Глава 9

Братья вплотную приблизились ко мне, бросая весьма недоброжелательные взгляды. Недалеко от нас обособленно встал и Стоцкий, безразлично поглядывая на происходящее.

— Бей его. — негромко сказал младшему брату Костромской, на что тот закатал рукава и подошёл ближе.

Впрочем, после первой же двойки Саша стал баюкать свои руки, не забывая громко "ойкать от боли.

— Лёня, на нём барьер! — едва сдерживая слёзы бросил он.

— Либо сам снимаешь, либо я с тебя его собью! — очередной раз процедил Леонид, имя которого я узнал только сейчас.

Я лишь усмехнулся и продолжил висеть в воздухе, прижатым к дереву, и слегка болтать ногами. Очухавшийся Вася только приходил в себя и стоял возле наблюдавшего за происходящим Стаса, искоса поглядывая в нашу сторону и периодически промокая кровь на лице своим платочком.

— Сам напросился… — буркнул Лёня и окутал руки даром.

— Смотри не переусердствуй. — впервые вмешался Стоцкий в происходящее.

Именно в этот момент на дорогу выбежала Ксюша, посланная за мной вслед куратором. От девчонки я умело спрятался в самом начале своего маршрута и дождавшись пока она уйдёт подальше, продолжил свою размеренную прогулку. А она молодец, всё-таки нашла.

Параллельно её приближению, Костромской старший начал лупить меня по рёбрам, периодически проверяя наличие барьера. Пока я работал улыбающейся грушей, Ксения стремительно приближалась к месту событий.

— Лёня, ну я, признаться, ожидал большего. — отметив, что оппонент уже запыхался, произнёс я.

Сказанная фраза подействовала на него как спичка, брошенная в лужу бензина — парень взорвался серией ударов, но быстро сдох. Естественно ослаб и его контроль, отчего я освободился без малейших усилий и встал на ноги.

— Вы чё тут делаете? — наконец-то добежала до нас Ксения и с вызовом всех оглядела.

— Дерёмся. — пожал я плечами и пнул Лёню носовой частью ботинка по голени.

От такого жеста у обоих братьев по всей видимости проснулись резервные силы. И если младший с громким рыком вписался в меня, и прижав к дереву просто держал, что есть мощи, то старший стал лупить окутанными даром кулаками уже по лицу.

— Э! А ну отошли от него! — бесцеремонно отталкивая от меня Костромских, закричала Ксюша и встала между нами.

— А ну пошла отсюда! — зарычал на неё Лёня.

Но девчонка плевать на него хотела, что и продемонстрировала пнув парнишку ногой в живот. Вряд ли ему было сильно больно, но вот унижение Костромской испытал наверняка. Особенно после того, как я не сдержался и заржал во весь голос над этой картиной.

— Всё, хватит! Лёня, уходим. — серьёзным и безапелляционным тоном заявил Стас, беря под локоть парня.

— Нет! — закипал Костромской, но его товарищ стал что-то шептать ему на ухо и Лёня поник, гневно оглядывая нас с Ксюшей.

— Теперь осталось только папе пожаловаться! — не упуская момента бросил я, внимательно отслеживая реакцию оппонентов. — Представляю его лицо, когда он узнает, что обоих его сыновей поколотили безродные, один из которых второклассник, а второй — девчонка! — приправив фразу смешками в нужных местах, добавил я.

Лёня хотел было ещё дёрнуться в мою сторону, но Стоцкий его сдержал.

— И чё, что девчонка?! — прошипела мне на ухо Ксюша, утаскивая с места событий.

— Им так обиднее. — пожал я плечами, забирая свой локоть из её захвата.

— Им было бы обиднее, если бы ты дал сдачи. А то получал по морде как лошпек и ничего не делал. — проворчала она в ответ. — Скажи спасибо, что я вообще рядом оказалась!

— Ага, спасибо, спасительница. — буркнул я усмехнувшись. — Что тебе пообещала наша Мегера если разберёшься со мной?

Кали меня об этом предупредила заранее. Демоница теперь вообще часто слушала разговоры Елены Евгеньевны и периодически наблюдала за ней — я дал ей задание искать компромат на сумасбродную тётку.

— Знаешь значит? — не стала отпираться Ксюша.

— Ещё бы.

— Сказала в её смену дежурить вообще не буду. — равнодушно ответила она.

