Глава 62. Просто наблюдение

– Ладно, ребятки, давайте-ка в дом. Иначе оба сейчас до бронхита догуляетесь, – раздаётся вдруг рядом с нами голос моего папы.

Чёрт! Надеюсь, что он ничего не слышал. Не готова я ещё с ним разговаривать на все эти темы. Особенно про предполагаемую беременность. Не хочу огорошивать папу раньше времени. Это ведь пока не точная информация, к чему ему лишние переживания?

Матвей будто и не слышит слова моего отца. Так и держится за меня, словно боится, что я прямо сейчас растворюсь в пространстве. И ждёт. Он думает, что я прямо сейчас озвучу своё решение.

– Пап, – зову я. – Помоги мне.

Стираю слёзы с лица.

Пока до конца не осознаю, что Матвей придёт к нам домой. Неожиданное решение со стороны папы. Я ведь никак не готова продолжать этот разговор. Тем более в чьём-то присутствии, да и наедине тоже не смогу.

Хотя, конечно, ему по-хорошему стоило бы проспаться. Прийти в себя. Судя по увиденной бутылке, половину он точно осилил. А когда протрезвеет… Не пожалеет ли он о своих словах? Вообще будет помнить, что произошло перед домом моего отца?

Как он стоял на коленях и вымаливал у меня прощение. И признавался…

Сердце тоскливо сжимается. Если бы эти слова были произнесены раньше. Намного раньше и в другой обстановке… Я была бы самой счастливой. Я бы поверила.

Папа подходит ближе и помогает Моте подняться. Но даже в вертикальном положении он меня не выпускает из своих рук. Цепляется за меня как за последний лучик надежды.

Кажется, что Матвей вообще не осознаёт, что происходит.

– Ириш… Скажи мне…

– Не сейчас, – качаю я головой.

– Ты простишь меня?

Я бросаю через него взгляд на папу. Понимаю, что ситуация до ужаса неловкая. Папа отворачивается и делает вид, будто не слушает наш разговор. И при этом тянет Мотю за плечи к дому. И я иду шаг в шаг с ними, потому что на мне руки Матвея. Он сжимает мою талию.

– Мне надо всё обдумать, – отвечаю уклончиво.

Никаких решений сейчас. Я не могу довериться ему. Слишком сильно обожглась. Мне было очень больно. И надо ещё посмотреть, какой он будет позже. Станет ли настаивать на своих словах или заберёт их назад…

Мы добираемся до дома.

– Давай-ка твоего… друга... отправим в гостевую комнату.

Я киваю. Спасибо, что папа не задаёт никаких вопросов. Не спрашивает, что за «друг» такой у меня, почему я реву, почему он передо мной на коленях стоял. И я удивлена такой эмпатии. Не думала, что папа вообще способен быть таким… заботливым.

Матвей покорно следует куда его ведут. Так же безропотно заваливается на застеленную кровать. Прямо в грязной одежде. Только в этот момент он меня и выпускает из объятий. И стоит коснуться ему головой подушки, как Матвей тут же вырубается.

Мы с папой стоим перед кроватью. Я в ужасе от происходящего, а папа, скорее всего, в ещё большем. Но я на него не смотрю. Я вижу перед собой только хмурое лицо Матвея. Он будто даже сейчас страдает.

Делаю глубокий вдох.

– И что же нам теперь делать? Может стоило его выгнать? – спрашиваю я тихонько.

– А ты хотела его оставлять в таком состоянии на улице?

– Нет, но нам нужно уезжать. Я не хочу из-за Моти и его выходки бросать подругу.

– Мотя?

Я закусываю губу. Да, как-то не до представлений было. Да и что бы я сказала? Папа, знакомься, это парень, который решил, что может играть мной, но потом вроде передумал, но я не уверена в его чувствах.

– Матвей Потёмкин. Мой сводный брат, ну и вроде как мой парень, – отвечаю максимально нейтральным тоном.

– Вот теперь я в шоке.

Я перевожу взгляд на папу. Он и вправду выглядит ошеломлённым. Надеюсь, это не из-за того, что у меня завязались отношения со сводным. Думаю, что он просто и не в курсе был, что у Кирилла Юрьевича есть сын. Мама с папой ведь толком после развода и не общались. Только на тему детей, то есть нас с Илюшей.

– Прости, – шепчу я.

– Ничего. Я просто не знал. Это… хм… немного неожиданно. Но оставим разговоры на потом. Давай я позвоню своей… подруге. Присмотрит за домом и Матвеем, пока нас не будет.

– Подруге?

