Глава 10

Картер

Я сижу на кровати, растирая виски. В них пульсирует жуткая боль и мне хочется поскорее закинуться таблеткой. Мягкий горячий клубок рычит во сне, а я скептически выгибаю бровь. Этот засранец всё же вынудил меня пустить его на кровать. Полночи он не мог успокоиться, не давая мне даже малейшего шанса на сон.

У меня звонит телефон. Джулианна говорит, что будет готова через час. Я с трудом отрываюсь от постели и иду в душ. Это помогает мне взбодриться. Раннее утро — вообще не моё. Ненавижу просыпаться раньше полудня.

Зевс настойчиво ходит вдоль края кровати, жалобно поскуливая. Я опускаю его на пол и иду на кухню. Его тушка тут же несётся за мной, а если точнее, то к миске.

Мы завтракаем с ними на пару: я пью кофе, а Зевс ест молочную кашу. Он уже собирается наделать лужу, но я громко ругаюсь и быстро выхожу с ним во двор. На пару минут пёс забывает о том, для чего его вывели на улицу. Он разглядывает жука на влажной траве.

Я вдыхаю пока ещё прохладный воздух и достаю сигареты. Мимо на велосипеде едет Бернард Кинсли, наш сосед. Одетый в свой неизменный коричневый костюм, он как всегда очень спешит на работу. Пресловутый винтик в системе.

— Доброе утро, Картер, — приветствует меня он, театрально поднимая шляпу.

— Берни, — я киваю в ответ.

Он недолго разглядывает собаку, атакующую жука.

— Славный пёс, — заключает он, снова глядя перед собой.

Я медленно выдыхаю дым. Мне сегодня очень тревожно, и я не могу понять предчувствие ли это чего-то плохого или всё же просто волнение. Зевс наконец-то принимается расхаживать туда-сюда. Жук ему наскучил.

— Ну ничего себе, — слышу я знакомый голос, когда у тротуара притормаживает машина. — Вот уж не думала, что могу увидеть тебя здесь, да ещё и в такую рань.

Хейли Сандерс игриво вскидывает бровь, изображая подлинное удивление.

— Привет, Хейли, — отвечаю я.

Она хлопает дверцей красного форда и идёт в мою сторону. На ней короткое жёлтое платье.

— Значит, здесь ты живёшь? — девчонка окидывает дом заинтересованным взглядом и улыбается мне.

— Познакомишь с предками?

Я могу лишь выдавить усмешку.

— Ну, понятно! — она наигранно обижается. — А что это у нас за карапуз?

Зевс не спешит подойти к ней. Ходит из стороны в сторону, прячась за мной. Защиииитник.

— На учёбу опоздаешь, — замечаю я, пока она сюсюкается, подзывая пса. Хейли подходит ко мне ближе.

— Как будто это кого-то волнует. Может, зависнем вместе?

Я отрицательно качаю головой.

— У меня другие планы на сегодня, детка, — отвечаю я. Девушка мне не верит.

— Ты опять пропал, а я соскучилась, Картер.

Она обнимает меня за шею и заглядывает в глаза. Я смотрю на неё. А ведь совсем недавно она казалась мне довольно красивой: привлекательное лицо, хорошая фигура. И вот именно сейчас, этим ранним осенним утром я, наконец, понял, что не так. Глаза. Не те.

Хейли внимательно следит за моим взглядом, страстно целует в губы и смеётся.

— Ты меня сбиваешь с толку, — признаётся она.

— Не понимаю о чём ты, — улыбаюсь я в ответ.

— Увидимся в субботу? На побережье отдохнём, потусим.

— Не знаю. Может быть.

Мой ответ не особо ей нравится.

— Ладно, приятно было повидаться, красавчик, но вижу, что тебе и, правда, не до меня сегодня.

Я иду с ней до машины. Она садится и как обычно не пристёгивается. Я наклоняюсь к окну.

— Ты же меня не динамишь, а?

— Просто не тот день, Хейли, — с ленивой улыбкой отвечаю я. Не хочу её обидеть, но сегодня и, правда, не тот день, когда я хочу флиртовать с ней.

— Хочу тебя увидеть, — заявляет она, напряжённо разглядывая меня. Игриво закусывает губу.

— Обязательно, — я отталкиваюсь от форда и засовываю руки в карманы. Она заводит машину и надевает очки. Посылает мне воздушный поцелуй и уезжает.

Пока мы с Зевсом возвращаемся в дом, я слышу, как динамично набирает скорость её автомобиль. Зная Хейли, точно могу сказать, что она на меня совершенно точно обиделась…

*********

Мы с Джулс едем через центр города. Она напряжена, постоянно теребит свою сумку и отворачивается к окну.

