Глава 19

Я замерла, ощущая, как ускоряется сердце. Только без паники…

Стараясь не поддаваться безотчетному страху, что неизбежно настигал, стоило мне очутиться в полной темноте, потянула молнию на сумке. Пальцы заметно дрожали, когда пыталась нащупать внутри фонарик, но тот никак не хотел попадаться под руку. Мои движения стали суматошными, что-то вывалилось, громко лязгнув о металлический пол. Сердце пропустило удар, подпрыгнув тугим комом к горлу. До дурноты закружилась голова. Зашумело в ушах, грудь точно сдавило тисками. Соскользнув с плеча, глухо упала сумка. И всё. Я уже была не здесь. Одна чернота едва не сменила другую, когда стали ватными ноги. Я бы и упала, если бы кто-то сильный не поддержал. Притянул к себе, прогоняя сковавшие тело мрак и холод.

— Что с тобой? Тебе плохо? — в голосе Анвара слышалась тревога.

Я не ответила, была занята тем, что судорожно глотала воздух. На границе сознания мелькнула робкая мысль, что надо бы отстраниться, что стыдно вот так к нему жаться, но не хватило духу. Я не могла потерять последний островок надежды, что удерживал мой разум на границе реальности.

— Клаустрофобия, или это моя туалетная вода на тебя так действует?

Шутка пришлась к месту, и даже как-то полегчало. Эх! Знал бы ты, как на деле на меня твоя вода действует… Приступ потихоньку отступил, а я оставалась в объятиях Анвара, обхватив его руками. Да еще и в рубашку вцепилась, неизвестно как и когда умудрившись просунуть под пиджак руки. Упс! Осторожно разжав пальцы, рискнула приоткрыть глаза и посмотреть на него. Разницы, впрочем, не почувствовала. В лифте было хоть глаз выколи.

— Н-никтофобия, — просипела ответ севшим голосом.

— Темноты боишься? — прозвучало удивленно.

Я кивнула, хотя Анвар и не мог этого видеть, похоже, почувствовал. А я все никак не могла набраться храбрости, чтобы отодвинуться, и он не спешил выпустить меня из объятий, что так надежно прогнали все мои страхи. Сухость во рту заставила сглотнуть.

— Пить хочешь? Погоди-ка, сейчас, — Анвар чуть отстранился и зашарил по карманам пиджака. — У меня только коньяк. Будешь?

Я отрицательно промычала, в то же время свет экрана его разогнал кромешную тьму, цепляться за него и дальше стало как-то неловко, и я отстранилась, обхватив себя руками.

— Кажется, поторопился, — буркнул он непонятно себе под нос.

Не зная, как реагировать на эти слова и стоит ли, я растерянно скользнула взглядом по кабине лифта и, спохватившись, принялась подбирать оброненные вещи, среди которых оказался и мой мобильник. Телефон не разбился, разве что показывал отсутствие связи с оператором.

— Не ловит, — я подняла взгляд на Анвара.

Называть его Виктором было сложно, а Анваром теперь как-то неловко, и я все время общалась обезличено, и от этого становилось еще более неловко. Он же, хмуро сведя брови, смотрел куда-то в нижний угол кабины, держа у уха трубку. Поймав мой взгляд, словно оттаял, просиял. Исчезла залегшая промеж бровей складка, приподнялись в полуулыбке уголки губ.

— Не плачь, сейчас нас отсюда вызволят.

Его свободная рука потянулась к моему лицу, большой палец стер одинокую слезинку с моей щеки. А я вдруг обнаружила темное пятно от туши для ресниц на его рубашке.

— Ой… Нет, я не плачу!

— Как скажешь, — усмехнулся мужчина и скинул вызов.

Подсвечивая экраном панель управления, вдавил кнопку вызова лифтеров. Спустя минут десять стараний нехитрые действия возымели результат, и на звонок скрипучим голосом ответил дежурный, пообещав прислать лифтеров в течение получаса.

— Аврал и пробки. Не паникуйте и не курите ни в коем случае. Электричество отключил город, на подстанции авария из-за грозы. Потихоньку восстанавливают, — проинформировал он нас, прежде чем отключиться.

