Глава 25

— Ха-Рук, а что такое «самка псины неумной»? И ещё это… — он нахмурился, припоминая другие эпитеты, которые я задушевно орал, не особо заботясь о последствиях. — «Тварюга блохастая», «шкура драная»?

Ну, Егор, ну молодец…

Наговорил с три короба, а теперь объясняй пацану брань словесную. Благо, я давно отучил себя от более жестких выражений. Мать на дух не переносила сквернословие, бурча всякий раз, как слышала «матный-русский». Пришлось изворачиваться и заменять некоторые выражения более культурными. Так и привык за пять лет — теперь на автомате выдал.

Так мы и дошли до горной реки, не спеша, пополняя словарный запас Вела новыми для него русскими словами и выражениями.

— Как думаешь, медведь не вернётся к водопою? — вдруг спросил Вел, внимательно всматриваясь в следы на влажной гальке. — Смотри, свежих нету. Значит, он попить сегодня не приходил. Мы спугнули его.

— В другом месте пусть пьёт, — буркнул я, осторожно опуская в ледяную воду плетеную вершу. — Река большая, всем хватит. Иди лучше сюда и смотри, как нужно ловушку ставить.

Вел тут же подошёл ближе, присел на корточки и заинтересованно уставился на мои руки, позабыв про страхи.

— А теперь закрепить… вот так… Ну и всё. Готово.

Парень непонимающе хлопал глазюками.

— И всё? А рыба?..

— Рыба придёт. Надеюсь. Место тут тихое, обратное течение хорошее. Должна зайти.

— И что, она сама полезет в корзину и будет ждать, пока её не вытянут?

Я хмыкнул, выбираясь на сушу и вытирая мокрые руки о жилетку:

— Ну да. Всё верно. Сама приплывёт, сама залезет. И будет сидеть там и ждать нас. Пошли, по берегу пройдёмся пока. Хочу палку хорошую найти, крепкую. Барку посох сделать, шаманский. А то копьё своё он отдал, амулеты отдал… Шаман он или нет? Пусть, значит, у него будет настоящий посох, как положено.

— А что, так можно? Просто взять палку и сделать шаманский посох?

— Ну, не просто… — я медленно шёл по каменистому берегу, перешагивая через большие камни или обходя их, и внимательно смотрел по сторонам, выискивая нужный дрын. — Его ещё обработать надо, очистить, нанести нужные знаки и заговорить правильно.

— А ты сможешь?

— Ха-Рук всё может, — усмехнулся я.

Вел не ответил. Лишь многозначительно кивнул — мол, ну да, Ха-Рук точно сможет, от него всего можно ожидать.

— То-Рек, скажи, а те… силкИ, что ты на тропе оставил, они тоже зверя сами поймают?

Пока мы шли, я установил еще две ловушки, разжевав Велу, что это и как работает.

— Ну да. Обратно пойдём, проверим, попался кто туда или нет.

— Зачем тогда вообще нужны охотники, если твои ловушки сами зверя и рыбу ловят? — пробурчал он как-то понуро, с обидой в голосе.

— На ушастых и рыбе племя долго не выживет. Это мелкая охота. С ней Тин и Таш справятся. А вот большого зверя, чтобы добыть мяса и шкуры на всю зиму, без ловкости охотника никак. Не расстраивайся, Рыжий, будет у нас ещё хорошая, большая охота. Коза скоро закончится, и придётся идти нам с тобой новую ловить. Вон, косолапый подрастает, — я усмехнулся, но получилось немного нервно, — шкуру для нас бережёт да жир к зиме наращивает. К листопаду изловим его, и будет нам прибыток.

— Косолапый? — переспросил Вел, не поняв нового слова.

— Ну, медведь. Мишка, — уточнил я.

— Медведя? Мы? — Рыжий аж остановился и вытаращился на меня так, будто я предложил ему голыми руками луну достать. — Да он через пару месяцев станет вдвое больше! Ты видел его зубы?

Я хмыкнул.

— Видел. Точно так же, как и ты.

— Даже сейчас я бы не рискнул идти на него в одиночку. А к листопаду… Он же огромный станет! Нет, не пойду, — затряс он головой, отступая на шаг назад.

— А кто сказал, что ты в одиночку попрёшь на мишку? Вместе пойдём.

— Нет, — упрямо смотрел он на меня, сжимая копьё. — Сам не пойду и тебя не пущу. Это верная смерть.

Заботливый какой, посмотри на него.