— Всё будет нормально, — успокаиваю сестру я.

Она соглашается, но я слышу страх в её голосе. Внутри меня он тоже есть. Липкий, не отпускающий ни на секунду. Увы, но в жизни случаются вещи, которые никак от нас не зависят.

— Операция назначена на 10. Я тебя прошу, ты обязательно зайди к ней, ладно?

— Конечно.

Она переключает радио, мы останавливаемся. Перед нами небольшое столпотворение жаждущих успеть по своим утренним делам.

— Картер, неплохо бы в колледже появится, — напоминает мне она. Снова включила режим воспитательницы.

— Завтра поеду, там всё нормально.

Она кивает головой. Думаю, не верит в то, что я говорю.

— Не появляешься там неделями!

— Не преувеличивай. Я всё сдаю. Просто терпеть не могу теорию.

— Доучиться надо, а дальше уже решишь, что делать.

— Хватить читать нотации, — у меня опять начинает болеть голова. Она замолкает. Ненадолго.

— Собака мешает тебе? Маме я не стала говорить пока, — Джулс виновато улыбается.

— Пусть будет, — равнодушно пожимаю плечами я.

— За ним надо ухаживать.

— А то я не смогу позаботиться о собаке! — раздражаюсь я.

— Извини, что эти заботы легли на тебя, но с ним веселее ведь, правда?

— О, да, — мой голос полон сарказма, — всю ночь сегодня веселился твой дружок.

— Маленький ведь он, — хмурится она.

Мы подъезжаем к зданию больницы и паркуемся. Сегодня здесь так же многолюдно, как и всегда. Как обычно я покупаю кофе на первом этаже. Мы надеваем идиотские голубые халаты и бахилы. Я при этом нецензурно выражаюсь себе под нос. Пожилая медсестра недовольно косится на меня. Замечая моё выражение лица, она отворачивается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ненавижу всё, что связано с больницами. Моя мать не заслужила того, чтобы здесь находится, как и все эти люди, которые вот прямо сейчас ходят туда-сюда на химиотерапию и лучи.

В лифте с нами едет мальчишка лет шести. У него очень болезненный вид. Он не улыбается, на его лице скучающее выражение. Он топчется на месте, прихрамывая.

— Мам, — говорит вдруг он, глядя на меня.

Молодая женщина с потерянным взглядом отвлекается от разглядывания кнопок, — Да, милый?

— Я никогда не стану таким как он? — мальчик показывает пальцем на меня. Джулианна зажмуривается на пару секунд.

— Ну что ты, Хью, — тревожно поглаживая сына по плечу, говорит она.

— Правду мне скажи, — требует мальчишка и хмурит лоб.

В этом лифте слишком мало места. Я не знаю куда смотреть: то ли на Джулианну, уже готовую разреветься, то ли на мать мальчика, оцепеневшую от неожиданного вопроса.

Двери лифта открываются в самый нужный момент.

Мы проходим по длинному светлому коридору и идём к палате. Мой пульс учащается. Напускное спокойствие сменяется тревогой, когда я вижу её на больничной кровати.

Мама очень слаба, но пытается улыбаться нам. Она одета в операционный халат и шапочку. Смотрит на меня, я беру её за руку. Джулианна выходит с врачом за дверь. Я знаю, что она хочет ещё раз убедиться, что всё пройдёт как надо. В конце концов, денег они загребли с нас немало. Но куда важнее не деньги, а только лишь то, чтобы с матерью всё было хорошо.

— Сынок, — мама начинает плакать, а я понимаю, что совсем не готов к этому. Именно поэтому большую часть времени в больнице проводила моя сестра. Мне физически больно здесь находиться, клянусь.

— Мам, всё пройдёт хорошо, — убеждаю её я.

— Да. — она держится, с трудом сдерживая слёзы.

— Я знаю, тебе страшно, — целую её в щеку, — но тебе не о чем беспокоиться, этот твой доктор Хаус вылечит тебя.

Она стискивает мою руку покрепче.

Господи, мам, как же много проблем я тебе доставил. Я столько всего хочу ей сказать… Меня переполняют разные противоречивые чувства, но я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент. Я крепко её обнимаю. Больше всего на свете я хочу, чтобы моя мать была здорова. Я готов отдать за это свою грёбаную никому не нужную жизнь.

Дверь распахивается и на пороге появляется жизнерадостный доктор Кьюсак.

— Ну, молодые люди, вам пора. Можете пока отправиться домой, мы вам позвоним.