Непринужденный разговор о проделанной работе, который затеял Анвар, немного отвлек, но все же ожидание затянулось. Я с тревогой наблюдала, как на глазах садится батарея мобильного, но не могла себя заставить выключить его и снова очутиться в полной темноте — фонарик я так и не нашла, наверное, где-нибудь выронила или оставила в другой сумке, собиралась-то утром в панике.

Устало привалилась к стенке лифта и, сняв одну туфлю, пошевелила пальцами — долго стоять на каблуках еще хуже, чем ходить. Ужасно хотелось наклониться и растянуть замлевшую поясницу, но было как-то неловко. Заметив мою нехитрую разминку, Анвар вдруг скинул свой дорогущий пиджак и так запросто бросил на пол, а затем ничуть не стесняясь уселся на него.

— В ногах правды нет, — провозгласил он прописную истину и приглашающим жестом хлопнул по колену.

— Что, настоящий солдат никогда не станет стоять, когда можно присесть? — усмехнулась я, вспомнив любимую поговорку Сан Саныча — Варькиного отца.

— Настоящий солдат никогда не станет сидеть, если можно прилечь, — широко улыбнулся Анвар.

Он тоже знал эту поговорку, и после такого ответа я немного стушевалась.

— А с другой стороны…

Анвар расселся посередине и мне пришлось расположиться рядом. Чтобы уместиться на пиджаке, пришлось сидеть, прижавшись к его теплому боку. Специально он, что ли? А и ладно, я все равно замерзла. Не сдержав стона облегчения, я вытянула ноги.

— Лучше выключи, а то совсем сядет, — Анвар осторожно забрал у меня из рук гаджет и погасил экран, погрузив пространство кабины в темноту. — И ничего не бойся, я с тобой.

Без ошибки нащупав мою ладонь, он вложил в нее мобильник, и в тот же миг зашевелился. Я задержала дыхание, когда моей талии вдруг коснулись его руки. Осторожно приподняв, усадил меня к себе на коленки и, подтянув лодыжки ближе, снял туфли. Стиснув одну за другой стопы, поставил их на край пиджака и накрыл им же сверху.

Во время всего действия я обеими руками вцепилась в смартфон, таращась в темноту, палец уже нашел кнопку включения, но я так ее и не нажала. Затаившись, боялась разрушить странную сказку, только сидела с выпрямленной спиной, словно проглотив кол. Боже! Что он вытворяет?! Но, Господи, как же приятно! В жизни у меня не было ничего подобного!

Он почувствовал мое смущение. Успокоил:

— Расслабься, это ровным счетом ничем тебя не обязывает, — его ладонь чуть надавила на мое плечо, побуждая опереться на его грудь. — Просто немного комфорта, который только можно себе позволить в подобных условиях. От меня не убудет, а тебе не стоит сидеть на холодном.

Он ненадолго о чем-то задумался, взмахнул в темноте рукой, сетуя:

— Нет, подумать только, такие деньги плачу за аренду! Засужу! Хотя…

Он вдруг расслабился, как-то задорно хмыкнул и неожиданно сменил тему:

— Если ноги замерзнут, скажи.

— Угу.

Впервые за долгое время я была рада оказаться в полной темноте, чтобы собеседник не видел моих пылающих ушей. Прикрыв глаза, я переживала целую сотню ощущений одновременно. Неловкость и крепость моральных принципов не на жизнь, а на смерть сражались с чисто женским желанием побыть слабой — в современном мире для женщины это почти что роскошь. Жаль, что многие мужчины совершенно перестали осознавать сей факт. Анвар не распускал рук, сидел тихонечко и вполне целомудренно обнимая за талию, и, окончательно решив, что ничего плохого не произойдет и никто не узнает об этих наших необычных посиделках в темном лифте, я тихонько выдохнула и расслабилась.

Он словно почувствовал этот момент чуть теснее прижал меня к себе, я ощутила его дыхание в своих волосах, и внутри проскочил электрический разряд. Не сдержав рваного вздоха, довольно шумного, я тут же и вовсе затаила дыхание. Он легонько коснулся губами моего виска. Нечаянно? Или поцеловал? Заерзав, я нарушила воцарившуюся тишину. Слишком уж интимная ситуация создалась. Спросила первое, что пришло в голову:

— А ты был солдатом?