— И ты за такую фигню согласилась?

— Я и за просто так тебя бы отлупила. Шибко умный тут объявился. — проворчала девчонка, а затем повернулась ко мне. — Чего смеёшься? Не веришь?

— Нет-нет, верю. И очень боюсь. — плохо изобразив испуганный вид, произнес я.

— Дурной ты.

— От кого я это слышу…

Дальше мы шли молча и вернулись аккурат к моменту, когда время прогулки закончилось и ребята строились на ужин. Куратор наблюдала за нашим неспешным приближением на редкость спокойно — наверняка надеялась, что Арментьева таки отлупила меня и теперь я буду более покладистый. Убеждать её в обратном я не стал.

Если бы сегодняшний вечер закончился хорошо, то я был бы с этого не мало удивлён. Но испорченный компот два раза за сутки, что было для нашей столовой абсолютным антирекордом, был для меня логичным завершением дня.

— Это уже не в какие ворота! — проворчал я себе под нос, плохо сдерживая раздражение.

— Что, опять? — удивлённо поднял глаза Стёпа.

— Снова!

Несмотря на то, что все кого я видел и знал, кроме нас с Степой, пили эту жидкость без каких-либо последствий для своего организма, я не мог оставаться спокойным зная, что детям подают порченный продукт. Кто-то ведь за это должен отвечать?

Отдав приказ Кали остаться до конца рабочей смены в столовой и понаблюдать за происходящим, я поднял глаза и встретился взглядами с Еленой Евгеньевной. Мегера внимательно наблюдала как я ем, и того и гляди ждала момента, чтобы очередной раз придраться.

Казалось бы, ну зачем взрослому человеку заниматься такой глупостью? Стоять над душой у одного из своих малолетних воспитанников и следить за тем что он съел и выпил. Но у Елены Евгеньевны были свои мысли и стратегия на этот счёт, неподвластные обычным законам логики. Поэтому мы имели то, что имели.

— Пей. — пододвигая ко мне отставленный мною стакан, властно произнесла куратор.

— Он испорчен. Не буду.

— Пей. Нормальный он.

— А вы понюхайте и убедитесь сами. — пожал я плечами и одарил Мегеру любопытным взглядом.

— Я и без того знаю, что он нормальный. — ответила мне женщина, но всё-таки поднесла стакан к носу.

В этот момент он треснул у неё в руках, отчего часть содержимого пролилась на куратора, второй раз за день пачкая ей юбку. Последнюю она, кстати, с утра уже успела сменить на новую.

— Ой, аккуратнее тётя Лена! — деланно спохватился я.

— Какая. Я. Тебе. Тётя Лена!? — прорычала она мне в лицо так, что вся столовая на нас обернулась.

Слава небесам, эта женщина не могла испепелять взглядом. В противном случае, мне было бы несдобровать. Всегда удивлялся с того, что таким людям вообще позволяют работать с детьми. Ладно я способен за себя постоять, но другие…

— Нервничать — вредно. — произнёс и отстранился от заведённой тётки, от которой последние несколько недель только и веяло чёрной дымкой.

Благо, к этому времени все уже поели, в том числе и я, поэтому мы без дальнейших концертов построились и направились в жилой блок.

Надо ли говорить, что когда все дети после краткого инструктажа разбрелись по своим комнатам, меня Елена Евгеньевна придержала.

Весь прошедший месяц наш конфликт только назревал, проходя все стадии от лёгкой неприязни, до практически неприкрытой ненависти и вот сейчас, похоже, настало время его апогея.

И ведь самое удивительное, я и сам не заметил, как близко к сердцу стал воспринимать поведение Елены Евгеньевны. По большей части обидно было не за себя, а за тех детишек с моего этажа, которые попали в распоряжение этой психически нестабильной особы. Она отвешивала подзатыльники, кричала и заставляла нас до полуночи убираться в своих комнатах. Терроризировала с уроками и нередко излишне придиралась к чистоте наших воротников и рукавов. С одной стороны я понимал, что за детьми нужно внимательно следить и их опекать, с другой, не только видел адекватный пример того, как это делать можно и нужно, через день в смену Натали, но и сам все прекрасно видел перегибы нашей Мегеры. И если остальные дети воспринимали эту злую тётку как само собой разумеющееся, то в моей душе зрел самый настоящий бунт.

