Глава 3

Утро первого сентября было у меня несколько особенное, нежели чем у других ребят. Нет, началось всё как обычно, конечно, с поправкой на то, что школа теперь была другая и размах праздника тоже пошире.

Сначала был подъём, после которого куратор нам провела зарядку, а затем сводила в столовую на завтрак. Следом мы вернулись в жилой блок и стали собираться на учёбу.

Школьная линейка здесь оказалась событием грандиозным, к которому серьёзно готовились. Выступления будущих выпускников, учителей и директора, десяток танцевальных номеров с элементами акробатики и телекинеза в промежутке между ними и конечно же, традиционный первый звонок с весело махающей колокольчиком первоклассницей на плече у высокого парня-выпускника.

— Как же это было красиво! — воскликнула Алина, едва линейка закончилась и нас повели в класс. — Я тоже хочу так научиться! Тебе понравилось?

— Прикольно. — равнодушно ответил я.

Восторгов подруги я не разделял. Несмотря на действительно талантливые выступления ребят, к подобному творчеству, даже с элементами телекинеза я относился весьма прохладно. На мой взгляд, время которое ребята уделяют этим танцулькам, стоит потратить на развитие боевых навыков. По крайней мере, лично для меня это было более актуально. А вот графская дочь вполне могла позволить себе подобные развлечения, учитывая какой штат охраны контролирует её безопасность.

— Ой, ты такой сухарь. Ничего в искусстве не понимаешь. — как мне показалось, произнесла фразу матери Алина, вальяжно махнув ручкой.

— Что будет, если рядом с кем-то из этих танцоров откроется разлом? Затанцуют голодного монстра до смерти? — не сдержавшись всё-таки озвучил свою мысль, приподнимая бровь. — И вообще, какой я тебе сухарь. Изволь обращаться по титулу. — хохотнул я под конец, смазывая серьёзную фразу шуткой.

— О, Мудрейший. — вздохнула подруга и на секунду надула щёки, но быстро вновь приняла весёлый вид. — Не стоит быть таким ворчуном.

— Ты всегда так говоришь, когда заканчиваются аргументы. — в полголоса бросил я, следом замолкая — мы пришли в кабинет.

Это было весьма просторное помещение обставленное по типу небольшого амфитеатра на три-четыре десятка человек. Парты здесь стояли совмещённые в два больших ряда с широким проходом посередине. За одним столом умещалось порядка семи человек, где целых четыре места заняла наша троица и тётя Тоня — единственный телохранитель на весь класс. И это несмотря на то, что благородных, по словам подруги, здесь хватало.

Сели мы с Максимом по обе стороны от нашей подруги, оттесняя косо на меня поглядывавшую тётку к крайнему месту. Политика охраны Алины никак не изменилась с конца прошлого учебного года, даже несмотря на смену школы, которая априори охранялась намного серьёзнее той, где мы учились раньше. Один боец охраны был всегда рядом с девочкой, двое других возле кабинета.

— Здравствуйте, дети. — улыбнулась уже немолодая учительница. — Для новеньких представлюсь. Меня зовут Татьяна Васильевна и ближайшие три года мы с вами проведём вместе.

Едва прошла вступительная речь, как возле дверей кабинета послышался небольшой спор. Тётя Тоня настороженно приложила палец к уху, но затем расслабилась. А через минуту створки распахнулись и внутрь вошла Наталья Николаевна и какой-то темноволосый мужчина среднего роста в чёрном костюме. О чём-то быстро пошептавшись с нашим учителем, взгляды вошедших и преподавателя перекрестились на мне.

— Обломов, тебя вызывают к директору. — выдохнув объявила куратор.

— Что?! Уже? — удивлённо воскликнула Алина, сидевшая с обалдевшим видом сбоку. — Лёша, сегодня только первое число!

А вот мой товарищ был одновременно недоволен и заинтересован, что и выражалось в его взгляде. Максим немного ревностно относился к ситуациям, когда я находил себе приключения без него. Ну извини дружище, жить со мной в школе родители тебя не отпустили.

— Я вам потом расскажу. — бросил я, поднимаясь с места.

— Ну уж нет. — буркнула себе под нос Белорецкая и направилась следом за мной.

— Я там тоже был. — увязался за нами Максим, которого в этой суматохе никто и не заметил.

Я лишь вздохнул, наблюдая какая делегация вместе со мной направилась в кабинет к директору. К нам прибавились и два бойца охраны Белорецкой, едва мы вышли из класса.

Надо было видеть глаза секретаря, когда группа людей посреди которых шла наша троица, вошла в приёмную.

— Вы куда это все? — удивилась молодая женщина.

— Нам назначено. — первым отозвался я.