— Доводилось однажды.

— Вот как?

— Удивлена?

— Ага. Я думала, такие, как ты не ходят в армию, — выдала раньше, чем подумала, что именно говорю.

Анвар заметил.

— Такие как я? Те, кто обычно платит, чтобы миновать такой участи?

Я промолчала, сморщившись и радуясь в который уже раз, что темно и не видно выражения лица. Добронравов грустно усмехнулся.

— А я вот еще и приплатил, чтобы меня взяли.

— Это как же? — искренне удивилась я.

— Как-нибудь в другой раз расскажу, — он помолчал, прежде чем заговорить снова: — В детстве у нас свет часто отключали. Мы играли в вопрос-ответ. Моя очередь спрашивать. Чур, отвечать только честно!

— Не думаю, что идея хорошая, — я инстинктивно попыталась заглянуть ему в лицо, позабыв, что бестолку.

— Да ладно тебе. Не думаю, что ты знаешь хоть одну государственную тайну.

Ага, только корпоративные, но тебе — не скажу, подумала я, мгновенно насторожившись, а он неожиданно пощекотал мне бок.

— Эй! Только без пыток, пожалуйста! — я дернулась, но он тут же прижал меня к себе и принялся осторожно гладить по волосам.

— Когда это все началось?

— Ты про что?

— Про твою никтофобию. Это явно пожестче, чем просто боязнь темноты. У тебя был полноценный приступ. Пульс зашкаливал, ладони вспотели, предобморочное состояние. Серьезные признаки, между прочим.

— Знаю. Фонарик забыла, а про телефон в тот момент не подумала даже. Да уже и не в состоянии была его найти в темноте…

— Так, когда? Что тебя так сильно напугало? Расскажи?

Кромешная темнота, тяжелая и вязкая, точно кисель, поглотила меня без остатка. Я боялась пошевелиться, только часто дышала. Так часто, что болели легкие и кружилась голова. Сердце колотилось, норовя выпрыгнуть из груди от обуявшего неподконтрольного ужаса. Шорохи. Они доносились с разных сторон и не поддавались объяснению. Я не могла себя заставить открыть глаза, ведь знала, что все равно не увижу ни зги, но так оставалась хоть какая-то иллюзия выбора. Я крепче стискивала веки, кулаки и зубы, отчаянно цепляясь за остатки воли…

Слова шли с трудом, вспоминать не хотелось, но отчего-то показалось необходимым заново прожить тот страх. Прожить и отпустить, как говорил один из психологов. Хуже не будет если я расскажу снова.

— В детстве на спор залезла в заброшенный дом. Дело было в деревне у бабушки, местные пугали приезжих рассказами, что там когда-то жила ведьма. Дети такие впечатлительные…

Я замолчала, ожидая, что сейчас раздастся смех или согласное хмыканье — как делал отец, далекий от всякой психологии и делящий все абстрактное на дурь и блажь. Или, что Анвар отпустит едкий комментарий. Именно по этой причине я давным-давно зареклась рассказывать эту историю мужчинам, предпочитая ее шутливую версию. Но нет. Добронравов молчал, его дыхание было ровным и размеренным, он не торопил и, похоже, внимательно слушал. Я продолжила рассказ:

— В общем, там был погреб. Чтобы утереть нос зачинщикам, я в него залезла. В тот же миг началась гроза, а на крышку погреба что-то упало, или кто-то ее специально привалил, трудно теперь сказать. В общем, дети разбежались, перепугавшись, а я не смогла самостоятельно выбраться. Было темно и очень страшно. Я так боялась ту ведьму, что даже начались галлюцинации. Меня нашли только утром, когда одна из девочек решилась рассказать матери. Не знаю, как я пережила ту ночь. Даже описалась… Заикание и энурез удалось побороть, а вот это — осталось…

Не понимаю, почему так разоткровенничалась с малознакомым человеком, но вдруг обнаружила, что снова обхватила Анвара руками, прижалась к теплому телу, а он успокаивающе гладит меня по спине. Вот вроде бы снова разворошила прошлое, но так хорошо и спокойно…

— Сколько тебе тогда было? — спросил он негромко.