— Нет, не смерть, — упёрся и я. — Мы сначала последим за ним. Посмотрим, какими тропами он ходит, где спит, где охотится. Ты же следы читать умеешь? Вот и поищем эти следы. А потом придумаем хитрый способ, как заманить его в такую ловушку, из которой он уже не выберется, и только потом заколим копьями. Ну или камнями закидаем. Время ещё есть, придумаем что-нибудь.

Вел звучно сглотнул, пялясь на меня как на нечто непонятное.

— Знаешь, — заговорил он растерянно, — иногда мне кажется, что духи предков сделали тебя мудрее Барка, а иногда — что они окончательно лишили тебя и того малого ума, что был прежде. Сегодня ты бросился на медвежонка, а на завтра уже планируешь охоту на взрослого зверя. Где твоя осторожность, Ха-Рук?

— Но мы же остались сегодня живы? — улыбнулся я.

— Повезло, — фыркнул он. — В другой раз удача отвернётся. — Он нахмурился. — Барк ругать будет, когда узнает. Запретит ходить к реке.

— Посмотрим, — ответил я на автомате, сам же обшаривая взглядом берег. — О! Смотри-ка! — Я указал рукой на ворох сухих сучьев и переплетенных ветвей, запутавшихся в гигантском корневище, которое горная река выплюнула на берег во время очередного буйства. — Давай там поищем? Может, найдётся что-нибудь нужное?

Не дожидаясь ответа, я уже решительно направился к этой естественной запруде из плавника.

Да тут реально жить можно, если бы не было так сыро. Помню, в детстве мы в подобных местах себе шалаши строили.

— Эй, осторожнее! — крикнул Вел, поспешно перебирая ногами по скользким камням и догоняя меня. — Кто знает, что там река принесла. Вдруг под этими ветками еще какая-нибудь гадость прячется? Не хватало нам еще на змею или зверя нарваться.

Я остановился у подножия огромного, выбеленного солнцем и водой корневища, которое торчало из гальки, напоминая ребра какого-то доисторического чудовища. Между переплетениями стволов и толстых сучьев застряло немало всякого мусора: обломанные ветки, прелые листья, коряги и намытый за весну речной песок.

— Не придирайся ко всему подряд, паникер, — усмехнулся я, приседая на корточки и заглядывая в темный проем под корнями. — Вода всё лишнее давно унесла, остались только самые тяжелые деревяки. Глянь-ка лучше сюда.

— Ты опять обзываешься? — Рыжий тут же напыжился.

— Нет, — я хохотнул. — Отвали, Рыжий.

Я подцепил острием ножа кусок плотной коры, зажатой между камнями. Под ней ничего опасного не оказалось, а вот такая кора сама по себе была довольно ценной находкой. Протянув её Велу, я полез глубже. В небольшой нише, защищенной от течения, тускло блеснуло что-то чужеродное.

— Сам отвали, — фыркнул пацан, но кору забрал и рачительно сунул себе за пазуху. — Что там?

Вел тоже опустился на четвереньки и подполз ближе, уже забыв про свой страх, с детским любопытством заглянув мне через плечо.

Я протянул руку, засунул её в прохладную щель между бревнами и осторожно потянул. Поддавшись с глухим чавканьем, из илистого заноса показался странный предмет — тяжелый, бугристый обломок. Никаких следов человека: ни обработки, ни царапин. Солнечный свет скользнул по матовой, оплавленной корке космического гостя, покрытого затейливой сетью разноцветных разводов. Камень буквально переливался розовым, голубым и зеленым на глубоком чёрном.

Охренеть…

Мы оба уставились на находку в полном молчании. Река шумела за спиной, омывая прибрежные камни, а в руках у меня лежал настоящий кусок упавшей с неба звезды — тяжелый, плотный, пахнущий озоном и холодом далёкого космоса.

Вел приоткрыл рот, боясь даже близко подойти, и только пальцем указал на металл.

— Это… то самое? — шепотом спросил он, косясь то на меня, то на находку в моих руках. — Небесный камень?

— Ага, — рожа моя сейчас была донельзя довольной. — Знаешь, какой нож из него получится? Ни один зверь не устоит!

Вел сглотнул, отползая назад.

— Выбрось… — прошептал он, таращась на кусок метеорита с большим ужасом, чем недавно на медведя. — Выбрось сейчас же и валим, То-Рек! Ва-лим отсюда!

— Ты чего? — не понял я его реакции. — Это же просто метеоритное железо. Хорошая и очень полезная штука. Такое нельзя выкидывать.

