Глава 7

Отводя Максима немного в сторону, я развернул его к себе лицом и заглядывая в глаза спросил:

— Ты знаешь, что будет, если ты ударишь аристократа? — отмечая полное недоумение товарища, я сплюнул и принялся всё объяснять. — Ты на меня не смотри! У меня никого нет. Круглый сирота! Они даже если захотят, то устанут ждать пока я выйду за пределы школы, чтобы попытаться отомстить. А вот у тебя там родители, да и сам ты каждый день за территорию выходишь. Так что я ценю твою дружбу и помощь, но в мои разборки с благородными даже не думай лезть. Мы договорились?

Максим был зол на меня за то, что я его сдержал несколькими минутами ранее. Это выражалось в надутых щеках и недовольном взгляде. Но мои слова все-таки дошли до его ушей, и друг смягчился.

Татьяна Васильевна вернулась в кабинет аккурат к тому моменту, когда я отходил от побитого Костромского с окровавленным кулаком.

— Обломов! Что здесь происходит!?

Забавнее всего было наблюдать за тётей Тоней и двумя другими охранниками Алины, вбежавшими в аудиторию на шум. Они полностью проигнорировали все вопросы от учительницы и вернулись на свои посты.

— Это не простой вопрос. — дипломатично ушёл я от ответа.

— Он меня изби-и-ил! — навзрыд разорался Саша, указывая пальцем в мою сторону.

— Ты с ума сошёл, Алексей? — глаза Татьяны Васильевны полезли на лоб.

По лицу женщины было видно, что она сильно напугана. И к моему удивлению, напугана она была именно за меня.

— Немедленно извинись перед ним… они… они же аристократы! Ты разве ничего не понимаешь? — начала шептать мне на ухо учительница, но увидев на моём лице полнейшее равнодушие к произошедшему и её словам, оглядела как умалишённого и добавила. — Тебя же убьют…

Кровотечение из носа у Костромского уже закончилось и вытерев тому лицо влажной салфеткой, Татьяна Васильевна не придумала ничего лучше, чем отвести нас обоих к директору.

— Дети, прошу вас посидеть тихо. — произнесла она для остального класса, после чего с надеждой взглянула на тётю Тоню — единственного взрослого человека среди оставшихся.

Правда, учитывая то, что произошло десять минут назад и то, что она даже не подумала вмешаться в минувшую ситуацию, вряд ли характеризовало тётю Тоню, как хорошего кандидата на эту роль. Оно и верно, у неё совсем другая работа и задача.

Пока учитель вытирала нос Саше и договаривалась с классом, я попросил Алину не идти очередной раз за мной и не вмешиваться в это дело. Привыкать выбираться из своих передряг только за счёт дружбы с ней, я себе запретил. Подруга пусть и нехотя, но ответила согласием.

Ведя нас за руку по коридорам школы, Татьяна Васильевна пыталась рассказать историю о том, что все люди должны жить дружно, не устраивать скандалов и драк, а напротив, друг другу помогать. Но глядя на злую морду шедшего сбоку пацанёнка, я понимал, что он воспринимает услышанное, как всего лишь пустой звук. Не было в глазах этого Костромского доброты и милосердия, только желание мести. Впрочем, я выглядел не иначе.

Что-то шепнув уже знакомой мне секретарше, учитель присела рядом с нами, и принялась нервно набивать пальцами по коленям. Буквально через пару минут нас пригласили в кабинет директора.

С прошлого раза тут ничего не изменилось: тот же стол, кресло и телевизор на пол стены, на котором уже стояла на паузе запись произошедшего в нашем классе.

— Не кажется ли вам, Обломов, что вы слишком частый гость моего кабинета? — оглядывая меня с ног до головы, произнесла Виктория Павловна.

— Всего-лишь раз в месяц. — не сдержавшись бросил я, чем заслужил строгие взгляды присутствующих в кабинете женщин.

Не дождавшись от меня виноватого взгляда или хоть капли раскаяния на глазах, директриса критично оглядела лицо моего недавнего оппонента. Коротко качнув головой, она нажала на пульте кнопку и видео на экране запустилось.