А следом вошедший дядька, тот, что пришёл за мной в кабинет вместе с куратором, вышел вперёд всех и произнёс низким басовитым голосом:

— Настасья, отворяй. Нас ждут.

Больше никаких вопросов секретарь задавать не стала и поспешно нажала какую-то кнопочку у себя под столом, отчего дверь в кабинет директора открылась.

Входя внутрь не бедно обставленного помещения, я покрутил головой вокруг, отмечая со вкусом подобранную мебель, несколько картин и пару шкафов, которые назвать офисными было затруднительно. Дополнял картину красивый зелёный ковёр, лежавший посередине кабинета.

Если женщина, сидевшая в кожаном кресле и удивилась вошедшей делегации, то виду она не подала. По моим прикидкам ей было лет сорок, но даже отсюда было видно, что директриса хорошо следит за своей фигурой или имеет вполне завидную наследственность. Тёмные волосы, собранные на голове в причёску, строгое лицо и внимательные глаза — такой мне запомнилась эта женщина в первую нашу встречу.

— Здравствуйте, молодые люди. — коротко улыбнулась она, оглядывая нас. — Мне нужен только Алексей Обломов.

— Здравствуйте, Виктория Павловна. — сделала шаг вперёд Алина. — Алексей мой друг и я желаю присутствовать на его допросе.

— Допросе? — подняла брови женщина. — С чего вы решили, что будет допрос?

Белорецкая предпочла на этот вопрос попросту не отвечать. Толи не смогла собрать мысли в кучу и ответить что-то дельное, толи не пожелала выдавать компрометирующую меня информацию, которая бы смогла объяснить меткость её догадки, толи просто решила промолчать без всякой причины. В любом случае, я был объявлен другом аристократки, и как позже мне объяснила подруга, она была в своём праве и Виктории Павловне пришлось с этим смириться.

— Как прошёл ваш вчерашний вечер, Обломов?

— Спасибо, хорошо. — коротко ответил я.

— Ничего особенного не запомнилось? — взгляд её внимательных глаз стал буквально меня сканировать, старательно игнорируя вошедшую кучу людей вместе со мной.

Ведь изначально, ситуация должна была быть совсем другой. Один против троих, где куратор и темноволосый дядька молча прожигают меня своими взглядами, а суровая директриса распекает за случившееся. По крайней мере именно так всё рисовало моё богатое воображение.

Сейчас же всё было иначе. Вся охрана подруги отчего-то решила присутствовать на этом мероприятии, отчего нас было в кабинете целых шесть человек, не считая директора и её подчинённых.

— Да вроде нет, обычный вечер. Только место новое.

— Никаких происшествий не случалось? — попыталась она вновь достучаться, но играть в такие игры я был не настроен. Пускай выкладывает все карты — там и побеседуем.

— Голова болит, не особо помню.

— Вы уж постарайтесь, молодой человек.

Отвечать Виктории Павловне я не стал, лишь принял задумчивый вид и завис.

— Что ж… тогда начнём. — вздохнула директриса и кивнула сопровождающему нас до кабинета мужчине, с готовностью державшему пульт в руках. — Олег, включай.

Дальше мы все наблюдали на экране огромного телевизора, висевшего на противоположной стене от кресла женщины, склейку записей с видеокамер. На видео было показано в довольно хорошем качестве, как вчерашним вечером из окна моей комнаты по очереди вылетели двое ребят, после чего они несколько раз приземлись на газон снизу. Не забыли в представленное видео вставить слезы и вопли боли этих каскадёров, так сказать, для более красочной картинки, не иначе.

— Как, вы, Алексей, можете прокомментировать это видео?

— Так сразу трудно сказать… — задумался я выдерживая паузу. — Думаю ребятам стоит объяснить, что учиться летать сразу с высоты третьего этажа — затея плохая. — не оставляя в своём голосе и намёка на иронию, добавил я.

— Это окно вашей комнаты. — ни капли не раздражаясь, ответила директриса.

— Тут в принципе без разницы чьё окно. Дело в большой высоте.

Виктория Павловна недовольно приподняла правую бровь и слегка поморщилась.

— Разница всё-таки есть. — на этих словах она вновь кивнула Олегу и тот что-то нажал на пульте.

Следующий кадр на телевизоре показал меня и моих соседей выглядывающих в открытую форточку и наблюдающих за происходящим. Причём, если на первом видео углы были подобраны так, что нас с ребятами видно не было, то на втором показали и моё серьёзное сконцентрированное лицо, и паривших в небе ребят.

Я продолжал полным безразличия взглядом смотреть на экран, а Виктория Павловна сверлить меня своими карими глазами. В кабинете висела тишина, которую пришлось вновь нарушить директору школы.

— Теперь что скажете?

— Окно действительно моё. — пожал я плечами и кажется стал её раздражать.