— Небесный камень проклят! — ткнул он дрожащим пальцем в сторону осколка в моей руке. — Дух неба покарает всякого, кто возьмёт его! — Вел уже вылез из-под коряги и пятился в сторону леса. — Бросай, говорю! Навлечёшь гнев духов на себя!

— Ну уж нет. Железо и выкинуть? Да ни за что! — Я осторожно сунул его в свой мешок на поясе. — Не бойся, Рыжий, с духами я уж как-нибудь договорюсь.

И тут, как на зло, словно в подтверждение словам Вела, где-то высоко в горах сверкнула молния и прозвучал раскатистый гул грома.

Вел испуганно взвизгнул, подпрыгнул на месте, присел на корточки, закрыв руками голову, и завыл на одной ноте.

— Эй, тихо ты, прекращай выть! — шикнул я, выползая наружу, и присел рядом с перепуганным пацаном.

Грохот перекатился по ущелью, отразился от каменных стен и затих, но небо над вершинами уже заволакивало свинцовыми тучами. Гроза в горах налетала быстро, словно дикий зверь из засады.

— Нельзя его брать! — Вел зажмурился, вжав голову в плечи, и затрясся мелкой дрожью. — Небо гневается! Мы взяли то, что упало из чёрных туч, небесный огонь прознал про нас… Ты навлёк беду… Духи гневаются… Всё, То-Рек, нам конец!

— Дурак ты, Рыжий, и не лечишься, — зло и одновременно сочувственно бросил я, быстро соображая, куда податься.

Гроза в таких местах — шутки плохие, особенно когда над головой голые скалы, а в кармане кусок железа, работающий сейчас почище любого громоотвода.

Ещё не хватало притянуть молнию своим новым трофеем.

— Небо не на нас гневается, просто тучи за хребет зацепились. Вставай давай! Нужно уходить.

Я подхватил Вела за плечо, силой заставляя выпрямиться, и огляделся в поисках пути спасения.

До пологого берега, ведущего к спасительному лесу, было далековато.

А вода уже начала меняться прямо на глазах.

Ещё минуту назад прозрачные, звенящие протоки лениво перекатывались между валунами. Теперь они помутнели, стали серо-бурыми, словно кто-то щедро размешал в них жирную глину. Поток заметно прибавил: мутная жижа уже облизывала те самые камни, по которым мы совсем недавно перепрыгивали, даже не замочив ног.

«Плохо…»

Очень плохо.

Дождя здесь, в низине, ещё почти не было — лишь редкие капли падали на сухую гальку. Но он уже вовсю хлестал там, наверху. За хребтом. На несколько километров выше по течению. И вся эта тонна небесной воды сейчас каскадом срывалась вниз, превращаясь в смертоносный сброс.

Я слишком хорошо знал по прошлой жизни, что такое горная река.

Равнинная предупреждает. Она поднимается медленно. Часами, а то и сутками, давая человеку полный запас времени, чтобы собраться и спокойно уйти.

Горная убивает иначе. Она приходит молниеносно и безжалостно.

Сначала мутнеет вода. Потом резко усиливается течение. А затем из-за очередного крутого поворота ущелья вылетает ревущий бурый вал — смесь воды, грязи, валунов и вывороченных с корнем деревьев. Иногда высотой по грудь, а иногда и выше человеческого роста. И если в этот момент ты оказался в русле или в низкой протоке — шанса природа просто не оставит.

Мой взгляд лихорадочно метнулся по берегу.

Мы слишком далеко отошли от пологого берега, по которому можно было выйти к лесу. Справа и слева нависали крутые, высокие стены. Не подняться.

А недалеко от нас, под нависающей известковой скалой, темнела небольшая сухая ниша. На вид — идеальное укрытие. Сухо, надежно, козырек защищает от непогоды…

Для человека, который родился в долине и никогда вживую не видел настоящего горного паводка.

— Туда! — завизжал Вел, панически тыкая пальцем в сторону уступа, и отчаянно рванул к скале.

— Стой!

Я сорвался следом за ним.

— Назад!

Но он уже нёсся туда, ослепленный страхом перед грозой.

— Нельзя туда!

Если вода в протоках резко поднимется, эта ниша в два счёта превратится в каменный мешок и смертельную ловушку. Горная река не просто заливает низины — она катит по дну валуны величиной с лошадиную голову. Такие глыбы, с бешеным ускорением ударяясь о скальные выступы, меняют геометрию потока, закручивая воду в тугие, смертельные воронки. А если сверху подмоет склон или в узкий карман влетит тяжелый брус упавшего дерева, этот нависший козырек вмиг станет братской могилой.