Я отрицательно качаю головой, отхожу от матери. Не могу удержаться и, смотрю на неё, когда открываю дверь. Она тоже смотрит на меня. Я подмигиваю ей.

Всё будет хорошо, мам. По-другому быть просто не может.

*********

Я сажусь на угловой диван в вычищенном до блеска холле, отчаянно желая закурить. Вовремя себя останавливаю, всё-таки это больница. Кручу на запястье часы. Без пятнадцати десять. Джулианны пока не видно, она всё ещё в палате.

Вижу ту самую женщину, которую мы встретили утром и её сына. Врач просит их подождать. Они присаживаются недалеко от меня. Я вспоминаю ту неловкую сцену в лифте. Мальчишка сверлит меня взглядом.

— Привет, — довольно громко говорит он.

— Не приставай к дяде, — одёргивает его мать.

— Я хочу с ним поболтать, — с досадой отвечает он, пересаживаясь на мой диван.

— Привет, Хью, — отвечаю я. Он смешно округляет глаза.

— Ты помнишь как меня зовут?

— Ну конечно, — отвечаю я. — У меня нет проблем с памятью, приятель.

Боже, что я несу.

Он слегка улыбается.

— Ты болеешь? — спрашивает он.

Мать мальчишки встаёт с дивана напротив и спешит к врачу, а Хью остаётся сидеть со мной.

— Нет, — отвечаю я.

— Тогда кто? — допытывается он, дотрагиваясь до моих часов.

— Один очень близкий мне человек.

— Хм…

Я чувствую запах лекарств от мальчика, и теперь вблизи вижу какие синяки залегли у него под глазами.

— Если близкий, значит мама. Это очень плохо, когда болеют мамы, — заявляет он.

— Точно, приятель. — я смотрю на его ногу. — Болит?

Хью привстаёт чтобы дотянуться до моего уха, — Если честно, то очень, но мамочка должна думать, что мне уже лучше.

Мальчик пододвигается ещё ближе. Я начинаю немного паниковать. Мне не приходилось общаться с детьми, тем более с больными.

— Как тебя зовут, приятель? — обращается ко мне он, с интересом меня разглядывая.

— Картер. — я протягиваю ему руку, он пожимает её в ответ, совсем как взрослый.

— Хью Роуман, — мальчишка с такой серьезностью в голосе произносит своё имя, и я дольше, чем нужно, задерживаю на нём взгляд.

— А у меня такая болезнь, Картер, очень плохая болезнь. Думаю, это моё наказание за конфеты, которые я прятал под кроватью… — он начинает быстро тараторить, поглядывая на мать. — Мне дарили подарки с конфетами, и я всегда высыпал все конфеты на пол и выбирал те, что буду есть и те, которые не хочу. Понимаешь? Не хотел, чтобы мои двоюродные сёстры и мама съели мои любимые. Вот теперь я болею. Чтобы уйти, болезнь должна забрать часть меня, — его взгляд тухнет как сгоревшая спичка.

— Эй, Хью, да брось. Ты обязательно поправишься.

Мама мальчика с беспокойством поглядывает на нас. Наверное, я не внушаю ей доверия.

— Картер, а у тебя синяки. Тебя побили? — легко переключается он на другую тему, всё ещё держа меня за часы. — Или ты хулиган?

— Я занимаюсь боксом, — улыбаюсь я, — но второе, наверное, тоже можно ко мне отнести.

Ха-ха.

— Дерёшься на ринге? — он вскакивает, но, видимо, ему больно. Хью снова садится на диванчик.

— Да.

— Круто. Ты мне сразу понравился. И что же, у тебя есть перчатки? — деловито интересуется мальчуган.

— Имеются.

— Принесёшь и мне? — я вижу, как загораются его глаза. Какого чёрта этот ребёнок сидит тут в онкологической больнице? Я сжимаю челюсти.

— Хью, сколько раз я тебе говорила, не отвлекать людей! — мягко ругает его мать и берёт сына за руку. — Извините. Нам пора.

— Всё нормально, — говорю я ей. — Слушай, Хью, я обязательно принесу тебе перчатки.

Он улыбается во весь рот. По-настоящему.

— Мама, это Картер. Он мой приятель, который дерётся и который хулиган.

Да уж, прекрасная характеристика. Женщина, похоже, в недоумении.

— Идём, милый, нам уже пора. — она тащит его в сторону, а он выгибает шею и кричит мне.

— 51, моя палата 51. Я тебя буду ждать, Картер. А твоя мама пусть выздоравливает!

Я машу ему рукой, пытаясь унять скребущее чувство в груди. Встреча с Хью оставила внутри горький осадок боли и отчаяния.

Пятьдесят один… Я запомню.