На этих словах кто-то сзади хрюкнул, с трудом сдерживая смех, отчего заслужил взгляд полный осуждения, со стороны сидевшей в центре стола женщины. После очередной затянувшейся паузы, директриса вновь взяла слово.

— Правильно ли я понимаю, что вы, молодой человек, отрицаете, что выбросили этих ребят из окна вашей комнаты?

— Я такого не говорил.

— То есть вину всё-таки признаёте?

— И такого я тоже не говорил. — вздохнул я.

Тактика и манера беседы этой женщины стала мне надоедать. Я знал, что у неё есть кое-какие доказательства моего участия в произошедшем — в нашей комнате тоже была камера, замаскированная под люстру. Правда, доказательства, всё же, были косвенные — управлял полётом вчерашних наглецов я без помощи рук и теоретически, сделать это мог кто угодно в комнате, включая самих пострадавших. Я лишь открыл им окно. Но директриса до последнего не хотела предоставлять вниманию присутствующих видео с того ракурса. Толи для чего-то придерживала, толи и вовсе не хотела светить наличие камеры в жилой комнате.

— У меня есть заявления от пострадавших. — решила она зайти с другой стороны.

— Что говорят? — равнодушно уточнил я.

— Говорят, что это вы, Алексей, выкинули их в окно. — на этих словах взгляд женщины стал хищным, но я и Кали чувствовали фальшь. Не было похоже, что её целью является серьёзно меня наказать или, как обычно пугают в таких ситуациях, выгнать со школы. Возможно, желала поставить на место? Заставить нервничать? Или что-то другое?

— Наговаривают. — глазом не повёл я.

— С чего бы им это? — на этих словах она встала с места, обошла свой стол и положила передо мной фотографии моих недоброжелателей, которые на снимках позировали не только с жалобным видом, но и с загипсованными конечностями. Рука у того, что играл на ноутбуке и нога, у его напарника.

— Как с чего? Я им печенье своё не отдал. И отказался идти мыть их туалет. Да и то, что они за моим компьютером сидят не одобрил. — честно признался я, давая всем присутствующим понять мотив своего поступка. — Обиделись, наверное. — добавил я, пожав плечами.

Виктория Павловна от услышанного на несколько секунд смутилась. Но затем поправила чёлку, и вновь пошла в атаку.

— Не кажется ли тебе, что ты переборщил с "неодобрением"? — нависла надо мной женщина, незаметно переходя на "ты".

— Мне кажется, что вам стоит навести порядок в своей школе. — выдерживая её взгляд, совершенно спокойным голосом парировал я. — И начать следует с тех, кто заваливается к детям и пытается с помощью угроз их эксплуатировать. А также, занимается рэкетом печенек! — на этих словах я выразил максимальное недовольство, слегка повысив тон. — А всё остальное — ваши домыслы.

— В моей школе подобных случаев не зафиксировано! — возразила директриса.

— Или их никто не фиксирует. Кому какое дело до мелких разборок простолюдинов, да? — неожиданно для себя слегка разозлился я, но быстро одёрнулся и вернулся в прежнее, непоколебимое состояние.

После разговора со своими соседями выяснилось, что жалобы детей никто толком не разбирает, если не произошло драки, воровства или откровенного вымогательства. Чаще всего наказывали обе стороны поровну и не особо разбирались в причинах. Особого бардака, конечно, тоже никто не допускал и откровенного избиения или унижения детей не было. Но вот, так называемая дедовщина и мелкий рэкет всё-таки присутствовали, как и, наверное, везде в этом мире, где есть старшие и младшие, и сильные, да слабые.

— Это возмутительно! — решила вмешаться в наш диалог Алина, которая все это время внимательно слушала и молчала. — Я буду жаловаться отцу! Мы уходим! — в голосе подруги было столько обиды и негодования, что я даже сам не ожидал. Плюсом ко всему, мне подобное её вмешательство было и не особо нужно.

На этих словах Белорецкая потащила меня за руку из кабинета, но Виктория Павловна поспешила нас остановить.

— Погодите, Ваша Милость. — по лицу директрисы трудно было сказать, что она испугалась. Она вновь прибывала в полном спокойствии. — Если слова Алексея правда, значит нам нужно детальнее изучить это дело, что я и намерена сделать. Также добавлю, что я настоятельно рекомендую ученикам нашей школы использовать свою силу с большой осторожностью. Другими словами, дети более не должны вылетать из окон зданий.

Говорила она это всё нейтральным тоном и как бы для всех присутствующих, но этим самым присутствующим было предельно ясно, кому конкретно был адресован этот посыл.

— Спасибо, Виктория Павловна. Думаю, вы правы. — дипломатически смягчил я концовку нашего разговора, после чего мы покинули помещение.