Сколько раз на поисковых выездах нам приходилось вытаскивать тела именно из таких вот «уютных» ниш… Бедолаги до последнего были уверены, что удачно спрятались от непогоды. А на деле сами захлопнули за собой крышку гроба.

Небо разрезала ещё одна вспышка молнии. И она была гораздо ближе первой. Гром шарахнул оглушительно. Вел влетел на выступ как ошпаренный и упал, прикрыв голову руками. Я залетел следом. Грохот над головой еще не успел затихнуть, а горная река уже изменилась до неузнавания, полностью отрезав нам путь к лесу. Возможность спастись была упущена.

Время словно сжалось. Река забурлила, ожила, заворочалась тяжелыми боками, с глухим скрежетом перекатывая по дну булыжники. У берегов пошла трещина и земля вместе с кустами и дерном начала обваливаться в воду, а подмытые лиственницы и сосны рушились следом, поднимая тучи брызг.

Мы оказались в западне. Наш каменный навес стремительно сужался, потому что бешеная вода уже лизала уступ у самых ног. Шаг назад — голая скала, шаг вперед — верная гибель в этом кипящем месиве.

Лихорадочно соображая, я окинул взглядом реку и зацепился за огромную вывороченную корягу, которую тяжело, но неумолимо волокло течением. Дерево было исполинским: толстое корневище пахало дно, а длинная раскидистая макушка с тонкими ветвями неслась ближе к нашему берегу. Медленно разворачиваясь под напором воды, эта макушка как раз должна была чиркнуть по нашему выступу.

— Слушай сюда, Рыжий! — гаркнул я, перекрывая ревевший шум воды. — Видишь дерево? Прыгаем на ветки! Макушку сейчас прижмет к берегу, нас подтянет!

Вел замахал руками, шарахаясь назад, бледный как полотно.

— Ты сдурел⁈ Я не умею плавать! Я в эту жуткую воду не сунусь! Утонем!

Спорить было некогда — вода уже заливала нам ноги. Дерево надвигалось, тяжело сопя и скрежеща ветвями о камни.

— Прыгнешь! — рявкнул я и, не давая пацану опомниться, со злости пихнул его в спину. — Хватайся! Держись крепче!

Вел с диким, срывающимся воплем рухнул прямо в паутину мокрых веток и судорожно вцепился в них обеими руками. В тот же миг прыгнул и я, приземляясь рядом.

— Хватайся крепче! Работай ногами! — орал я, пытаясь удержаться на вращающемся стволе.

— А-а-а-а! Не могууу! — орал в ответ Вел, захлебываясь брызгами.

Течение было чудовищной силы. Дерево не просто разворачивало — его начало крутить вокруг собственной оси, затягивая ветви и нас вместе с ними под воду. Вел заткнулся не потому, что захотел, а потому, что река накрыла его с головой. В мутной жиже лишь на секунду мелькнула его рыжая макушка и мокрая шкура на спине.

Я успел поймать его взгляд — полный абсолютного, звериного отчаяния.

Не раздумывая, я бросился вдоль ствола, вслепую шаря руками в кипящей пене, ухватил его за накидку на спине и рывком вытянул наверх.

— Держись! — заорал я, подтаскивая его к более толстой развилке.

Вел вцепился в нее пальцами до побелевших костяшек. Я впился глазами в берег — он проносился мимо с пугающей скоростью, но мы сближались.

— Сейчас прыгаем! — крикнул я ему в ухо. — Как скажу «прыгай», отталкивайся изо всех сил и греби к отмели! Не останавливайся, иначе затянет под корягу!

Вел даже не кивнул. Он смотрел на меня такими глазами, в которых читалось только одно: «Ты псих!».

— Прыгай! — взревел я.

Вел рванул вперед, падая на мелководье, и отчаянно заскреб руками и ногами по скользким камням, выбираясь из утягивающего потока.

Я уже собрался прыгать следом, но краем глаза уловил странное движение у самой кромки воды, среди скребущих по берегу веток. Черный ком перьев. Ворон.

Я сиганул в воду. Секунды на раздумья не было. Выгребая к берегу рука сама выбросилась вперед, пальцы наотмашь сомкнулись на мягком, теплом птичьем теле. Мои ноги уже волочило по дну, течение сбивало с ног, но я рванул вперёд изо всех сил.

