Матвей меня обхватывает за плечи и разворачивает.

– Какого чёрта? Ты меня бросаешь, что ли?

Я молчу. Бросают – когда были отношения. А у нас что было? Я так и не поняла. Нихрена не поняла я! На выжженном сердце расцветает алый букет злости. Ненавижу его!

– Ты не можешь этого сделать, Ира. Не выйдет, – рычит Матвей. В глазах появляются гневные огоньки. – Ты останешься тут. У меня есть одно пикантное видео с тобой в главной роли. Забыла? Хочешь, чтобы его ещё кто-то увидел? Ты моя девочка и ничто это не изменит уже.

Я холодею. Что? Он ведь не всерьёз сейчас вспоминает о том позорном видео, где я прошу его… переспать со мной… Это подло и низко. Это же вообще…

– Ты… не станешь этого делать, – тускло говорю и понимаю. Он может. Это же Мотя.

– Отчего же нет? Ты моя, Ира. И других вариантов никогда не будет. Я просто не смогу тебя отпустить.

– Это же не игры, Мотя! – завожусь я ещё больше. – Но ты продолжаешь себя вести так, будто мной можно манипулировать, подавлять. Ты же обещал больше не делать этого. Никаких игр. Помнишь?

Но Матвей только пожимает плечами. Будто бы даже виновато. Словно извиняется за то, что он ничуть не изменился. Остался всё той же сволочью.

– Какой же ты урод!

Вырываюсь из его захвата, вылетаю из комнаты и останавливаюсь как вкопанная. Сквозь слёзы вижу, что мы в квартире не одни. По центру зала стоит Шип и смотрит на меня… своим традиционным мрачным взглядом.