— Одиннадцать.

— Ты одна живешь? Прости за нескромный вопрос?

Я осторожно выпрямилась, принимая более целомудренное положение. Но ничего эдакого, ради чего бы стоило врать или юлить в его голосе не было.

— Ага.

— Справляешься?

— Не без фонариков, но в целом все нормально. Честно говоря, давно уже меня так не накрывало, как сейчас, — я смущенно выдохнула.

— Нервные потрясения способствуют. Подозреваю, есть тут и моя вина. Прости, что сорвался. Не знаю, что на меня нашло. Но сейчас ты ведь не боишься?

Я затихла, не ожидая подобного поворота. Вопрос и извинения застали врасплох, я замерла и прислушалась к себе. Несмотря на то, что в лифте царила кромешная тьма, совершенно не ощущалось той жути, что обычно накатывает на меня, стоит выключить свет. То ли ресурс страха на сегодня оказался исчерпан, то ли еще чего, но жмусь я к Анвару вовсе не от ужаса, как было вначале…

— Нет, не страшно. Похоже, ты разогнал всех моих демонов, — усмехнулась я.

— Вот и славно.

Щетина его подбородка зацепила волосы на макушке, царапнула кожу, запустив в забег по спине целый сонм мурашек и заставив стиснуть зубы от волны томительных ощущений.

— Придумал! Запомни эти ощущения, — он прижал меня к себе чуть крепче и заговорил едва ли громче шепота. Почти интимно: — Если снова окажешься в подобной ситуации, просто подумай обо мне. Представь, что я рядом — вот как сейчас. Самовнушение волшебная штука, если им пользоваться осознанно.

По его голосу чувствовалось, он улыбается, и губы сами собой сложились в ответную улыбку. Я даже немного испугалась тому, как же приятно вот так вот сидеть и просто болтать с ним. Анвар, оказывается, может быть милым. Только вот не стоит обольщаться…

Он осторожно пошевелились подо мной.

— Ой! Наверное, я тебе уже все ноги отсидела. Прости!

Я попыталась подняться, но его руки, удерживая, сжали мне талию, от этого незамысловатого прикосновения, по телу прокатилось возбуждение. Остро. Интимно. Я даже закусила губу, надеясь, что не слишком шумно втянула воздух.

— Прости! Больно сделал? — Анвар тотчас убрал пальцы.

Потеряв равновесие еще во время пресеченной попытки подняться, я привалилась к его груди и оказалась намного ближе, чем раньше, мгновенно ощутив, как он «рад меня видеть».

— Нет… — пискнула не то ответ на вопрос, не то протест.

— Я не железный, — сказал мужчина в свое оправдание.

Вскинув голову, я тут же почувствовала на своих губах его дыхание. Его руки непостижимым образом снова оказались на моей талии, словно гирька, склоняя чашу весов в сторону «да». Происходящее казалось нереальным. Такого просто не может быть! Сказал бы мне кто о подобном вчера, похвалила бы за бурную фантазию. Да что вчера? Еще недавно я бежала прочь из его кабинета, а сейчас таю…

Несколько долгих мгновений наши губы находились непозволительно близко, почти касаясь, а от противоречивых эмоций выворачивало наизнанку, но остатки здравого смысла заставили меня шепнуть:

— А как же Редди?

Анвар не успел ничего ответить, потому что в кабине вдруг зажегся свет. Впервые за долгое-долгое время я испытала искренне разочарование по этому поводу. Тихо скрипнув, кабина дернулась и поползла вниз, а все волшебство момента окончательно развеялось.

Избегая смотреть на мужчину, я поднялась и надела туфли, подобрала сумку. Глядя на себя в зеркальную стенку лифта поправила юбку и блузку. Пригладила волосы, невзначай прикрыв ими пылающие уши, и покосилась на Анвара. Тот так и остался сидеть, лишь запрокинул голову и прикрыл глаза — похоже, его излюбленная поза.

На мой вопрос он так и не ответил.