Споткнувшись, рухнул на влажную гальку уже на самом берегу, зажимая в кулаке подозрительно тихую птицу и держа руку повыше, чтобы не залило водой. Поднялся на четвереньки и отполз ещё немного. Упал. Перевернулся на спину, тяжело хрипя и выплевывая мутную воду.

Рука с вороном тяжело упала мне на грудь. Я приоткрыл глаза.

В этот же момент угольно-черные, блестящие бусины птичьих глаз в упор уставились на меня. Ворон был жив.

— Валим, То-Рек! Валим! — меня вдруг яростно схватили за накидку и потащили по гальке. — Большая вода идёт! Сейчас всю полосу накроет! Ну вставай же, дурья башка!

О как полюбилось ему новое слово… Блин, о чём я думаю…

Я замотал головой, сбрасывая оцепенение, и тут же глянул на реку. Всё стало предельно ясно. По речному руслу на нас неслась натуральная водяная лавина — грязный, ревущий вал сожрал отмели и с грохотом пер прямо на берег. Настоящее речное цунами.

Писец….

В ту же секунду адреналин ударил в кровь так, что откуда только силы взялись. Заработав руками и ногами как безумный, я подорвался с места и припустил к спасительному лесу. В какой-то момент на кураже даже обогнал рыжего пацана, срезая путь сквозь кустарник.

Мы неслись сквозь чащу напролом, не разбирая дороги, а позади уже нарастал сплошной, оглушающий рокот — дикий треск и грохот ломаемых деревьев, подминаемых разбушевавшейся стихией.

Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Ноги сами несли меня вглубь леса, продираясь через мокрые ветки, которые хлестали по лицу с такой силой, будто мстили за наше вторжение. Чудом выбравшись на более высокий и пологий склон, мы рухнули на мох, тяжело задыхаясь и хватая ртом влажный воздух. Грудь вздымалась судорожно, рывками, а по лицу уже вовсю хлестали крупные, холодные капли начинающегося ливня. Сил не было даже на то, чтобы перевернуться или вытереть со лба грязь. Птица в руке слабо трепыхнула крылом, напоминая о том, что мы живы.

— Это всё из-за тебя! Ты виноват, что духи прогневались. Ты украл небесный камень у реки, — всю дорогу на обратном пути ругался Вел. — Я потерял своё копьё! Мы возвращаемся ни с чем! И ещё эта птица… — Вел негодующе уставился на ворона, который тихо сидел у меня за пазухой. — Ты до сих пор ей шею не свернул? Дай я…

— Э-э! — я отмахнулся от его рук, которые он тянул к моей жилетке. — Лапы прочь! Это моя добыча.

Вел остановился, сжал кулаки, зло засопел.

— Барк будет недоволен, — выплюнул он и зашагал вперёд.

Я только вздохнул.

Ну да, всякое бывает. Бывают и неудачные выходы на охоту. Не всякий день коту масленица, как говорится. Но мы же живы, а это хорошо.

И поплёлся следом.

Зато у нашего ручья нас ждал сюрприз: в силке отчаянно бился хомяк-переросток — нечто среднее между крупной морской свинкой и молодой капибарой.

— Быть тебе обедом, дружище, — усмехнулся я, аккуратно вытягивая из петли яростно верещащего зверка, который так и норовил цапнуть меня за палец.

В пещере нас встретили гробовым молчанием.

Если честно, я ожидал немного иного приёма. Думал, Нэра в слезах кинется осматривать, цел ли её любимый сын. А Барк задаст нам с Велом знатную трёпку — ну, как минимум отругает за потерянное оружие. Но нет. Тин и Таш тихо всхлипывали, прижимаясь к матери. Нэра сидела бледная, испуганная, но до боли похожая на наседку, готовую защищать птенцов от ястреба хоть зубами. Барк сидел на своём каменном троне мрачнее тучи, сжимая лежавший на коленях тяжелый топор.

— Что⁈ — выдохнул я, чувствуя, как внутри снова противно сосёт под ложечкой. Похоже, произошло что-то такое, что полностью затмило наши приключения с метеоритом и бурной рекой.

— Люди, — коротко и тяжело бросил Барк. — В стороне перевала.

Мы с Велом не сговариваясь сорвались с места и выбежали на широкую площадку у входа в пещеру, всё ещё капая дождевой водой с потрёпанных шкур.

Там, далеко внизу, сквозь пелену дождливых туч и густые кроны леса, прямо в небо поднимался одинокий, зловеще ровный столб дыма.

— Люди… — тихо прошептал Вел, судорожно отирая грязное, бледное лицо ладонью. — Нас нашли.