Ну конечно. Почему я думала, что мой папа одинок? Я его жизнью как-то и не интересовалась. А то, как он выделил слово «подруга», даёт определённый намёк на то, что отношения близкие.

– Обсудим позже. План одобряешь?

Я киваю. И пока папа уходит звонить своей подруге, я сажусь на краешек кровати. Не удержавшись, тянусь к волосам Матвея и провожу по мокрым прядям пальцами. Надо бы хотя бы полотенцем его протереть, а то и правда заболеет.

– Конфетка… – вдруг тянет Мотя и обхватывает мою кисть.

Я вздрагиваю, хочется убежать тут же. Я не понимаю спит он или нет. Глаза закрыты, но дыхание беспокойное. Не могу пошевелиться. Но спустя пару минут понимаю, что он продолжает спать.

С трудом освобождаю свою руку из цепкого захвата Матвея и иду в свою комнату. Нужно собираться. И не думать о том, что по возвращении сюда обнаружу тут его. Он ведь уедет когда выспится, да?

Мне не хочется думать о будущем. Только не сейчас. Когда-нибудь попозже.

***

– Надежда Петровна мне понравилась, – говорю я спустя пару минут тишины в машине.

Папина подруга оказалась симпатичной женщиной. Улыбчивой и разговорчивой. А увидев меня, она сразу заключила меня в объятия и сказала, что счастлива наконец-то со мной познакомиться.

Неудобно правда, что папа не говорил про неё. Но видимо это у нас семейное. Огорошивать новостями и такими вот неожиданными знакомствами.

– Спасибо. Она очень хорошая. И твоего Матвея на место поставит при случае. Занимается делами несовершеннолетних. Может приструнить кого угодно.

Ого! Я бы никогда не подумала, что у этой добродушной женщины такая сложная профессия. Хм. Задумчиво смотрю на свои колени. Не привыкла я общаться с папой. Но чувствую, что у него ко мне много вопросов.

– Так Матвей и есть причина твоих слёз?

– Я запуталась, – признаюсь я и отворачиваюсь к окну. Изучаю капли на стекле. – Мотя… очень сильно обидел меня. И я не уверена, что готова простить его.

Папа долго молчит. Я даже думаю, что у него иссякли вопросы. Вот так просто. Да и что тут спросишь? Если бы хотела, рассказала сама. А папа правильно делает, что не лезет. Я всё равно не смогу с ним такие вещи обсуждать.

– Все совершают ошибки, – вдруг говорит он. – Я не собираюсь тебя учить жизни, поздновато спохватился. Но… Просто задай себе вопрос. Что будет, если его не окажется больше в твоей жизни. Готова ли ты к такому?

Сердце сжимается от боли. Я кусаю губу. Конечно, мне будет ужасно без него. Но я ведь вывезу это? Да? Или… сложно не поддаваться чувствам. Ведь несмотря ни на что, я его люблю.

А ещё папины слова заставляют задуматься. Кажется, что всё-таки он услышал намного больше, чем следовало бы ему знать.

– Пап… Это слишком сложный вопрос…

– Я думаю, ты знаешь на него ответ. У меня, скажем так, профдеформация. Я умею считывать чувства людей. Ещё по молодости в следственном отделе наработал этот навык. Так вот… Твой Матвей влюблён в тебя по уши. Может быть даже… немного одержим, – задумчиво говорит папа. – И он тебе ведь тоже небезразличен. Просто подумай… Не будешь ли ты жалеть в будущем, что не дала шанс этим отношениям.

Я замираю. Влюблён. Одержим. Папа впервые в жизни видит Матвея и говорит такое. А вдруг это правда? Это ведь так на похоже на Мотю. Скрывать свои чувства за масками. Никого не впускать в свою жизнь. Даже меня…

– Может ты и прав, – вздыхаю я и закрываю лицо руками. Едва держусь, чтобы не завыть в голос. Всё слишком сложно. Разрывает на эмоции. – Мы с ним оба запутались. Но я подумаю насчёт второго шанса.

Папа снова замолкает. Я откидываюсь на спинку кресла. Убираю руки от лица. Ну вот. Вроде даже получилось сдержать порыв снова разрыдаться. И как бы я ни была настроена, слова папы… дарят надежду. Маленькую. Но всё-таки… мне этого так не хватало.

– Правда помучить его всё-таки стоит, – добавляет папа с усмешкой. – Чтобы осознал, что мою дочь нельзя обижать. Хочешь заберу его на учения? Мои ребята быстро ему мозги на место вправят.

– Па, – усмехаюсь я. – Думаю, что можно обойтись и без этого.

Хотя забавно было бы посмотреть на то, как несладко придётся мажору в полевых условиях. Но я ведь не настолько жестока?