— Давайте посмотрим, что же у вас там произошло.

Наблюдали за происходящим мы все с каменными лицами. Ввиду шума в классе, наш диалог на видеозаписи был едва слышен и приходилось неслабо напрягать слух.

— То есть драка произошла из-за того, что господин Костромской нелестно отозвался о твоём телефоне? — удивлённо подняла брови Виктория Павловна, переводя взгляд на меня.

Подобная интерпретация увиденного была настолько абсурдна, что рот от удивления приоткрылся не только у занявшей стул напротив нас Татьяны Васильевны, но и у самого Саши. Правда последний через секунду уже плохо скрывал довольную улыбку. Я же не стал вестись на эту провокацию, лишь вдохнул полную грудь и уперевшись взглядом в директрису, спокойно ответил:

— Драка произошла из-за того, что господин Костромской публично, в неприсущей для аристократа манере, грубо отозвался о моей покойной бабушке, а также попытался выставить меня вором и попрошайкой. Про дальнейшие оскорбления я и вовсе молчу.

— Александр? Как вы можете прокомментировать слова Обломова? — перевела на него взгляд директриса.

Костромской замялся, а довольная улыбка пропала с его лица. Парень начал судорожно собирать все мозги в кучу, старательно соображая что ответить. В конечном итоге, после откровенно большой паузы Саша ответил:

— Никак. Буду советоваться с отцом. — на этом он отвёл взгляд в сторону окна и замолчал.

По сути, учитывая его возраст и умственные способности, это был самый гениальный и выгодный для него ответ. Особенно ввиду того, к чему пыталась склонить Виктория Павловна нас следом.

— Быть может, вы хотели бы закрыть этот конфликт и жить в мире дальше? Вам ещё много лет учиться вместе. — говоря эти слова, директриса не смотрела на меня вообще.

Было очевидно, что решение сейчас принадлежит исключительно этому мелкому говнюку. И как бы это было не удивительно, парень сумел проявить настойчивость, как мантру повторив свою прошлую фразу:

— Сначала буду советоваться с отцом.

— Хорошо. Вы в своём праве. — кивнула директор школы. — Я же обязана вам напомнить, что в школе драки запрещены, как и оскорбления личности. Вам будет озвучено дисциплинарное наказание вашим классным руководителем позже. На этом всё.

Дождавшись, пока мы начнём выходить из кабинета, Виктория Павловна внезапно меня остановила.

— На тебя сегодня есть ещё одна жалоба. — суровый взгляд этой женщины не сулил мне ничего хорошего, но страха или на худой конец раскаяния в моих глазах ей увидеть так и не удалось.

— Иду на рекорд. — тихо буркнул я себе под нос, но директриса всё услышала.

— До сегодняшнего дня я считала тебя не по годам умным ребёнком. Теперь понимаю, что ошибалась. Ты одной ногой в могиле. — гневно меня оглядев, она сменила тему. — Куратор жалуется, что ты себя ведёшь неподобающе. Не стоит думать, что на тебя здесь не найдётся управы. Вдобавок к наказанию за драку, будешь неделю дежурным на этаже.

После короткой отповеди, Виктория Павловна приказала мне покинуть кабинет, что я и сделал выходя в приёмную, где меня дожидались учительница и недовольный Костромской.

— Кали останешься. Зуб даю будет звонить князю, хочу послушать. — ментально обратился я к демонице.

* * *

— Сегодня просто не твой день. — хлопнул меня по плечу товарищ, присаживаясь напротив.

После четвёртого урока мы традиционно направились в столовую, где сидели уже большой компанией. Мои соседи по комнате нередко обедали вместе с нами.

— Как бы теперь его отец не пришёл мстить. — мрачно пробубнил Иван оглядывая меня и тяжело вздыхая.

— Друзья, не переживайте за меня. — улыбнулся я ребятам. — Всё будет хорошо.

Ну кто бы мог подумать, что все вокруг так распереживаются…

— Целый граф мстить школьнику? — со знанием дела начала Белорецкая. — Это вряд ли. У Костромского брат в старших классах есть. Он и придёт.