Я решил стать громоотводом для ребят с нашего этажа и целых полмесяца активно ловил все шишки от этой обиженной жизнью женщины, не забывая каждый раз "подогревать" её интерес к своей персоне. Как не странно, это действовало. Елена Евгеньевна очень быстро возвела меня в ранг своих персональных "любимчиков" и наш конфликт завязывался в самый настоящий гордиев узел.

— Заходи сюда. — приказным тоном бросила Мегера, открывая дверь в комнату, отведённую для отдыха кураторов.

До недавнего времени, это была единственная комната в которой не было камер видеонаблюдения. На днях мы с Кали это исправили, стащив у соседей оборудованную незаметным глазком лампочку и вкрутив её в люстру в комнате наших нянек.

Елена Евгеньевна, естественно, этого не знала, а потому продолжала устраивать все свои карательные мероприятия исключительно в своей комнате. Правда, ничего особенного до этого вечера отснять не удалось: я туда заходить намеренно отказывался, а другие дети толком и не косячили, в отличие от меня.

— Я сказала, заходи сюда! — громче произнесла куратор.

Но я продолжил стоять на месте и раздражая своим молчанием и спокойствием, смотреть перед собой. Было бы прекрасно, если наша психопатка засветит свою агрессию и на камеру в коридоре, но на такой подарок от неё я не рассчитывал.

Развернув ладонь руки, опущенной вдоль тела, Елена Евгеньевна уперлась в меня взглядом, плотно сжав губы. М-да уж, уровень владения телекинезом у неё, конечно, незавидный. Я уже второй раз за сегодняшний день почувствовал, как чужая сила пытается меня охватить, и второй раз не стал оказывать сопротивление.

Несмотря на мои ожидания, никаких резких движений следом не произошло. Напротив, подчиняясь чужой воле, я стал медленно приближаться к двери, проходить через которую не боялась разве что Ксюша с нашего этажа. Удивительно, что с этой оторвой Елене Евгеньевне удалось найти общий язык. Отчасти, это было благодаря мне — ведь Арментьева должна была стать моим персональным цербером, но вышло несколько иначе.

— Вот теперь побеседуем. — одарив меня хищным взглядом произнесла Мегера, закрывая за моей спиной дверь.

Затем я наблюдал, как она с большим предвкушением достаёт из своей сумки ремень, наматывает небольшой его кусок на кулак правой руки и довольно улыбается, считая себя хозяйкой положения.

— Сейчас я буду тебя учить уважению к старшим и правилам поведения, когда я рядом.

Далее была длинная театральная постановка с моей стороны, где я изображал маленькую жертву и получал ремня, а куратор выплёскивала накопившийся за продолжительное время гнев. Всё это было густо приправлено поучительными репликами и под конец криками с едва ли не пеной у рта — я хоть и изображал боль, и старался уворачиваться от её ударов, но заветное "понял" и "я больше так не буду", говорить отказывался. В конечном итоге я посчитал, что цирк можно заканчивать и просто остановился на месте перед застывшей в замахе передо мной раскрасневшейся женщиной, беспомощно шевелящей своими глазками.

— Всё, хватит. Ещё раз на меня или детей с этажа свой рот откроешь — покалечу. — сухо бросил я и впечатал Мегеру в стену.

Отметив, что удар получился серьёзный и с неё даже слетел барьер, я достал у лежавшей без сознания на полу женщины из кармана ключ и отворил им запертую дверь.

Если быть честным, то весь сегодняшний день руки чесались дать более жёсткий ответ. И ребятам подкараулившим меня на прогулке и этой ведьме вечером… но свою жестокость нужно контролировать, не позволяя себе полностью превратиться в зверя. Это всегда успеется.

Тот добрый парнишка, которым я был ещё каких-то полгода назад, несмотря на тяжёлые утраты всё ещё оставался внутри меня. Только вот жизнь упорно подкидывала ситуации, в которых его место занимал старый, прожжённый фронтовой жизнью майор. Последний, несмотря на порой странный подход, что и для чего делал знал. И лучше бы этим всем кураторам и директорам учить меня как следует и не поить плохим компотом! Последняя мысль вырвалась неожиданно, отчего я даже притопнул ногой, на пути к своей комнате.

Эх… а ведь относительно безмятежное детство так хотелось сохранить и продлить… Только вот даст ли мне такой шанс этот новый жестокий мир?