Впрочем, Алина и Максим были единственными из окружающих, кто за меня не переживал.

— Брат это тоже серьёзно. Он у него уже дар освоил. — отозвался Юра, уплетая свой пирожок.

— А ты откуда знаешь?

— Так он на переменах не раз хвастался.

— Разберёмся. — отмахнулся я. — Лучше думайте о своих тренировках. Стёпа вон вас уже всех обошёл, хотя ещё месяц назад кое-кто над ним смеялся.

— Ой да подумаешь… — смущённо бросил Ваня, но я его перебил.

— Не подумаешь. Пока вы еле как вертите свои коробочки, он уже контролирует сразу несколько предметов.

Критиковал я ребят перед Алиной специально — девчонка нравилась всем без исключения оболтусам напротив. Делалось это, так сказать, чтобы развить дух соперничества и спровоцировать спортивную злость.

Что же касалось наблюдаемого мной феномена, то я даже стал понемногу злиться. Если в самом начале я горделиво считал Стёпкин успех своей заслугой, то чуть позже, когда остальные ребята присоединились к нашим тренировкам, понял, что не всё так просто. В конечном итоге я Юре с Ваней уделял внимания больше, чем своему новому молчаливому товарищу, но прогрессировали они крайне слабо относительно других одноклассников и того же Стёпы.

— А ты сам-то… тоже возишься с теми же коробочками не меньше нашего. А толку нет. — попытался вяло возразить Юра.

— Ты за это не переживай. Сейчас надо вас подтянуть. — не стал рассматривать его возражение я.

— Эх… знала бы чем вам помочь — с радостью бы помогла. — скромно добавила Алина, слушавшая наш разговор до этой минуты молча.

Над столом повисла долгая пауза, во время которой все старательно жевали и думали о своём.

— Вообще-то… вообще-то можешь. — хитро улыбнулся я возникшей в голове идее, поглядывая на подругу.

— Серьёзно? — подобралась Белорецкая.

— Вполне. Я тут недавно случайно узнал, что оказывается, тренировать нас, группу из почти трёх десятков детей, должны как минимум трое-четверо инструкторов. Но эти хитрозадые товарищи поделили смены и справляются по очереди. Мне-то плевать, но ребятам достаётся меньше внимания. — непроизвольно сложил я руки на своей груди.

— Мне пожаловаться отцу? — быстро сообразила Алина.

— Можно, но предлагаю отложить это как крайнюю меру.

Почему я так старался решить проблему моих ребят? Помимо того, что было простое человеческое желание им помочь, был и свой шкурный интерес.

Всё дело в том, что последние годы, из разговоров тех же инструкторов, одарённые дети из семей простолюдинов поступающие в школу, стали заметно слабее. Удивляться нечему — кровь-то не благородная, клановые евгеники здесь не работают. Поделать с этим ничего было нельзя, разве что смириться и работать с теми, кого дают.

Только вот любой тренер, учитель либо инструктор, любит наблюдать и радоваться результатам своих трудов и вложенного времени. А дети из простых семей такие эмоции, увы, дарить не могли. Разве что нервы мотать, да расстраивать своей непутевостью. Вот и решили они сообща, что можно не мучиться и проводить занятия по одному человеку на группу, в то время как остальные могут отдыхать.

Мой интерес был в том, чтобы мои ребята прогрессировали и в будущем у меня были не только достойные соперники для тренировок, но и возможность изучать сложные техники.

* * *

— Вижу у нас сегодня новенькая. — улыбнулся Анатолий Викторович входя в зал и оглядывая присутствующих.

— Здравствуйте. — поднялась с места подруга.

— Здравствуй. — продолжал улыбаться инструктор, явно пребывающий сегодня в хорошем настроении. — Как зовут? Будь добра представиться. — открывая на ходу свой журнал, добавил он.

— Алина. Белорецкая. — коротко ответила девчушка.

Стоит ли говорить о том, что лицо инструктора изменилось за мгновение, а от былой улыбки не осталось и следа?